"Кишинев боится всенародных референдумов, как черт ладана"

После недавно прошедшего в Приднестровье консультативного референдума по присоединению к России, свое отношение к нему выразил глава российского государства. Как пишет "Время", выступив после встречи с французским коллегой Жаком Шираком в Париже, президент Российской Федерации Владимир Путин высказался за соблюдение принципа территориальной целостности в Европе. Естественно, Путин имел в виду и Республику Молдова, полагает газета. Говоря конкретно о референдуме, Путин отметил необходимость определить, что важнее: принцип территориальной целостности или политические отношения, продолжает издание. До этого Путин заявлял, что позиция России опирается на соблюдение международного права, а одним из ее принципов является соблюдение территориальной целостности. По мнению газеты, после августовской встречи Воронин-Путин, в российской политике обозначилась свежая и мощная линия, которая выделяется из общей массы антимолдавских заявлений. Исключительно важно, что последовательное признание нерушимости принципа территориальной целостности РМ исходит именно от российского президента и его советников, продолжает издание. В то же время российский МИД, значительная часть экспертного сообщества и Государственная Дума остаются на позиции как слабо прикрываемой, так и полностью открытой политики поддержки Тирасполя. Но новый месседж Владимира Путина дает надежду на то, что стройный хор российских сторонников сохранения приднестровской проблемы может быть разрушен, полагает издание. Ведь силу вертикали российской власти еще никто не отменял.
Большинство кишиневских "политологов" уверяют всех (но, прежде всего, самих себя), что Кремль будет придерживаться нейтралитета, пишет "Коммерсант Plus". "Россия, скорее всего, воздержится от однозначных заверений относительно намерения включить Приднестровье в свой состав, продолжая поддерживать сепаратистский режим во всех областях. При этом России нужны исключительно рычаги давления на Республику Молдова. Лишние проблемы ей ни к чему в условиях, когда собственный Северный Кавказ - постоянно тлеющий очаг напряженности", - цитирует газета слова директора молдавского "Института демократии участия" Игоря Боцана. Надо заметить, продолжает издание, что подобная "формулировка" - есть не что иное, как шантаж, применявшийся к России еще во времена Ельцина, когда могучую сверхдержаву чуть было не поставили на колени. Теперь эту поистрепавшуюся "козырную карту" вытаскивают из рукава молдавские шулера от политики. Официальную же точку зрения России высказал глава МИДа Сергей Лавров, отмечает газета. Он заявил, что к референдуму следует относиться с позиции здравого смысла и без эмоций, которые не должны заслонять суть. А суть заключается в необходимости вернуться за стол переговоров в целях урегулирования конфликта, убежден российский министр. Референдум в Приднестровье проходит не в первый раз, продолжает издание. Практически каждые два года на суд жителей выносятся похожие вопросы: с кем жить дальше - с Россией или Республикой Молдова? Народ всегда выбирал Россию. Так было и теперь. Причем за присоединение к России проголосовали не только русские и украинцы, но и почти единогласно проживающие в Приднестровье молдаване. В марте, когда РМ вводила новые правила на таможне, в Тирасполе пытались урезонить Молдавию и тем, что в Приднестровье, между прочим, живут более 25 тысяч граждан РМ. Главный "реинтегратор" Шова, тогда заявил, что всё это "пропаганда" - в Приднестровье 300 тысяч жителей с молдавскими паспортами, отмечает газета. Надо же, и все они проголосовали против Молдавии. Вот незадача-то!.. По мнению газеты, с проведением референдума у жителей Приднестровья появляются веские аргументы в их борьбе за независимость. Действительно, если в Европе (да и в США) испокон веку принято решать спорные вопросы путем голосования (вспомним отделение от Сербии Черногории, вполне вероятный референдум в Косово), то почему этого нельзя в Приднестровье? Чем обстановка там отличается от упомянутых регионов? Да ничем, полагает издание.
Не признавать итоги референдума, значит, игнорировать волю 300 тысяч человек, проживающих в Левобережье, пишет "Коммерсант Plus". Неужели президент Владимир Воронин и его окружение думают, что, пренебрегая мнением этих людей, они смогут расположить их к себе, заставить жить в единой стране? Сомнительно, однако, полагает газета. Молдавские власти вообще не любят советоваться с народом, а коммунисты и подавно. Всеобщее волеизъявление для них, продавших за полтора года со времени своего "второго пришествия" все и вся, опаснее вооруженного мятежа, продолжает издание. Прекрасно понимая, что граждане, которых обманули в сокровенных ожиданиях, не простят им предательства, они яростно держатся за свои начальственные кресла, жаждая еще немного порулить, что-то еще прибрать к своим рукам, нажиться на бедах простых людей. Тут уж, как говорится, не до советов. История референдумов в Республике Молдова, прямо скажем, бедна: сколько раз верхи испрашивали волю народа - можно перечесть по пальцам, отмечает газета. Восходит она к 17 марта 1991 года. Тогда проводился всесоюзный плебисцит о сохранении единого советского государства. В республике он фактически был сорван партийно-номенклатурной верхушкой и националистами, на которых та опиралась. Если бы не разнузданная официозная пропаганда и пикеты, которые экстремистски настроенные элементы выставляли у избирательных участков, людей к урнам пришло бы в два, в три раза больше, и впоследствии, наверняка, не возникало бы вопроса - за сохранение СССР выступило тогда большинство жителей Молдавии или нет. В следующий раз с народом советовались в 1994 году, напоминает издание. По инициативе первого президента Мирчи Снегура был проведен референдум о будущем статусе Молдавии. Проблема идентичности в то время стояла очень остро. Унионисты напирали, требуя объявления так называемого переходного периода, который должен был завершиться воссоединением с Румынией. На первых в истории Молдавии парламентских выборах, проводимых по пропорциональной системе, избирателям, наряду со списком политических партий, вручили второй бюллетень, содержавший четкий и ясный вопрос: быть или не быть республике суверенным демократическим государством. Практически все сознательные граждане страны (исключая некоторых маргинальных деятелей культуры) ответили на этот вопрос положительно. На следующий год состоялся третий (региональный) референдум, отмечает издание. Избиратели Гагаузии принимали важное для себя решение - войдет или не войдет населенный пункт, где они проживают, в состав автономно-территориального образования, в которое должна была трансформироваться самопровозглашенная Гагаузская республика. Стоит заметить, что проведено это мероприятие было бездарно, пишет газета. Во всей своей красе проявились издержки специфической молдавской демократии. Центральная власть активно агитировала жителей тех сел, где гагаузов либо меньшинство, либо относительное большинство, голосовать против автономии. И, следует заметить, весьма преуспела в этом. В результате волеизъявления на политической карте Молдавии появилась специальная административная единица с особым правовым статусом, состоящая из основной территории и четырех анклавов. Ее население получилось достаточно однородным. Более 80 процентов его составили гагаузы. В то же самое время тысячи этнических гагаузов из соседних сел оказались вне АТО, отмечает издание. Однородность привела к тому, что в органы власти на выборах избирались практически одни гагаузы, в дальнейшем назначавшие на ответственные исполнительные должности опять-таки исключительно одних гагаузов. Впоследствии Кишинев не раз упрекал Комрат в недемократичности, ущемлении прав представителей других национальностей, проживающих на территории автономии, опуская то обстоятельство, что именно центр неумным вмешательством в процесс волеизъявления с явным сегрегационным прицелом в свое время и заложил эту мину под устои и принципы, на которых формировалась автономия. И, наконец, четвертый и последний в новейшей истории Молдавии плебисцит, прошел пять лет спустя, напоминает газета. Второй президент Петр Лучинский предложил народу высказаться по поводу расширения полномочий главы государства и внесения необходимых для этого изменений в Основной закон страны, которые превратили бы ее из республики смешанного (президентско-парламентского) типа в сугубо президентскую. В то время уже действовала новая Конституция, запрещающая проведение референдумов одновременно с предвыборными кампаниями. А тогда, в мае 1999-го, избирали глав и советников местных публичных администраций. Поэтому плебисциту придали статус консультативного, и мнение большинства высказавшихся на нем не имело юридической силы. На вопрос третьего бюллетеня, врученного избирателям, 58% ответили "да", то есть поддержали Лучинского. Если бы тот референдум обрел легитимацию, то глава государства проиграл бы, поскольку для внесения изменений в Конституции требуется положительное решение 60% участников волеизъявления. Но все равно, народ свое мнение высказал, отмечает издание.
Коммунисты, пришедшие к управлению РМ в феврале 2001 года, боятся референдумов как черт ладана, продолжает "Коммерсант Plus". И при этом пытаются заниматься самоуспокоением. Зачем, мол, советоваться с народом, если у нас второй срок в парламенте конституционное большинство, и мы можем вертеть Высшим государственным законом, как нам заблагорассудится? Народ между тем начинает терять терпение. Ему не нравится то высокомерие и пренебрежение, с какими власть предержащая относится к его мнению, отмечает издание. Очевидно, что в обществе зреет социальный протест, который выплеснется наружу до весны 2009 года - срока, установленного для себя коммунистами, чтобы "досидеть", полагает газета. Истинное отношение Владимира Воронина к воле народа известно издавна. В свое время, сидя в глубокой оппозиции и имея весьма куцее представительство в парламенте, не способное отстаивать собственную точку зрения, а лишь исполняющее роль привеска к тогдашнему законодательному большинству - аграрникам (членам "коммунистической партии колхозного типа"), он как-то инициировал проведение референдума о доверии к верховной власти, напоминает издание. Его агитпроп сумел собрать 200 тысяч подписей сограждан, что давало лидеру ПКРМ и будущему третьему президенту страны полное право настаивать на плебисците. Однако списки с автографами легли под сукно и использовались впоследствии, как фактор моральной поддержки, которую население страны оказывает возрожденной компартии. Воронину тогда не нужен был шум, не нужна была политическая активность, полагает газета. Уже тогда он понял, что ему в Молдавии не надо бороться за власть действием. Она сама приплывет ему в руки. Для этого достаточно лишь громко выкрикивать лозунги о восстановлении СССР, разграблении страны и попранной социальной справедливости. Понятное дело, что, прорвавшись на властный олимп, он и его окружение стали делать все возможное, чтобы раз и навсегда накинуть народу платок на роток, продолжает газета. Еще во время первого их срока загнанная на парламентскую галерку центристская оппозиция пыталась организовать референдум, на который вновь хотела вынести вопрос о возвращении статьи Основного закона и Избирательного кодекса Республики Молдова процедуры избрания главы государства всеобщим прямым тайным голосованием и конституционного расширения его полномочий. В то время Воронин уже безраздельно руководил РМ, поправ конституцию и подмяв под себя парламент и правительство, и все воочию убедились, как легко в условиях рахитичной недоразвитой демократии можно заправлять всем и вся, не имея на то никаких прав и ни за что не отвечая, пишет издание. Несмотря на то, что под призывом Альянса Брагиша было собрано достаточное количество голосов, агрессивное коммунистическое большинство эту идею торпедировало. И вынесло негласное решение впредь у народа ничего не спрашивать, даже в том случае, если речь идет о таких судьбоносных моментах, как интеграция в ЕС и НАТО или либеральная жилищно-коммунальная реформа. Коммунистическая власть в Молдавии не только боится референдумов, сама их не проводит, но и очень не любит, когда совет с народом держат другие, отмечает газета. В Приднестровье за шестнадцать лет территориального размежевания с Республикой Молдова с народом советовались восемь раз. Причем это были отнюдь не единодушные выплески всеобщего волеизъявления, как это сегодня пытается представить молдавская власть и ее PR-прихвостни, продолжает издание. Последний референдум о праве частной собственности на землю избиратели на левом берегу вообще прокатили, ответив на вопросы, указанные в бюллетене, ногами - более половины внесенных в списки для голосования попросту не явились на участки. В Кишиневе все стонут по поводу "мнимого единодушия приднестровцев", "массовых фальсификаций", "урн, заблаговременно напичканных бюллетенями" и тому подобных вопиющих нарушениях универсального избирательного права, отмечает издание. Но ведь кишиневские журналисты, обслуживающие сегодня Воронина и его команду, выезжали в Тирасполь и другие города и села мятежного региона. Голосование происходило на их глазах. Людей на участках было много, и никто их туда не загонял прикладами автоматов. Быть бы им хотя бы чуточку объективнее. Но, видимо, исполнение старой, заунывной песни о нелегитимности волеизъявления большинства граждан Приднестровья им милее, полагает газета.
Обсудить