Аналитический материал Бориса Подопригоры, члена Экспертно-аналитического совета при Комитете по делам СНГ и соотечественников Госдумы РФ

Широкий телепиар Южной Осетии, Абхазии, Приднестровья в очередной раз заострил тему их будущего.Если в выступлениях лидеров автономий прозвучало что-то новое, то оно состоит в необходимости определиться нам самим. Иными словами перейти от разговоров к решениям. Но таким, которые, обещая свободу ее соискателям, не наносят вреда российскому федерализму.
Мы чтим международное право, до сих пор основанное на принципе прецедента: то, что разрешили одному, можно всем. Если в международные нормы вносится что-то новое, мы учитываем и это. Впрочем, государство, знающее, чего оно хочет, опирается не только на внешние законы, но и на определенность своей позиции.
Исходная, она же теоретическая позиция состоит в том, чтобы обеспечить не только порядок в своей стране, но и ее дружественное окружение. Этим задается, в частности, приоритет профилактики сепаратизма на своей территории. Профилактики, прежде всего, социально-креативной – через первоочередное удовлетворение экономических интересов, например, нацменьшинств. Часто они ропщут не против России, а против произвола местных властей. Не упрощая, к счастью, давнюю ситуацию вокруг Татарстана, заметим, что сепаратистские устремления тамошних элит сошли на нет, благодаря переменам на местах, а не в Москве.
Что же до внешнего окружения, то наша роль в разрешении чужих сепаратистских конфликтов зависит от степени дружественности нам их федеральных центров. Если дружба обещает быть крепкой - поможем сохранить вашу целостность. Если не обещает, перейдем на позицию прагматическую. Кровопролития в не поделенных вами городах и весях - нам не надо. Поэтому наши миротворцы там останутся, несмотря на любые по смачности плевки из-за Большого Кавказского хребта.
Готовы мы и к политическому посредничеству, но, извините, исходя из собственных интересов – дай Бог, если они совпадут с вашими. Можем - "про запас" - апробировать нестандартные схемы. Скажем, совместного управления хозяйством - формально вашим, объективно "тяготеющим" к нам. Только не предлагайте его укреплять с налогоотчислением в ваш бюджет, как того хотел бы Тбилиси. В каком-то случае поможем уладить таможенный вопрос – только с оглядкой на все тот же прецедент. В третий раз назовем его по имени. Это – Косово.
Процитируем документ ООН – чем не первоисточник международно-правовой истины?: "Статус Косова не будет предусматривать какой-либо формы его зависимости от Сербии. Концепция ограниченного суверенитета, которую международное сообщество намеревается использовать в данном случае, сделает Косово субъектом международного права в принципе. Косово сможет подавать заявки на членство в европейских организациях, включая ООН и - в отдаленной перспективе – в Евросоюз и НАТО. Важнейший элемент плана - создание сербских муниципалитетов с населением, где сербы составляют 60 проц."… О праве Сербии на таможенные поступления с прочих косовских границ, как и о возвращении в край сербских беженцев, в документе ничего не сказано.
Зато заботу о грузинском населении – в тех "муниципалитетах", где оно составит процитированные "60 проц." - пусть возьмут на себя власти Абхазия и Южной Осетии. Ну, а если они подадут "заявки на членство", например, в СНГ, ШОС и т.д., что мешает их рассмотреть? Если кто-то видит разницу между "европейскими организациями" и Российской Федерацией, согласимся на эксперимент с Приднестровьем – географически ему с Россией не сомкнуться. А в остальном – допустим пополнение им "в отдаленной перспективе" того же Евросоюза?
Скажем без иронии: формула ограниченного суверенитета вполне применима и за пределами Балкан.
Третья позиция – чрезвычайная. Угроза со стороны Молдавии прямо пропорциональна ее устремленности в НАТО. Сегодня это не актуально. Чего не скажешь о Грузии… Как объяснить ее приглашение в альянс, несмотря на а) такую степень демократической зрелости и политической стабильности, которые не позволили конституционным путем избрать ни одного из ее президентов, b) хронический кризис в экономике, вызвавший отток из страны около четверти населения, c) внешнедотационный характер финансовой системы, тоже на четверть зависимой от иностранных займов и денежных переводов, d) наличие двух мятежных автономий и ограниченную подконтрольность двух других (армянского Джавахети и азербайджанского Гордубани), e) проблемный характер отношений с Россией, граница с которой охраняется по существу только нами?
Перечисленные "а"-"е" взяты из официального перечня требований к соискателю членства в альянсе и предполагают его попунктную образцовость. Какое обстоятельство перевешивает "мелкие шероховатости" "на пути Грузии в Европу"? Может, пылкая нелюбовь Михаила Саакашвили к Москве? Если так, то укреплять форпосты тамошней "демократии" за счет сдачи Абхазии и Южной Осетии под натовскую инфраструктуру, мягко говоря, недальновидно.
Скажем жестче: сторона, испытывающая угрозу, в средствах ее отвести не стесняется. Понятно? Итак, косовский опыт учит: во-первых, те, кто добиваются своего суверенитета, имеют шанс его обрести. Во-вторых, судьба сепаратистской автономии не зависит от позиции ее "федерального центра".
В третьих, международно-признаваемая формула "ограниченного суверенитета" открывает перспективу разрешения сходных проблем приднестровцев, абхазов, южноосетинцев, карабахцев. Или все они чем-то хуже косоваров?
Обсудить

Другие материалы рубрики