Кто дал старт разгрому исторической науки в Приднестровье?

В приднестровском госуниверситете закрывают лаборатории специализирующиеся на изучении истории молдавского народа. Профессиональных историков загоняют в угол, а некомпетентных бездарей двигают вперед. Причины и движущие механизмы расправы рассматриваются в предложенной вашему вниманию статье.

Сейчас, когда спустя уже месяц, скандал вокруг «дела» приднестровских историков, Николая Бабилунги и Бориса Бомешко немного поутих, настало время для спокойного анализа произошедшего, поиска причин и подведения итогов. Сама по себе проблема вовсе не снята: 31 декабря лаборатория окончательно прекратит свое существование. Вместе с ней уйдет в прошлое и целая эпоха в приднестровской историографии.

16 лет – и каких лет! - лаборатория «История Приднестровья», во главе с Николаем Бабилунгой, несла основную нагрузку по пропаганде приднестровского взгляда на причины и ход конфликта на Днестре и их научное обоснование. При этом, было бы неверно полагать, будто историю становления ПМР можно изучать обособленно, в отрыве от всей сложности исторических событий и человеческих отношений. И Бабилунга с Бомешко, будучи добросовестными исследователями, неизбежно затрагивали очень разные темы - самый широкий их круг. Это и послужило формальным поводом для начала травли: историкам поставили в вину исследование феномена молдовенизма и сотрудничество с кишиневскими авторами. Не помогло им и то, что за десять лет они фактически написали историю ПМР – при том, что в ней имелись периоды, целые столетия, о которых абсолютно ничего не было известно. Были налажены связи с молдавскими, украинскими и российскими коллегами. Изданы учебники. С 1997 года выходил журнал "Исторический альманах Приднестровья. У журнала появились читатели, причем не только по всей республике, но и за ее пределами – в Молдове, Украине, России.

Но жупел «несвоевременного молдовенизма» разом перечеркнул все былые заслуги. Вторым, равным по значимости поводом для погрома лаборатории, стало широкое признание работ Бабилунги и Бомешко, посмевших публиковаться «в обход» академического начальства. Их много и обширно цитируют, их работы известны не только в России, Молдове, Румынии, Украине – но даже в Японии. Надо полагать, все это и вызвало банальную зависть части их коллег – тех, кто по причине ограниченности исследовательских талантов гораздо более преуспел в околонаучной возне, демагогии и административных играх, чем научной деятельности.

Вот тут-то мы и подходим к сути вопроса: кто дал отмашку? Кто кинул первый камень?

Это не мог быть чиновник. Чиновники могли скрежетать зубами, могли жаждать разгона лаборатории, но разогнать ее самостоятельно, без союзников, без идеологов этого действа никакой чиновник не мог. Особенность научной деятельности в том и состоит, что для обоснования расправы с ученым, всегда необходимо опереться на мнение другого ученого, и не любого, а специализирующегося в той же области научной деятельности. Если бы не Трофим Лысенко, кто посмел бы тронуть Николая Вавилова? И кто бы тронул Джордано Бруно, не заручившись предварительно мнением его коллег, ныне забытых, но тогда находившихся в зените известности? Словом, лысенки, в том или ином виде, всегда присутствуют в таких историях. Кто же выступил в роли приднестровского Трофима Денисовича? Разумеется, такая фигура едва ли стремится получить известность в этом качестве – времена уже не те. Но в узком кругу она, несомненно, известна – это раз, и она обязательно присутствовала на разгромном заседании у ректора ПГУ С.И.Берила 17 июля 2007 г. – это два. Стенограмма этого заседания, целиком посвященного закрытию лаборатории Бабилунги, оказалась в Интернете, так что список его участников известен. Присутствовали: С.Берил - ректор ПГУ, З.Тодорашко – руководитель архивной службы, М.Пащенко - министр просвещения ПМР, М.Макарова - руководитель института повышения квалификации учителей, В.Окушко - проректор ПГУ, И.Галинский – декан исторического факультета ПГУ, и, естесвенно, опальные Н.Бабилунга и Б.Бомешко. Макарова и Окушко пытались защитить лабораторию – но безуспешно. Зато Галинский охотно «слил» своих коллег:

Я согласен, что лаборатория последние 5 лет изучала не вполне ту тематику, которая необходима нашему государству. Зачем нам исследовать молдавскую национальную идею? Это дело руководства Молдовы. Нам не нужна и книга Шорникова «Молдавская самобытность», тем более, что на этой книге кое-какие политические фигуры пытаются раскрутить свой авторитет. Почему презентацию книги сделал Союз Молдаван? Презентации должны быть только университетские, раз книги выходят из стен университета.

После этих слов Галинского на Бабилунгу накинулись уже и все остальные - как нечисть в «Вие». И лабораторию просто разорвали в куски. А Илья Николаевич избавился от опасных конкурентов.

Почему опасных? Да потому, что сам г-н Галинский состоит из набора демагогической болтовни – примерно из 30 стандартных фраз. «Главный историк» ПГУ давно уже не имеет к науке никакого отношения. К любой. Нет существенных публикаций, как по исторической, так и по политологической проблематике. Не проводятся конференции, отсутствует работа по выращиванию собственных кадров. Никто из молодых историков так и не защитился за последние 10 лет. Причина проста господин Галинский боится конкуренции. До Бабилунги с Бомешко он лично выжил с исторического факультета таких маститых историков как Евгений Яровой и Ольга Скалецкая. Теперь они преподают в Москве и Питере. Зато Илья Николаевич спит спокойно. Его коллеги, слушая выступления Галинского на ученом совете перешептываются – «маразмирует старик».

Но вернемся к расправе с историками и к ее последствиям. Итак, с подачи И.Н. Галинского, эволюция молдавской национальной идеи признана неподходящим и несвоевременным предметом для изучения нашей официальной исторической наукой. Такого роскошного подарка всем врагам ПМР одновременно еще никто и никогда не делал. Теперь со ссылкой на «научную общественность» все критики ПМР могут со спокойной душой говорить, что молдаване в республике – угнетенная и лишенная права на национальное выражение часть общества. Что все разговоры о трех государственных языках, о трех национальностях, составляющих приднестровское поликультурное единство – не более, чем пропагандистская болтовня. И попробуй им сегодня возрази – крыть-то нечем! Вот оно – мнение, и не просто болтовня – а обоснование для практических действий! При этом, сама по себе идея молдовенизма никуда не делась, она была и есть, и ее не отменишь министерским постановлением. Просто ее отдали в безраздельное владение Молдове. Сдали без боя один из важнейших идеологических плацдармов. Притом, что объективно эта концепция – в ее приднестровской интерпретации - работала именно на Приднестровье. Потому что Приднестровье сегодня – единственное в мире место, где молдавская идентичность не искажается и молдавское национальное самосознание не пытаются переделать на румынское.

Чиновники, имея слабое представление о науке, могут многого не понимать. Они зачастую не понимают того, что научное знание, существует объективно и слабо зависит от их начальственной воли. Что невозможно запретить генетику или кибернетику, если они уже состоялись как области знания, отражающие часть реальности. Или – в нашем случае - что невозможно запретить ту часть истории и те общественные идеи, которые имеют место быть. А молдовенизм,- независимо от отношения к нему, есть исторически сложившаяся идея. И в этом смысле он - реален.

Невозможно «написать» историю «под заказ». Ни в научном мире, ни в обществе, ничего, кроме насмешек и неприятия подобные «труды» не вызовут. Историю можно изучать. Это большой труд, который требует времени и профессионализма. Эти две составляющие нельзя заменить ничем. Ни служебным рвением, ни желанием угодить начальству. Ни псевдонаучным словесным потоком, с использованием малопонятных для окружающих слов, лишенных какого- либо смысла.

Всего этого, повторяю, могут не понимать чиновники. Чего-то могут не понимать и научные работники, специализирующиеся в других областях. Но этого не может не понимать Илья Николаевич Галинский.

Сегодня из Приднестровского университета успешно выживают двух историков. Если они уволятся, то вместе с ними из университета уйдет и историческая наука как таковая. Это, конечно, плохо - но личные выгоды, которые получит от их ухода Илья Николаевич, перевесили здравый смысл. Теперь его научная несостоятельность не будет столь сильно бросаться в глаза. И новоявленный приднестровский Лысенко, прикинув и просчитав все в уме, крикнул: «ату!». Все дальнейшее известно.
Обсудить