Позиция Русской православной церкви в Молдове: момент истины

Нынешнее обострение отношений между Русской и Румынской православными церквями, обернувшееся новым ударом по единству и без того не слишком сплоченного православного мира, можно считать своеобразным ответом (еще одним!) на воссоединение Московского Патриархата с Русской православной церковью за границей. Подписание 17 мая 2007 года в московском Храме Христа Спасителя Акта о каноническом общении Русской православной церкви в Отечестве и за границей далеко на всем пришлось по вкусу и в Вашингтоне, и в Брюсселе. Вот и последовал ответный удар.

Очередной виток напряженности, возникший после принятия 23 октября Священным Синодом Румынской православной церкви решения о «реактивации» трех «исторических» епархий (в составе «реактивированной» им же в 1992 году «Бессарабской митрополии») в ее отношениях с Русской православной церковью, вполне естественно, вновь актуализировал дискуссии, как о сомнительной каноничности этой церковной структуры, так и о роли, которую играет во всей ее пятнадцатилетней истории политический фактор.

Не нужно быть богословом, чтобы заметить, что ссылка на 34-е правило Святых Апостолов, которыми оперируют ее адепты, мягко говоря, некорректна. «34 апостольский канон учреждает этнический принцип для организации церквей, и согласно этому принципу именно Русской церкви нечего искать» в Молдове, заявил недавно румынской газете «Cotidianul» советник Бессарабской митрополии Влад Кубряков. Но так ли это?

Правило гласит: «Епископам всякого народа подобает знать первого в них, и признавать его как главу, и ничего превышающего их власть не творить без его рассуждения: творить же каждому только то, что касается до его епархии, и до мест к ней принадлежащих. Но и первый ничего да не творит без рассуждения всех. Ибо так будет единомыслие, и прославится Бог о Господе во Святом Духе, Отец, Сын и Святой Дух».

Очевидно, что в нашем случае делается упор лишь на слова «всякого народа», имея в виду румынский народ. Однако даже при таком грубом выдергивании из совершенно иного по смыслу контекста, все равно, концы с концами не сходятся. Разве что, если пойти на явную подмену понятий «народ» и «этнос»: мол, коль скоро в Республике Молдова (она же, в интерпретации румынских националистов, бывшая и будущая провинция Бессарабия в составе Румынии) есть люди, идентифицирующие себя как румыны, то у них должна быть своя, Румынская церковь. Но подобное не согласуется не только с современной трактовкой слова «народ» (как совокупности граждан государства, независимо от этнической принадлежности каждого, то есть речь идет о так называемой политической нации), но и с тем, как оно понималось во времена апостолов (население отдельной провинции или даже крупного города). Таким образом, ни 34-е, ни другие восемьдесят четыре правила организации «единой Святой, Соборной и Апостольской Церкви» не дают оснований для опоры на этнический принцип.

Вера Христова универсальна, и ничего не мешает православным Молдовы, считающим себя румынами, ходить в храмы Кишиневско-Молдавской митрополии в составе Московского патриархата. В них что, не то же самое духовное окормление происходит, что и в храмах Румынской православной церкви? Вопрос из категории риторических, потому что собственно церковных, канонических оснований для функционирования «Бессарабской митрополии» как не было, так и нет. Все с самого начала было густо замешано на политике.

Вспомним: в 1992 году сильны были «унионистские» настроения (от «unirea» - «объединение», имея в виду объединение Молдовы с Румынией), причем не только среди отдельных кишиневских политиков. В Бухаресте политическая элита практически единодушно полагала, что «unirea» – лишь «вопрос времени», а вот почву удобрять надо. Ну а поскольку политики народ циничный, не стоит удивляться, что кое-кому пришло в голову использовать в качестве «удобрения» структуру церкви.

Внутри Румынской церкви, кстати, отнюдь не все приветствовали тогда намерение восстановить «Бессарабскую митрополию». Звучали голоса, среди тех же специалистов в области канонического права, которые предупреждали о негативных последствиях такого шага, в том числе о неизбежном обострении отношений с Русской православной церковью. Увы, вверх взяла пресловутая «политическая целесообразность», выражающаяся в необходимости возрождения «духа румынизма» на «оккупированных румынских территориях». Кем оккупированных? Империей, кем же еще – российской в 1812 году, затем в 1940 году советской, а после распада СССР, выходит, опять российской. Существование независимой Республики Молдова рассматривалось в рамках подобной идеологемы лишь как удобная форма для сохранения Кремлем контроля над территорией бывшей Советской Молдавии.

Все это, разумеется, – голая политика, причем националистически окрашенная, но в том-то и дело, что всю недолгую историю этой митрополии ее вплотную сопровождает вполне конкретный, можно сказать, персонифицированный партийно-политический интерес. В Молдове функционирование «Бессарабской митрополии» отнюдь не случайно напрямую связывают с деятельностью бывшего Народного фронта, ныне Христианско-демократической народной партией (ХДНП) и ее лидерами Юрием Рошкой и уже упомянутым Кубряковым. Последний – не только «митрополичий» советник (входя в данном качестве в состав делегации иерархов Румынского патриархата на переговорах с Московским патриархатом), но возглавляет парламентскую фракцию ХДНП и является ее вице-председателем. Что позволяет ему весьма успешно лоббировать интересы «подведомственной митрополии» в различных инстанциях. Даже в Европейском суде по правам человека (ЕСПЧ) ее представлял, где молдавское правительство бездарно проиграло иск, поданный в связи с отказом в регистрации этой церковной структуры. Столь явная связь «Бессарабской митрополии» с названным тандемом позволяет не только наиболее ярым ее противникам, но даже вполне толерантно относящимся к ней людям считать эту митрополию филиалом ХДНП.

И ладно бы дело ограничивалось только этим. Хотят люди искать в церкви что-то еще, кроме Иисуса Христа, хотят поставить ее в зависимость от этнической принадлежности, да еще в угоду корыстным политическим целям – по законам, упорно навязываемым секулярной Европой, им этого как бы и не запретишь. Понятно, что ничего общего с Православием это уже не имеет, но, как говорится, вольному воля. Так нет, в принадлежащей Рошке газете «Флукс» систематически и методично, вот уже много лет дискредитируется как в целом РПЦ, так и ее архиереи. В чем только ее не обвиняют!

Здесь и «обслуживание имперских амбиций России», и «стремление играть роль духовного гегемона», и «агентурная связь с ФСБ» (и это на фоне разгоревшегося в самой Румынии скандала, вызванного расследованиями связей иерархов Румынской православной церкви с «securitate», - службой безопасности при коммунистическом режиме!), и прочие инвективы, призванные демонизировать Русскую Церковь. Настойчиво проводится мысль, что Русская православная церковь – «неправильная церковь», неспособная выполнять «спасительную миссию». Вот Румынская Церковь – другое дело. Эта – «настоящая церковь», к тому же ставшая после обретения Румынией членства в ЕС «церковью европейской».

Не думаю, чтобы члены Священного Синода Румынской православной церкви искренне разделяли всю эту шизофрению. Более того, убежден, что никому из них в голову не придет усомниться в спасительной полноте Русской церкви. Нужно быть либо отъявленным русофобом, либо обладать необузданной фантазией, чтобы ставить под сомнение правомерность деятельности церкви, объединяющей в своем лоне две трети мирового православия. Так почему же Румынский патриархат пошел на воссоздание «исторических» епархий: Бэлцкого епископата (бывшего Хотинского) с резиденцией в городе Бэлць; Южно-Бессарабского епископата (бывшего Белгород-Днестровского и Измаильского) с резиденцией в городе Кантемир; наконец, Дубоссарского и всея Транснистрии православного епископата с резиденцией в Дубоссарах?

Если кто не знает, Транснистрия переводится буквально как Заднестровье (а не Приднестровье, как привычно переводят). То есть, если смотреть со стороны Румынии, имеется в виду территория, простирающаяся за Днестром. Как далеко простирающаяся? А это с каких позиций смотреть. Если иметь в виду международно признанную территорию Республики Молдова, то до границы с Украиной. Если же взглянуть с позиции «исторической реконструкции» периода 1941-1944 годов, когда «румынские владения» растянулись до Южного Буга, а Одесса была переименована в «Антонеску», то можно заглянуть куда дальше. Например, «митрополит бессарабский и экзарх земель» Петру Пэдурару, прямо заявил, что резиденция воссозданных епархий на территории Молдовы – явление временное. «Когда сложится благоприятное время, епархии переместятся в соответствующие украинские города. Пока же они будут действовать на территории Республики Молдова". Как долго «пока»? И в этом вопросе нас просветили. В молдавских городах резиденции епархий будут находиться "пока не поменяются границы", уточнил румынский иерарх. Да уж, нелегкая это работа – практиковать «реактивацию истории» в столь «неблагоприятное» время, как наше…

Зачем же руководству Румынской церкви понадобилось создавать иллюзию поддержки фантомных церковных структур? В отношении «Транснистрии» - уж точно призрачных. Ведь, кроме Кубрякова, открыто заявившего, что «Бессарабская митрополия… имеет верующих за Днестром, и их нельзя оставлять без духовной поддержки», никто более в Молдове – ни по правую, ни по левую сторону Днестра – заниматься распространением подобных сказок не возьмется. К тому же, зная о реакциях к «возрождению румынизма», пусть даже в виртуальном плане, возникающих в левобережном Приднестровье, – сказок с явным провокационным душком.

Нынешнее обострение отношений между Русской и Румынской православными церквями, обернувшееся новым ударом по единству и без того не слишком сплоченного православного мира, можно считать своеобразным ответом (еще одним!) на воссоединение Московского Патриархата с Русской православной церковью за границей. Подписание 17 мая 2007 года в московском Храме Христа Спасителя Акта о каноническом общении Русской православной церкви в Отечестве и за границей далеко на всем пришлось по вкусу и в Вашингтоне, и в Брюсселе. Вот и последовал ответный удар.

И, надо полагать, удар не последний в рамках глобального цивилизационного конфликта между миром православия и антихристианским миром секулярных ценностей – конфликта между верой и безверием, между безбожным Западом и потянувшимся к Богу Востоком, медленно и трудно залечивающим нанесенные десятилетиями атеизма раны. Конфликта – при всей условности означенного разделения – по своим сущностным параметрам носящего непримиримый характер. Конфликта, который, быть может, не столь заметен, как прочие, в деталях и регулярно присутствующие в информационном пространстве, но от этого не менее напряженного и судьбоносного.

В нем, чаще всего того даже не осознавая, на стороне противников православия активно участвуют разного рода современные «инженеры человеческих душ» – политики, журналисты, представители творческих профессий, ученые. Их антиправославная, в целом антихристианская активность нам знакома, даже привычна. Непривычно и неприятно, когда в этом конфликте, причем по ту сторону баррикад, оказываются представители какой-нибудь православной церкви-сестры. То ли не воспринимая его адекватным образом, то ли, что еще печальнее, воспринимая, но не находя в себе силы для достойного противостояния.

Чтобы лучше представить логику, лежащую в основании решения Священного Синода Румынской православной церкви от 23 октября, стоит обратить внимание еще на одну деталь. Наряду с воссозданием трех бессарабских епархий, в нем говорится и о создании Румынского православного епископата Испании и Португалии, Румынского православного епископата Северной Европы с резиденцией в Стокгольме, а также Румынского православного епископата Австралии и новой Зеландии с резиденцией в Мельбурне. Все замечательно, если бы не одно «но». В едином ряду следует создание епархий как на традиционно православной территории, правда, находящейся в чужой канонической юрисдикции, так и на территориях стран, считающихся либо католическими, либо протестантскими. Подобная установка иерархов Румынского патриархата представляется отнюдь не случайной.

Румыния уже несколько лет находится в процессе европейской интеграции, с 1 января 2007 года стала, как и Болгария (страна, тоже считающаяся традиционно православной), членом Евросоюза. Если отбросить фразеологию о необходимости внедрять в этих бывших социалистических странах (понимай, странах отсталых, причем имеется в виду не только их разрушенные экономики; отсталость трактуется гораздо шире, практически как синоним «нецивилизованности», то есть дикости) «высокие» европейские стандарты, процесс этот можно свести к простой формуле: делать все, как на «цивилизованном» Западе. Где, как хорошо известно, во всем царит плюрализм. В том числе в православии.

Существуют же и в США, и в странах Западной Европы различные православные приходы – русские, румынские, греческие, сербские – относящиеся не только к различным епархиям, но даже к различным поместным церквям, часто даже не общающимся между собой канонически, и ничего, мир не перевернулся. Почему бы не перенести подобную практику на Восток? И переносят – ломая традиции, не желая учитывать исторические особенности – как правило, драматичные, вызванные колоссальными социальными конвульсиями, то есть особенности, имеющие ненормальное происхождение – возникновения подобного «православного плюрализма» на том же Западе.

Хотя теперь уже не только на Западе. Достаточно взглянуть на ситуацию с православием, например, в Болгарии или Украине, чтобы убедиться, что аномалия «православного плюрализма» проникла и на Восток. В связи с этим, однако, возникает вопрос, который из плоскости риторической вполне может быть перенесен в практическую. Так, оценивая решение Румынского патриархата о трех «исторических епископатах», управляющий делами Украинской православной церкви Московского патриархата архиепископ Белоцерковский и Богуславский Митрофан заявил: «Следуя логике Румынской Церкви, Украинская Православная Церковь, например, имеет полное право открыть свои епархии на территории Румынии, где тоже есть украинские общины, которые неоднократно желали перейти под нашу юрисдикцию».

В самом деле, плюрализм – не улица с односторонним движением. Если румынское священноначалие считает возможным применять этот принцип по отношению к другим православным странам, что мешает применить его к православной Румынии? Страна – полноправный член ЕС, обязана во всем соблюдать европейские стандарты, так в чем проблема? Только ли в том, что священноначалие Русской церкви принципиально отвергало до сих пор метод вмешательства в чужую каноническую юрисдикцию?

Так ведь мир православия не однороден ни в государственно-территориальном, ни в политическом, ни теперь уже и в цивилизационном отношении. Соблюдение верности этому принципу в отношении к церквям-сестрам, не приемлющим «православный плюрализм», объяснимо и оправдано. И канонически, и, если угодно, политически. Но столь же оправдано оно касательно Церкви, иерархи которой полагают вмешательство в территорию другой церкви «нормой», – вот вопрос?! Да еще если их, иерархов, к этому всячески подталкивают внецерковные факторы. Чем не момент истины?

Говоря же в этом контексте о примере Республики Молдова, напомню, что принципом плюрализма в отношении к православию руководствовались и судьи ЕСПЧ, принимая в 2001 году решение в пользу регистрации «Бессарабской митрополии», а в 2003 году – в пользу так называемой «Истинно-православной церкви». Молдавское правительство, изначально отказывая в регистрации этим церковным структурам, затем, что называется, поднимало руки кверху в знак полной сдачи позиций.

Между прочим, после того, как со стороны Русской православной церкви последовала жесткая реакция на решение о реактивации трех епископатов, в Румынском патриархате уточнили: их воссоздание «стало следствием того, что ранее решением Высшей судебной палаты Республики Молдова» нынешняя Бессарабская митрополия была «признана в качестве духовного канонического и исторического преемника Бессарабской митрополии, функционировавшей до 1944 года», причем вместе «с составлявшими ее епархиями». Смешно, конечно, читать про то, как светский суд признаёт «каноническую преемственность», но что есть, то есть. Потому-то Синод Румынской церкви и получил возможность формально заявить, что «не сделал ничего иного, кроме как с благословением принял к сведению юридическое признание соответствующих епархий Бессарабской митрополии государственными властями Республики Молдова».

И если бы уступчивость кишиневских властей ограничилась лишь проигрышами дел в Страсбурге или в национальных судебных инстанциях! Настоящим ударом по православной церкви можно считать принятый в этом году молдавским парламентом закон о религиозных культах и их составных частях. Закон, среди прочего, возведший в ранг правовой нормы процедуру раскола. Например, ст. 6(3) этого закона устанавливает, что «…каждая религиозная община может беспрепятственно и без дополнительных согласований присоединиться к любому религиозному объединению или выйти из него по свободному волеизъявлению своих членов». А если при этом соблюдены все бюрократические процедуры, то Минюст в течение двух недель «выдает соответствующей составной части религиозного культа свидетельство о регистрации» (ст. 20(6)). Иными словами, если до принятия этого закона переходы батюшек из одной митрополии в другую трактовались как что-то, противоречащее норме, то теперь, по новому закону, будьте любезны – молдавское государство подобные «мутации» уже стимулирует.

В прессе сообщалось, что разработка этого закона дело рук все того же Кубрякова. Но за его принятие голосовала и мажоритарная фракция Партии коммунистов Республики Молдова (ПКРМ), без которой в парламенте ничего решить невозможно. Партии, которой бессменно и авторитарно правит молдавский президент Владимир Воронин, громогласно объявивший себя «защитником православия», «другом митрополита Владимира» и, кроме того, инициировавший дорогостоящую ремонтно-строительную акцию по помпезной «реставрации» Кэприянского и Курковского монастырей (на деле – по превращению их из святых обителей, пусть и подвергнувшихся разрушительному воздействию советского режима, в «туристические заповедники»).

Современные молдавские политические реалии, вообще, малопонятны непосвященным. Например, уже много лет заклятые идеологические оппоненты ПКРМ и ХДНП разыгрывают для публики – молдавской, российской, румынской – спектакль про «войнушку» между собой. Разыгрывают успешно, ибо приносил он до сих пор каждому из двух партийных вождей, коммунисту Воронину и христианскому демократу Рошке, хорошие дивиденды в виде относительно стабильной электоральной поддержки. Вот, например, появилось в румынской газете „Evenimentul Zilei” 12 ноября интервью с Ворониным, где он грозно выдает: «Последнее вмешательство Румынской православной церкви путем открытия трех епископатов… является актом агрессии против верующих Республики Молдова и против нашей православной церкви. Это акт агрессии, и ясно, что мы не останемся равнодушными».

Вот-вот. Пусть и в России – в Кремле, в Московском патриархате – прочтут, какой зубодробительный отпор дает красная молдавская власть «румынским оккупантам». Словом, я ваш, пророссийский, я с Русской церковью. Не то, что «померанчевый» Ющенко с его покровительством раскольникам…

Но что толку от всех этих сотрясений воздуха и игры на публику? Нормативная база, созданная ПКРМ в сотрудничестве с ХДНП, сохраняет законную силу. А в соответствие с ней «Бессарабская митрополия» имеет те же права, что и Кишиневско-Молдавская. А если завтра захотят зарегистрировать в Республике Молдова свою митрополию, скажем, украинские филаретовцы, то и у них будут те же самые «строго законные» права. Реальность такова, что, за редким исключением, молдавская политическая элита, встав вслед за румынской по стойке смирно, демонстрирует полную готовность к выполнению команды «делать все, как на Западе».

Православие оказалось сегодня в Молдове в сложном положении. Русской православной церкви брошен вызов, причем есть все основания полагать, что ее призыв к Священному Синоду Румынской церкви «отменить принятые им постановления, не только разрушающие наметившиеся перспективы сотрудничества двух Патриархатов, но и неизбежно влекущие за собой хаос в мировой православной семье», не возымеет желаемого результата. Недавняя встреча в Троянском монастыре в Болгарии делегаций двух патриархатом оптимизма не добавила. Слишком уж велико давление на церковь политического фактора. Причем не только в Румынии, но и в Республике Молдова.

Власти последней, вообще, ведут в отношении Русской православной церкви двойственную политику. С одной стороны, заискивая перед Европой, принимают антиправославные решения. С другой, – тот же Воронин на встречах с молдавским клиром не только позволяет себе «пошутить», назвав Иисуса Христа коммунистом (в присутствии посчитавшего за благо смолчать митрополита Кишиневского и всея Молдовы Владимира), но и вполне конкретно призывает священников оказывать поддержку ПКРМ – «единственной политической силе, способной защитить молдавскую церковь от румынского экспансионизма». Защитники Православия, как выясняется, из коммунистов получаются липовые (да и что взять с наследников дела Ленина!), что не мешает некоторым батюшкам, особенно в селах, агитировать в периоды предвыборных кампаний за кандидатов от этой партии.

Кстати, именно агитация за партию власти на выборах (парламентских 2005, местных 2007 годов) лежит в основе одного из постоянных обвинений адептов «Бессарабской митрополии» в адрес «церкви митрополита Владимира». Казусы, может, и не носили массового характера, так ведь и единичными, случайными их не назовешь. Опять же, творилось все это при полном попустительстве священноначалия Кишиневско-Молдавской митрополии.

Но дело, разумеется, не только в политике. И, по большому счету, даже не столько в ней, сколько в неустроенности положения дел внутри Православной церкви в Молдове, в уже ставшей хронической запущенности многих проблем. Главная из которых, безусловно, кадровая.

Скоро год, как, после кончины преосвященнейшего Доримедонта, остается вакантной должность епископа Единецкого и Бричанского. Настоятельные просьбы священников, монахов, мирян Единецко-Бричанской епархии рукоположить на кафедру насельника Свято-Троицкой Сергиевой Лавры Харитона (Чекана), брата покойного владыки, упорно отвергаются митрополитом. Причем внятных причин неприятия этой кандидатуры так до сих пор никто не услышал.

После прошлогоднего «унгенского инцидента» не занята и Унгенско-Ниспоренская кафедра. Тогда, напомним, речь шла о несогласии большой группы священников Унгенского и Каларашского районов служить под началом назначенного на нее епископом Петра (Мустяцэ). Вследствие чего часть из них перешла в Бессарабскую митрополию, другая часть осталась под митрополитом Владимиром, а Священный Синод Русской православной церкви в итоге принял решение о смещении вновь назначенного епископа с должности и его «ссылки» в Монастырь Хынку. Но и здесь все как бы провисло.

Перечислять другие «кадровые просчеты» в деятельности Кишиневско-Молдавской митрополии сейчас нет смысла, и не только потому, что список оказался бы длинным. Важно, чтобы установилось согласие в понимании принципиально новой ситуации, с которой отныне столкнется в Молдове Московский патриархат. Это не ситуация «конкурентной борьбы» (хотя подспудно будет присутствовать и элемент состязательности – как же, «православный плюрализм»), когда начинаешь «подсчитывать очки»: у нас больше приходов, у них меньше, значит мы сильнее… И, конечно, это не ситуация (хотя соблазн велик, уже звучат воинствующие голоса), когда надо консолидироваться вокруг идеи «начать мочить румын». Не хватало еще своими бездумными действиями придать «Бессарабской митрополии» мученический ореол!

Надо учитывать, что Молдова сегодня – рубежная страна, уже непосредственно граничащая с Европейским союзом. А это значит, что давление с «той стороны» будет лишь увеличиваться. И, не в последнюю очередь, – давление на Православную церковь. Православные Румынии, кстати, подобное давление уже вовсю на себе ощущают, но это – другая тема.

Для верующих в Республике Молдова, по большому счету, это ситуация борьбы за православие, за его укрепление. Захочет кто-то уйти в «Бессарабскую митрополию» – скатертью дорога. Не это должно тревожить, а – чтобы Церковь Христова соответствовала своему Божественному предназначению.

Потому что сегодня такое соответствие наблюдается далеко не везде и не во всем. Призывы объединиться «перед лицом агрессии» вряд ли спасут положение, психология «осажденной крепости» при такой эволюции, вообще, контрпродуктивна. Сейчас, как никогда ранее, ощущается потребность совсем в другом – в новом дыхании, способном кардинальным образом сместить акценты в деятельности функционирующей здесь структуры Русской православной церкви. Если сформулировать еще конкретнее – необходима смена курса. Чтобы прекратилось гипертрофированное увлечение финансово-строительной стороной «церковного дела», а началась серьезная и вдумчивая активизация, в первую очередь, пастырского, но и, безусловно, миссионерского, благотворительного направлений в деятельности церкви. Впрочем…

Впрочем, в Московском патриархате проблемы Кишиневско-Молдавской митрополии знают хорошо, только за последние два года дважды комиссии, состоящие из епископов, разбираться в местных нестроениях приезжали. Породив, надо сказать, у нашего церковного люда надежду, что проблемы эти, наконец, начнут решаться. Потому как – момент истины.
Обсудить