Совет Безопасности ПМР – защитник легитимности Приднестровья

Для того чтобы регулярно составлять и обновлять «карту опасностей», которая должна в идеале совпадать с реальной системой опасности, и был создан Совет Безопасности – дабы государство могло нейтрализовать и преодолеть эти опасности.

Ни для кого не секрет, что доктрина создания «нового правопорядка» входит в новую фазу. Многие государства мира, в том числе и наши ближайшие соседи, втянуты в состояние острой нестабильности, которая создается под давлением извне в геополитических целях. Предпосылки для дестабилизации имеют системный, можно сказать, отработанный технологический характер, включающий в себя и деградацию системы жизнеобеспечения, безопасности, культуры, языка, национальных отношений, внесение изменений в массовое сознание.

Наша республика в этом отношении не является исключением и с первых дней подвергается постоянному давлению в различных формах.

Несмотря на это в ПМР было создано государство, которое представляет собой основной институт, управляющий обществом, осуществляющий охрану экономической и социальной структур от угроз как внутреннего, так и внешнего характера.

Основной власти является ее легитимность. Это совсем не то же самое что законность (легальность).

Что же такое легитимность? Это убежденность большинства общества в том, что данная власть действует во благо народа, обеспечивает спасение страны, сохраняет главные ее ценности. Такую власть уважают разумом, а многие любят сердцем, хотя при всякой власти у каждого отдельного человека есть основания для недовольства и обид.

Существует минимум задач, которые должно выполнять всякое государство, как бы оно ни называлось (либеральное, традиционное).

Первая задача – защита народа и его территорий от тех опасностей, от которых люди не могут защититься самостоятельно или малыми группами. Это защита от внешнего врага, от межнациональных конфликтов, от преступников, от стихийных бедствий и эпидемий. Без государства народ становится беззащитным. Для выполнения данных функций безопасности государство организует силовые структуры. Без легитимного государственного насилия не могут существовать никакая страна, никакой народ.

Утрата даже в небольшой степени монополии государства на легитимное насилие является первым признаком краха государственности.

Иногда бывает, что вполне законная власть наоборот теряет свою легитимность и становится бессильной. Так было, например, в 1917 году в России с монархией. Можно привести пример 1991 года, когда руководство Горбачева утратило свою легитимность.

Наоборот, власть, завоевавшая авторитет и ставшая легитимной, тем самым приобретает и законность – она уже не нуждается в формальном обосновании.

Таким образом, основной задачей сил, заинтересованных в развале государства, является лишение власти легитимности.

Следует отметить, что накоплен огромный теоретический и практический опыт для отработки технологий таких действий, они уже не единожды подтверждали свою эффективность.

Поэтому государству необходимо исходить из более или менее устойчивых представлений о грозящих ему опасностях и угрозах, иметь так называемую «карту опасностей», которая в момент единства общества и власти в главном совпадает. В условиях раскола общества и разброда во власти эти «карты опасностей» сильно различаются. В таком состоянии в умах царит хаос – государства и обществ становятся беззащитными, т.к. перестают видеть реальные угрозы и не могут объединиться для их отражения.

Для того чтобы регулярно составлять и обновлять «карту опасностей», которая должна в идеале совпадать с реальной системой опасности, и был создан Совет Безопасности – дабы государство могло нейтрализовать и преодолеть эти опасности.

«Бархатные революции» происходят лишь в тех государствах, где государственная власть потеряла эту способность и в своих действиях ориентируется на не слишком достоверные «карты» или вообще предоставляется информация для скорейшего уничтожения государства. В чем причины возможной нестабильности государства? Одной из основных является сложившийся стереотип угроз, которые различает власть. Это в основном материальные угрозы. Например, нарушение территориальной целостности государства, диверсии, саботаж, угроза военного нападения или пограничных конфликтов, экономические угрозы и т.п.

С другой стороны, существует огромное количество нематериальных угроз, связанных с политическими институтами, с населением и его сознанием, ментальностью, с чужим экспертированием, навязыванием чуждых ценностей, которые остаются вне зоны внимания власти. Это совершенно новое явление, и часто государство просто не готово к его нейтрализации. Какими же принципиальными качествами должны обладать эти не материальные угрозы? Первое принципиальное качество – создание полной иллюзии безопасного, ненасильственного развития событий. Оно нейтрализует главную силу государства – силовые структуры (например, на мой взгляд, для Приднестровья принятием конституционной поправки о запрете взимания штрафных санкций правоохранительными и административными органами уже нанесен удар по экономике и силовым структурам государства).

Вместо насилия, борьба якобы ведется психологическими, социальными методами, экономическим и политическим оружием. Технология заключается в использовании слабости государственных устройств, исповедующих уважение свободы слова, собраний и т.д. В таких государствах, особенно в умы работников правоохранительных органов, внедряется идея о недопустимости насилия по отношению к тем, кто не совершает насильственной агрессии. Эта неполноценность закладывается как программа, как вирус в механизм власти всех стран переходного периода, впавших в соблазн войти в так называемое «мировое сообщество». В таких странах проводится перестройка, заключающаяся в отказе от греха «тоталитаризма» в политической схеме и от греха «государственности» – в экономической. Первый этап – это «бархатная» революция, второй этап – это «оранжевая» революция, – смена политиков постсоветских на властную элиту, выращенную на Западе.

Навязываемый Западом правовой механизм легитимизации власти, закрепляемый в Конституции, законах, как и само правовое государства, в такой ситуации оказывается ловушкой.

Стратегия представляет двухходовку. Первый ход – дать власти новую, модную демократическую игрушку: выборы, партии, СМИ, научить с ними обращаться, сделать привычным инструментом. Второй ход: после изучения итогов применения данного инструмента используется сценарий с использованием новых технологий для проведения своего ставленника. Такой ненасильственный характер действий противника не только обессиливает государственный аппарат, но и раскалывает общество.

Таким образом, государству необходимо научиться противостоять ненасилию. Какой же список угроз является основным для государства?

1. Разброд в народе.

2. Утрата рациональности

3. Новая система потребностей.

4. Разрушение межнационального общежития.

5. Деградация системы власти и управления.

6. Кризис легитимности власти.

7. Утрата школы и науки.

8. Деградация производственной системы.

9. Деградация системы жизнеобеспечения.

10. Слом веры в армию.

Если проанализировать каждый пункт этих угроз, то видно, что в большей или меньшей степени они реализуются в нашем государстве.

Разброд в народе. Прежде, чем сформулировать проблему, разберемся, что означает понятие народ. Оказывается, есть определенные различия в понятии Запада и Востока. В нашем понятии народ – это исторически сложившаяся общность людей, развивающаяся на определенной территории с общей экономической жизнью и культурой.

Буквально в течение непродолжительного времени высказывания политиков различного уровня, межпартийная борьба за власть почти раскололи общество. Политики принялись усиленно втягивать население в те или иные партии, стравливать людей самым черным пиаром. Я думаю, что против этого нечего возразить. При этом еще не задействован весь спектр возможностей западных специалистов, американские технологи только начинают разрабатывать схемы, начиная с бесплатных концертов и излюбленной и безотказной схемы выдачи грантов и поездок на повышение квалификации в США, оказании так называемой гуманитарной помощи.

Вопрос утраты рациональности – это полным ходом запущенный процесс. Как пример – решение Конституционного суда привело к параличу одной из основных функций административной практики государства. Далее – передача исправительных работ в Минюст: когда при отсутствии денежных средств создается еще одна надстройка, которая не сможет эффективно работать, будет разрушена система контроля за ранее судимыми и отбывающими исправительные работы. Необходимо ли создавать два дорогостоящих экспертных центра вместо того, чтобы сконцентрировать средства в едином? Разрабатывается механизм запрета задержания нарушителей. И я думаю, что немало примеров можно добавить в данный список.

То есть, все понимают, что делаются неэффективные шаги, но «демократические ценности» не позволяют принимать эффективные решения.

Возьмем уже прошедший этап перестройки и построения демократического и либерального государства в Российской федерации. Массовая утрата здравого смысла, способности критически оценивать утверждения, доверие к самым абсурдным обещаниям – все это стало нормой общественной жизни. Люди грезили наяву, отвергали, иногда очень злобно, предупреждения, мешающие наслаждаться приятными образами близкого будущего, которые им рисовали идеологи. Не грузите меня! Полная свобода! Гласность не должна иметь пределов! Возвращение в цивилизацию! Общечеловеческие ценности! Постиндустриализм!

Технологии эти многообразны, среди них – технология под названием «поток глупостей». Она, видимо, направлена на разрушение именно рационального сознания и логического мышления.

Понятие административно-командной системы в нас сразу вызывает понятие бюрократии, некомпетентности начальства, уравниловку. Однако ни одно государство, ни одно предприятие, ни один банк без построения иерархии управления, причем иногда более жесткой, чем в государстве, просто не будут существовать.

Все прекрасно знают, каких инвестиций требует отрасль только для того, чтобы остановить экономический спад. Всем также известно, что население не имеет финансовых возможностей платить за услуги ЖКХ такую цену, чтобы обеспечить инвесторам приемлемую для них прибыль. Председатель «Госстроя» Шамузафаров в одном из своих интервью подчеркнул, что «слабым звеном в осуществлении жилищной реформы остается полное отсутствие конкуренции в ЖКХ, в которое никто не хочет вкладывать средства по причине его постоянного недофинансирования». Кстати, вдумайтесь в логику – если бы было полное финансирование, то и чужих средств не потребовалось бы. Никто не хочет вкладывать средства. И вдруг в сознание стали накачивать образ некой абсолютной демократии вне времени и пространства, которую мы должны немедленно внедрить у себя в стране, ломая прежнее жизнеустройство, потому что с него не получить дохода...

Стоит вспомнить и ключевое слово перестройки дефицит. Оно означает нехватку – и все его вроде бы так и понимают. И в то же время интеллигенция уверовала, что во времена Брежнева «мы задыхались от дефицита». А сегодня никакого дефицита нет – изобилие. Но пусть бы теперь – интеллектуал объяснил «тупому совку», как может образоваться изобилие при спаде производства...

Важным объектом гипостазирования стало и понятие «частной инициативы».

Возьмем реальность наших дней – экономику США, светоча и маяка наших либеральных реформаторов. Из большого кризиса 30-х годов эта экономика вылезла благодаря вмешательству государства («Новый курс»), а главное, благодаря введению принципов административно-командной экономики времен войны. После окончания войны все были уверены, что США снова сползут в депрессию, если вернутся к примату частной инициативы.

Глубокая деформация сознания произошла в связи с интенсивным использованием идеологами понятий свобода и демократия. Этим абстрактным и многозначным понятиям придавали значение каких-то реальных сущностей – и ради них ломали устойчивые, необходимые для жизни установления и отношения.

Этот образ стал такой всемогущей сущностью, что нельзя было не только сказать что-то против него, но даже усомниться, задать вопрос. Политики использовали его как дубинку – при том, что это понятие стало наполняться не только разнородными, но прямо взаимоисключающими элементами.

Воспитание новых систем потребностей. На данные цели тратятся миллиарды долларов в Голливуде для привития нашему населению западных ценностей и навязывания так называемого западного «образа жизни».

Потребности являются явлением социальным, а не индивидуальным, они обусловлены культурно, а не биологически. Точнее сказать, биологические потребности составляют в общем их спектре очень малую часть и даже «подавляются» культурой – большинство людей скорее погибает от голода, но не станет людоедами.

В любом обществе круг потребностей расширяется и усложняется. Это создает противоречия, разрешение которых требует развития и хозяйства, и культуры.

Важнейшей силой, уравновешивающей этот процесс, является разум людей, их реалистические сознание и чувство меры, а также исторический опыт, отложившийся в традиции.

К чему же привела наше общество кампания по переориентации потребностей на структуру общества потребления? К сильнейшему стрессу и расщеплению массового сознания. Люди не могут сосредоточиться на простом вопросе – чего они хотят? Их запросы включают в себя взаимоисключающие вещи. В условиях обеднения усилились уравнительные идеалы, и люди хотели бы иметь солидарное общество – но так, чтобы самим лично прорваться в узкий слой победителей в конкурентной борьбе. И при этом, если удастся, не считать себя хищниками, а заставить уважать себя как православных.

Это – не какая-то особенная проблема России, хотя нигде она не создавалась с помощью такой сильной технологии. Начиная с середины ХХ века потребности стали интенсивно экспортироваться Западом в незападные страны через механизмы культуры. Разные страны по-разному закрывались от этого экспорта, сохраняя баланс между структурой потребностей и теми средствами для их удовлетворения, которыми они располагали. Сильнейшим барьером, защищавшим местную («реалистичную») систему потребностей, были рамки культуры.

Разрушение межнационального общения. Достаточно вспомнить ситуацию с румынскими школами, что, как отстаивал Запад эти рассадники национализма на нашей территории. Очень активную работу проводят и различные секты, которые прямо призывают не подчиняться существующей власти. И мы очень печемся о свободе вероисповедания, вымывая многовековые православные ценности.

Развязанные обвинения в коррупции во власти, взаимные обвинения – это именно то, что необходимо для дискриминации власти.

Возьмем следующее: утрата школы и науки. Школа – механизм, сохраняющий и передающий от поколения к поколению культурное наследие данного общества.

Идея единой школы заключается в том, что существует общее «тело народа», дети которого изначально равны как дети одного племени. В единой школе они и воспитываются как говорящие на языке одной культуры. «Двойная» школа исходит из представления о двойном обществе – цивилизованном (гражданское общество или «республика собственников») и нецивилизованном («пролетарии»). Между двумя частями этого общества существуют отношения не просто классовой вражды, а отношения расизма – это как бы два разных племени. В СССР уже в начальной школе и учителя, и лучшие ученики прилагали большие усилия, чтобы помочь «отстающим», особенно переросткам, догнать класс. Обычно это бывали дети из менее развитых в культурном отношении семей с низкими доходами. Учителя и школа, как система, не поддавались соблазну «отсеять» их. И многие из них уже к концу начальной школы вполне интегрировались в класс и проходили затем полный цикл, включая высшее образование.

Труд мифологизирован, школа совершает первую работу по отчуждению человека от трудовой реальности (как, впрочем, и искусство – трудно вспомнить американский фильм, где героем была бы доярка на ферме или рабочий в цехе). Для мальчиков и девочек в западном колледже труд – это быть дизайнером, репортером или финансистом. То же самое мы уже видим сегодня в наших «колледжах» и частных школах. Нам необходимо определиться, какой должна быть наша школа. Школа двух коридоров, которая дает мозаичные знания и делит детей на разные группы, или школа, которая дает универсальное образование и объединяет в единый народ.

Одной из технологий является создание устойчивых мифов черных и светлых. Черный миф заключается в том, что государственное устройство и люди, проживающие на данной территории, малообразованные, ограниченные, воровитые, имеющие опыт жизни только в тоталитарном государстве, в котором ограничивались все возможные права, подавлялись все свободы. В экономике были неэффективные производственные отношения и т.д.

Светлый миф – что только на Западе существует рецепт по решению всех проблем. Это демократические ценности. И только при переносе этих ценностей возможен расцвет во всех областях жизни – социальной, политической, экономической, образовательной, культурной и т.д.

Анализируя фейерверк инициатив политиков РМ, вдруг свалившийся на головы граждан Приднестровья из газетной информации (не буду комментировать новый метод ведения переговоров на страницах газеты принадлежащей другому государству, возможно, это новое направление в политике), и рассматривая широкий набор экономических предложений по разрешению конфликтных ситуаций, в результате которых, как нам обещают, улучшится жизнь простого человека, с удивлением обнаруживаешь, что политики, поднимая вопросы распределения властных полномочий, не понимают, над кем они собираются властвовать, над каким обществом? Это незнание может быть фатальным.

Кажется даже странным, что вообще не поднимается данный вопрос. Хотя ответ на него прояснил бы очень многое. Попробуем вместе разобраться, что включает в себя понятие общества и понятие народа, живущего в том или ином обществе.

Сегодня специалистами рассматриваются два типа общества: современное (западное) и традиционное. Остановимся более подробно на признаках, позволяющих отнести общество к тому или иному типу.

Представление о человеке в западном обществе характеризуется понятием индивид, в переводе с латинского – неделимый. Многим из нас понятие индивид даже неизвестно. Мы понимаем человека как личность, средоточие многих человеческих связей. Человек, в нашем понятии постоянно включен в солидарные структуры (семья, крестьянская община, трудовой коллектив и т.д.). Этот взгляд для нас является естественным и является основополагающим для отнесения к традиционному обществу.

Для того, чтобы сформировать современное, гражданское общество, требуется разрушение общинных связей и превращение людей в индивидуалистов, которые уже затем соединяются в классы и партии для отстаивания своих интересов.

Для индивида главной, высшей ценностью являются его личные свободы и права. Именно ощущение неделимости индивида, превращение в обособленный мир порождает глубокое чувство собственности, в первую очередь, к себе. Происходит отчуждение личности от тела. И превращение тела индивида в собственность. Если мое тело – моя личная собственность, то никого не касается, как я им распоряжусь. Тут и права гомосексуалистов, и полное оправдание проституции, и оправдание судом врача, совершающего выезды по вызову для передачи оборудования для самоубийств. Эвтаназия – это еще одно проявление права собственника на свое тело. Индивид может не обращать внимания на общепринятые ценности, может вступать в гомосексуальные браки, так как главным является его свобода. Он может не вмешиваться, если на его глазах убивают человека, даже его ребенка, так как высшей ценностью является его жизнь, ею рисковать не имеет смысла. Тем более, не стоит отдавать объявленную современным обществом высшую ценность – свою жизнь, – за Родину, друга, семью и т.д. Для его вообще не имеет значение такое понятие как Родина. Так как для него только приоритет личности делает главным не место, где проведена граница, а легкость пересечения границы – свободу передвижения.

Культурный человек думает, что гражданское (современное) общество – это ассоциация свободных граждан, которая ограничивает и контролирует действия государства, обеспечивает равенство всех граждан перед законом с помощью механизма разделения властей и приоритета права. На деле, гражданское общество – это условное наименование такого способа совместной жизни, с которым неразрывно сцеплены рыночная экономика (т.е. конкурентная борьба каждого против каждого, превращение тела индивида в товар и т.д.), и демократия, выведение из сферы морали гомосексуализма и эвтаназии. Все это обязательно в одном пакете, и из формулы ни одного пункта не выбросишь.

В традиционном обществе понятие «Я» включает в себя дух и тело как неразрывное целое, поэтому у нас совершенно противоположное отношение к проституции, гомосексуализму, эвтаназии, рынку рабочей силы и другим проблемам распоряжения своим телом. Поэтому и разное отношение ко многим правам, особенно к праву на жизнь и пищу. В традиционном обществе всегда сильна взаимопомощь – право на внерыночное получение некоторого минимума жизненных благ, принципиально отвергаемое в современном обществе (бедные есть отверженные). Поэтому у нас и считают, что государство должно гарантировать каждому доход не ниже прожиточного минимума.

Представление о государстве в западном и традиционном обществе так же различно. Традиционное общество живет в государстве семейного, отцовского типа. В котором люди, живущие в нем, в каком то смысле являются его детьми.

В западном обществе возникло классовое государство, в котором носителем власти стал класс богатых, направленный против бедных. Гражданское общество породило конкуренцию, то есть войну всех против всех.

В традиционном и современном обществах складываются поразительные несхожие системы права. Приложение таких норм на традиционное общество часто наносит людям и государству тяжелые травмы, которые порой достигают уровня геноцида. В праве традиционного общества большую роль играет общая государственная этика.

Это связано также с отношением к окружающему миру. В традиционном обществе человек чувствует святость мира, что порождает для всех единую этику. Современное общество ничто не ограничивает: ни Бог, ни общая этика, ни озоновый слой.

В целом, традиционное общество строится в соответствии с метафорой семьи, а современное – рынка. Это само собой не несет оценочной нагрузки. Приписывать тому или иному типу общества чудодейственные достоинства, гарантии благополучия неправомерно. Это или следствие идеологической заинтересованности, или наивного увлечения. Исторические обстоятельства в условиях глубокого кризиса могут каждое общество толкнуть в самый страшный коридор.

С древности различают два типа хозяйства. Один – экономия, что означает ведение дома, т.е. производство и коммерция в целях удовлетворения потребностей. Другой – рыночная экономика. – Она нацелена на накопление богатства, накопление – как высшую цель деятельности. Господство рыночной экономики в современном обществе было связано с новым, необычным, с точки зрения традиций, отношением к собственности, деньгам, труду, превращению вещи в товар. Содержание этих понятий резко отличается в современном и традиционном обществах.

Простодушный человек думает, что в рыночной экономике речь идет о рынке товаров. Раньше их производство и распределение планировались, а теперь это будет делать рынок. Велика ли разница? Невелика. Однако рынок товаров существовал на протяжении всей жизнедеятельности человечества. В чем же отличие от естественного хозяйства? Суть заключается в том, что на рынок в качестве товара стали выноситься сущности, которые по своей природе товарами быть не могут – деньги, рабочая сила, земля.

Деньги – порождение цивилизации, всеобщий эквивалент полезности. Это кровь хозяйства, свободная циркуляция которой обеспечивает здоровье организма. Поэтому никто не может быть собственником денег, перекрывать их циркуляцию, извлекать выгоду. Ростовщики, а потом и банкиры наложили руки на артерии общества и взимают плату для того, чтобы полностью не задушить. Никаким естественным правом превращение в товар общественного платежного средства не обосновано. Поэтому все мировые религии запретили взимание платы за обращение денег – процент. Соответственно и народная мораль отвергала ростовщичество. Только с возникновением рыночной экономики было сказано, что деньги плодоносны по своей природе, и оправдан рынок капитала. Это есть первая ипостась рыночной экономики – овладение и торговля тем, что человек не производит и что товаром быть не может. Торговля деньгами. Именно в Европе накопление впервые получило религиозное обоснование. Впервые протестантские деятели представили накопление не только как полезную деятельность, но и определили ему очень высокий статус. Второе условие рыночной экономики – это рынок рабочей силы и возникновение пролетария. Превращение личности в собственника тела (данный вопрос мы рассматривали ранее). А превращение тела в собственность обосновало возможность превращение тела в особый товар. И поскольку он является собственником тела (раньше оно принадлежало частично семье, общине, народу), теперь он может по контракту уступать его другому, как рабочую силу. Это еще одна часть рыночной экономики. Превращение в собственность и продажа того, что этим собственником не производится и товаром быть не может – самого человека, рабочей силы. Превращение в товар третьей всеобщей ценности – земли – это особая, большая тема.

Рассмотрим теперь понятие народ. Мы часто его употребляем, не задумываясь, что в разном обществе понятие народ имеет разные значения. Рассмотрим процесс его создания.

Для этого надо понимать, что народ – это не Богом созданная постоянная неизменная величина, а общность людей, объединенных одними целями и объективно сложившимся комплексом условий, узами различного характера, которые в процессе жизнедеятельности могут изменятся как по объективным, так и внесенным извне или изнутри причинам, т.е. народ может меняться, измениться и даже исчезнуть.

Для того чтобы понять вопрос, связанный с разборкой народа, в первую очередь, необходимо разобраться, что именно подразумевается под словом народ. Какие различия есть в понимании Востока и Запада при рассмотрении данной категории. Чем народ, проживающий в государстве, отличается от населения, проживающего на определенной территории.

Возьмем устойчивое для нас понятие «народ». Оно вытекает из священных понятий Родина-мать и Отечество. Народ – надличностная «вечная» общность всех тех, кто считал себя детьми Родины-матери и Отца-государства. Все водимы духом Отечества, суть его дети и наследники. Все они и есть народ – суверен и источник власти. Это является не только государственной доктриной, но и внутренним состоянием большинства. Эта философия отвечает наиболее ясным, простым представлениям – семейным. Таково наше восприятие народа, много взявшее из православия, от крестьянской общины, и мы никогда не соотносили его с иными представлениями. Человеческая природа нашего приднестровского народа – это укорененные в подсознании фундаментальные ценности, которые уже не требуется осознавать, поскольку они стали естественными. А ведь совершенно другое понятие вкладывается на западе в слово народ.

В современном западном обществе есть критерии для того, чтобы ту или иную часть общества признавать народом. В начале создания буржуазного государства во Франции гражданами могли быть только те, кто победил в революции. Это есть революционный народ. Эта часть и стала называть себя народом. Все остальные французы такого права лишались. Негры и через сто лет после ликвидации рабства не признавались гражданами США, хотя по конституции каждый родившийся на их территории, являлся гражданином. Индейцы и сегодня лишены избирательного права. Таким образом, на западе в государствах создавались народ свободных собственников и власть, которая защищала этот «настоящий» народ, то есть республику собственников. Остальное большинство отодвигалось от власти и собственности. Процесс такого создания народа мы видели в 1991 году, когда сознание «новых русских», как народа, рожденного революцией, вполне созрело. Поэтому причастные к этому меньшинству были народом, а остальные «совками». Быстро лозунг «Вся власть – Советам» переросла в лозунг «Вся власть нам»… Ничего в этом удивительного, вся власть им, потому что они и есть народ, и это полностью соответствовало западному понятию о народе. Отношение к тем, кто их власть не признавал, было очень агрессивное.

Так же был создан и «оранжевый народ», состоящий из нескольких тысяч человек, присвоивший себе право называться, выступать от имени всего украинского народа. А кто не разделял взгляды, – был быдлом, т.е. не имел права называться украинским народом.

Разобрав свой традиционный народ, сейчас руководители и России, и Украины начинают сборку новых народов. Одни – на базе партия «Единая Россия» и истории объединения России, другие на трудных исторических периодах, таких как голодомор и судьба повстанческой армии, на языковых вопросах. Возвеличиваются исторические деятели – Мазепа, Грушевский, Бандера. Это является технологиями и манипуляциями сознанием граждан для решения политических и государственных проблем.

Если обратиться по поднимаемым вопросам к приднестровской действительности, то надо с удовлетворением признать, что сегодня на территории ПМР проживает приднестровский народ, создавший общество традиционного типа. Это было обосновано тем, что лучшие черты советского народа были сохранены нашими гражданами.

Это любовь к Родине. Это включает в себя и территорию, на которой проживает наш народ, и духовные основы, связанные и с любовью не только ко всей территории но и к своей природе, городам, селам. Наверное, нигде так не отмечаются дни населенных пунктов, как в Приднестровье.

Нашими людьми не была утеряна историческая память, в других республиках она была уничтожена на большую историческую глубину. Специально для того, чтобы навязать новые исторические символы… Мы помним свою историю, историю своего народа, который формировался из казачьих общин, православных общин, избежавших притеснения различных этнических групп, которые в этом благодатном краю нашли свободу, и которую уже в современное время не собираются отдавать, как бы тяжело ни было. Эти люди с оружием в руках не одно столетие стояли на рубеже славянского мира и его союзников. Поэтому сегодняшняя ситуация для них не новая, когда в очередной раз надо встать на защиту свободы. Мы не пересматривали итоги Великой Отечественной войны и твердо знаем, кем и какой ценой она была одержана, и будем вечно благодарны героям. Мы преклоняемся перед героями Афганистана и считаем, что ими делалось великое дело. Мы не можем предать память и наших товарищей, погибших в трагическом 92-м.

Приднестровский народ является в большей части своей православным, азбука в наших языках православная. Люди подсознательно на генетическом уровне разделяют традиционные ценности. Они не отделяют себя от общества, в котором они живут. Понятия Мать, Земля, Армия, Родина, Семья для них святы.

Образование пока еще у нас универсальное, единое для всех, прививающее любовь к труду, а не мозаичное и двухкоридорное (разделяющее учащихся на разные категории, обучающиеся по разным программам, и с детства прививающее неравенство, что навязывается сегодня болонскими соглашениями).

Мы сохранили свою культуру, несмотря на поток западных фильмов, книг и навязывания своего образа жизни и даже своих слов и жаргона (вместо наемный убийца – киллер, вместо подводное плавание – дайвинг, вместо народа – электорат, даже слово «ваучер» до сих пор не знаем, что это такое). Народ, говорящий на языке противника, уже терпит поражение. Поэтому давление идет по всем, казалось бы не стоящим внимания мелочам.

Отношение к государству – как к отцу, гаранту их безопасности, делающему все для блага своих граждан, детей. Наше государство возникло именно в ходе катастрофы. Поэтому ссылаться на принцип территориальной целостности самопровозглашенной Молдовы нет оснований. Это демагогия самого примитивного толка. Единственный способ разрешить конфликт – признание ПМР, и в будущем – добрососедские отношения.

Очевидно, что приднестровцами уже был сделан выбор, с какой из расходящихся сторон строить свое будущее. Приднестровцы были частью Российской империи и Советского Союза. Они не могут примириться с националистической Молдовой, которая считает себя освободившейся от советской оккупации. Никогда они такой выбор не примут, если их не предадут.

Качества приднестровского народа (а наше государство опирается на согласие граждан) придают необычайную силу и устойчивость нашему обществу.

К сожалению, это понимают и наши недруги. Опираясь на западные разработки, они начали очередное, очень изощренное наступление на Приднестровье. Сегодня их целью является нарушение единства традиционного приднестровского общества и разборка приднестровского народа.

Все основные связи, объединяющие и скрепляющие приднестровский народ, подвергаются давлению.

Перенос в наше общество западного ритуала многопартийных выборов. Везде это привело к расслоению населения и к конфликтным ситуациям.

Партии являются элементом создания «нового» народа. Для этого необходимо развивать новые отношения собственности и создания системы политических партий, представляющих интересы классов и социальных групп. На первом этапе партии должны принять активное участие в демонтаже старого народа (что мы с вами и наблюдаем сегодня в ПМР).

В соответствии с этими планами должны быть реформированы механизмы, воспроизводящие общество – школа, СМИ, культура и т.д. При этом должен возникнуть новый средний класс и таким образом образоваться так называемое демократическое, гражданское общество, общество, которое возьмет на себя управление государством. Это схема по перестройке традиционного общества в гражданское. Применение такого плана в РФ привело к следующему результату: ни гражданского общества, ни среднего класса не возникло. Возникла патологическая, резко поляризованная социальная система, поставившая страну на грань развала, из которого Россия ценой огромных потерь, путем огромных усилий постепенно начинает выбираться. Сомневаюсь, что мы обладаем таким запасом прочности для проведения подобных экспериментов.

Для развала общества навязываются западные культурные ценности по всем направлениям: культуре, образованию, религии.

К сожалению, не все приднестровские политики понимают всю важность этого вопроса. По незнанию, а иногда под влиянием западных теоретиков, объявивших, что только западные ценности являются самыми прогрессивными и единственно верными, пытаются навязать эти ценности сегодняшнему приднестровскому обществу.

При этом они должны отдавать себе отчет в том, что народ, который в здоровом обществе был вместе с Отечеством, что придавало легитимность и силу государству, просто исчезнет, когда государство объявит себя не Отечеством, а либеральным ночным сторожем. Приняв западные демократические институты, такое государство не имеет права быть Отечеством – это сразу объявят тоталитаризмом и рецидивом имперского мышления. Оно уже не может обратиться к старому народу за помощью.

В последних высказываниях политиков разрешение конфликта заключается в принятии нескольких экономических решений, и проблема будет быстро разрешена. Это или глубокое заблуждение, или желание выторговать себе какие-либо гарантии, сохранить собственность или счета за границей.

Разрешение конфликта не лежит в плоскости экономики. Это только инструмент (действительно эффективный и мощный) для воздействия путем обмана и манипуляции над обществом. Целью данного воздействия является изменение вектора развития общества, определяющего судьбу народа, проживающего в своем государстве, на многие десятки, а то и сотни лет вперед. А может, и его уничтожение. Это глобальный выбор национального, культурного, духовного, религиозного, образовательного векторов развития проживающего в ПМР народа. Это возможный слом сложившихся отношений на протяжении многих веков. Допустить этого мы не имеем права.

Обсудить