О некоторых «морально-психологических аспектах» приднестровского урегулирования

Накануне новогодних праздников президент Молдовы Владимир Воронин заявил о решенных, по его словам, морально-психологических аспектах урегулирования конфликта на Днестре. Заявил и подтвердил не новые и малоприятные выводы. Он так ничего и не понял, возможно, даже и не захотел понять, в приднестровском урегулировании. Он упорно продолжает считать проблему делом узкой группы приближенных к власти чиновников, любые попытки всех остальных хоть как-то повлиять на процесс или хотя бы осмыслить происходящие на «приднестровском направлении» события представляются им вредными и заказными.

Он подчеркнуто лениво показывает, что его новые оценки процесса не могут быть понятыми рядовым людом, а проще сказать, не его это ума дело разбираться в тонкостях борьбы за территориальную целостность страны – да еще в таких, как морально-психологические…

На фоне беспокойных стремлений Воронина к бесконечному расширению участников разрешения конфликта (это же он постарался и довел формат переговорщиков до «семерки», он называет приднестровский конфликт региональной, а то и европейской бедой, и продолжает твердить о всеобщей пользе так называемой интернационализации урегулирования, он привел на границы Молдовы надсмотрщиков от Евросоюза), позиция искусственной отстраненности кишиневских политиков от вопросов оппозиционных парламентских фракций выглядит и вызывающей, и оскорбительной. Такое состояние дел никто в Кишиневе изменить не может. Бесконтрольность рождает много грехов, в том числе, и грех словоблудия. Этот-то грех и довел молдавского лидера до самого убогого вранья.

Не так давно решением Воронина в Кишиневе созданы некие комиссии для разработки и реализации совестных с Тирасполем проектов по различным отраслям жизнедеятельности обоих берегов Днестра. Идея настолько запоздалая и настолько глупая, что говорить о ней не стоило бы вообще. Лет десять назад нечто подобное уже создавалось. И столько же лет назад стало понятно, что без решения политических проблем, касающихся статуса Приднестровья и разграничения полномочий между двумя берегами Днестра, ни о какой совместной работе даже самых малозаметных в РМ и ПМР структур, не говоря уже об отраслях, не может быть и речи. Скажем, совместное хлебопечение вряд ли сумеет обеспечить приднестровских и молдавских потребителей продукцией и принести прибыль, поскольку любые переменны в настроениях Тирасполя и Кишинева могут быть чреватыми массовыми отравлениями тех, кто отважится употреблять ее в пищу, произведенную на совместном молдо-приднестровском заводе: поди, знай, – чего и кому взбредет в голову! Пример с производством хлебобулочных изделий хорош и показателен еще и потому, что он говорит о важности не только первоочередных решений политических вопросов, но и о взаимных гарантиях сторон, пытающихся наладить совместное постконфликтное проживание.

Но представим себе, что отраслевые комиссии от Кишинева и Тирасполя заработали; представим себе также, что среди этих комиссий есть такая, которая занимается и морально-психологическими аспектами приднестровской проблемы. Не надо быть большим знатоком истории конфликта и текущих отношений между сторонами, чтобы сделать вывод: у этой комиссии будет самая долгая жизнь – морально-психологические проблемы урегулирования куда сложнее и запутаннее, чем вопросы создания единого таможенного, финансового или оборонного пространства объединенной страны. Понятно ведь – на внедрение единого денежного знака в объединенной стране нужно меньше времени, чем, скажем, на то, чтобы в родных Воронину Добоссарах были, наконец, осознанно ликвидированы зримые последствия войны 1992 года. Стена здания, где сегодня располагается местная администрация, до сих пор хранит следы артобстрела, в результате которого погибло семь человек; вместе с памятником погибшим, установленном тут же, эти выбоины – тоже как памятник. Понятно еще, что для проведения такого ремонта нужно нечто значительно большее, чем несколько мешком цемента и песка…

А Воронин –о «морали» нам и о «психологии», словно всех нас – жителей обоих берегов - хочет видеть, скажем мягко, не совсем умными людьми. И потом, с какими такими «моралистами» и «психологами» он определял высший уровень «разрешенности» морально-этических аспектов урегулирования? Кто они такие – его собеседники, где они и откуда? Ответов на эти вопросы нет. Но есть другое – он явно хочет поверить в иллюзии им же созданные без каких-либо на то причин и оснований. Такая вера опасна и, прежде всего, для него самого. Он, как уставший, мягко скажем, от работы, иллюзионист, начинает верить собственным фокусам и хочет, чтобы им верили зрители. Такие заканчивают карьеру за пределами сцены, их увозят в сумасшедший дом.

Приднестровский лидер Игорь Смирнов, желая того или нет, почти сразу же отреагировал на оценки перспектив урегулирования своим молдавским коллегой. В новогоднем поздравлении приднестровцам он назвал Молдову «западной соседкой». Что Молдова для официального Тирасполя является соседней страной - давно не новость. И это вовсе не фигура речи, а официально сформулированная идеология приднестровского урегулирования: Тирасполь согласен на возобновление переговоров с Молдовой, как с соседним государством на равных условиях и о выстраивании будущих (возможных) равносторонних отношений в рамках одних границ. Эпитет же «западная» - это свежие и тоже не случайные вводы о недавних событиях и тенденциях на обоих берегах Днестра. Есть результаты приднестровского референдума: подавляющее большинство граждан ПМР – за интеграцию с Россией. И есть не раз уже озвученные данные социологических опросов в Молдове – более семидесяти процентов граждан РМ – за интеграцию в ЕС. И еще есть объективная реальность: до прихода к власти ПКРМ и до ноябрьского кризиса 2003 года в урегулировании, разница во внешнеполитических и общественных пристрастиях на обоих берегах Днестра была не столь очевидна и даже не столь велика. Политика Воронина эту разницу не просто обнаружила, а усилила, и усиливать продолжает. Иной раз кажется, что даже вернуть конфликтующие стороны в осень 2003 года сегодня крайне трудно, а то и невозможно. Кого Воронин хочет обмануть или успокоить?
Обсудить