«Молдове чертовски повезло в том, что она получила максимум прав, при минимуме обязанностей»

Иностранные инвестиции для таких стран, как Молдова, своего рода священная корова. Поскольку это не только приход новых денег, но и новые идеи, новые технологии. Сейчас у нашей страны есть определенные предпосылки для того, чтобы стать привлекательнее: GSP+, Евросоюз за Прутом, нулевая ставка по налогу на прибыль…

Иностранные инвестиции для таких стран, как Молдова, своего рода священная корова. Поскольку это не только приход новых денег, но и новые идеи, новые технологии. Сейчас у нашей страны есть определенные предпосылки для того, чтобы стать привлекательнее: GSP+, Евросоюз за Прутом, нулевая ставка по налогу на прибыль… Однако говорить об огромном интересе инвесторов пока не приходится. Спикер правления СП Suedzucker-Moldova Александр Косс считает, что вопрос – во времени


Хороший фон

- Сразу отмечу, что позиция нашей компании заключается в том, что мы не ведем дискуссии на политические темы. Поэтому политический аспект, который, так или иначе, может обуславливать ответ на вопрос о том, почему мало инвестиций, мы опустим. В общих чертах можно сказать, что базисной проблемой является «черная дыра» на востоке, отношения с Приднестровьем. Ну а в остальном, я думаю, будет превалировать позитивная составляющая.

По моему личному мнению, Молдове пока нечего делать в ЕС, она просто не созрела для этого. Важнее для нее использовать те условия, что уже созданы. Режим ассиметричной торговли – это уникальная система, гораздо более привлекательная, нежели членство в Евросоюзе, к которому республика совершенно не готова. Ей чертовски повезло в том, что она имеет права, при минимуме обязанностей, начиная от системы налогообложения, несопоставимой по мягкости с налоговыми рамками европейских стран.

У нас уже есть опыт вступления в ВТО «на ура» – практически любая страна так же легко может вступить в ВТО, но при этом больше потеряет, чем приобретет. Допустим, Россия только по сахару ведет переговоры полтора года, в результате ей удалось сохранить уникальный режим защиты внутреннего рынка. А Украине не удалось, поэтому 14% своего рынка она теряет. То есть, грубо говоря, из 100 заводов 14 придется закрыть. Не надо было тогда спешить в ВТО, не надо теперь спешить в ЕС. Надо пользоваться теми благами, которые нам уже дают. Они – идеальны для того, чтобы хорошо развивать экономику.
Есть, конечно, проблемы в рамочных условиях для бизнеса, но это проблемы роста.

IQ: Что вы имеете в виду?

- То, что какие-то ведомства иногда пытаются доказывать свою «главность», пытаются управлять, в том числе рыночной экономикой. Однако, как бы то ни было, Молдова остается страной с достаточно либеральной рыночной экономикой и со здоровой конкуренцией. В итоге мы получаем довольно хорошее и стабильное рыночное поле.

IQ: Говоря о здоровой конкуренции, что вы имеете в виду?

- То, что Молдова очень открыта, я имею в виду слабый уровень защиты внутреннего рынка практически по всем позициям. В ситуации недостаточности научно-технического потенциала, дефицита передовых технологий молдавским производителям выживать очень непросто.
Приднестровье пугает

- Колоссальные перспективы в плане инвестиций откроются для Молдовы после разрешения приднестровского конфликта, а он так или иначе, но должен быть разрешен. Пока же, многие инвесторы опасаются сюда заходить – я высказываю их точку зрения, а не Südzucker. Для большинства западных предпринимателей и аналитиков приднестровский регион по-прежнему остается «terra incognita».

IQ: Можно ли говорить о существовании определенного реноме в странах происхождения потенциальных зарубежных инвесторов? Что оно из себя представляет?

- У нас много говорят о том, что Молдова слабо представлена за границей. Опираясь на свой опыт, могу сказать: это имело место примерно до 2000 года. Некоторые из моих немецких друзей, например, узнали о существовании Республики Молдова, когда один выходец отсюда пырнул ножом незнакомую немку, чтобы его посадили в тюрьму в Германии, лишь бы не возвращаться на родину. Это было в середине 90-х на первой странице газеты «Bild», и все задали себе вопрос, что ж это за страна такая, куда человек настолько не хочет ехать, что готов сидеть в немецкой тюрьме. С тех пор позитивные подвижки очевидны. В последнее время в деле продвижения имиджа Молдовы сделано очень многое. Совсем другое ощущение, другое впечатление, и рано или поздно вы это почувствуете. Приток инвестиций гарантирован.

Сахарный декаданс

IQ: Вы не думаете, что ваше благостное отношение к происходящему в стране обусловлено особым режимом, установленным для производителей сахара?

- Нет. Потому что режим этот разумен и справедлив. Чтобы было понятнее, начну с истоков. В мире производится сахар из свеклы и сахарного тростника. Свекловичному сахару в нынешних условиях сложно конкурировать с тростниковым. Поэтому все страны, где он производится, эту отрасль защищают. Даже США, где растет и свекла, и тростник, защищают свой рынок. Кстати и сама Бразилия – крупнейший в мире экспортер сахара, имеет защитные пошлины более, чем в 2 раза выше, чем Молдова.

Но, по моему мнению, столь значительная разница цен между свекловичным и тростниковым сахаром – временное явление, ситуация меняется. Аналитики подчеркивают, что в мире отмечается небывалый рост благосостояния. Обогащаются Китай, Индия, страны Латинской Америки. Параллельно растет потребление. Это ведет к изменению ситуации на глобальном уровне, причем перемен следует ожидать уже в следующие 10-15 лет, не больше. Тростник уже широко используется при производстве альтернативных источников энергии. Со временем этот процесс будет активизироваться, и цены на это сырье станут другими. Значит, появится место для свекловичной отрасли. В новых условиях она будет смотреться совсем по-другому. Поэтому всем странам, производящим свекловичный сахар, этот промежуток времени необходимо переждать.

Теперь – конкретно о Молдове. Safeguard – это предусмотренная ВТО мера, которая позволяет временно защитить отрасль. Говоря о защите, я имею в виду ввозные пошлины на импортный продукт. Напомню о причинах, по которым пришлось спешно вводить этот режим.
Молдова вступила в ВТО в рекордно сжатые сроки и без должной подготовки. В результате были установлены ввозные пошлины на сахар в размере 15%. Мировая цена тогда составляла 250 долларов, значит пошлина – менее 40 долларов за тонну. То есть, на молдавском рынке в тот момент сахар должен был стоить около 300 долларов. И он так и стоил в 2002 году.
Но по этой цене вы не можете производить и продавать свекловичный сахар. Поэтому все соседние страны имели несопоставимо более высокий уровень защиты. ЕС – 500 евро, Россия и Румыния – около 220 долларов, Украина - 300 евро. И среди этих рынков Молдова со своими 40 долларами... Мы тогда произвели свыше 120 тыс. тонн сахара, но извне в Молдову было завезено и продано еще 80 тыс. тонн, что покрывало практически все внутреннее потребление страны. Было очевидно: при этих условиях не получается производить, вкладывать в производство и свекловичную отрасль, обеспечивать занятость десятков тысяч жителей страны. Тогда мы сказали, что тоже будем вынуждены не производить, а импортировать – в Европе излишки белого сахара тогда достигли 5,3 млн. тонн – достаточно, чтобы «засыпать» всю Молдову. Выход был очевиден: создать условия для защиты внутреннего рынка. Тем более что у государства есть большой резон его защищать.

IQ: Какой?

- Одно дело импортировать за валюту сотню тысяч тонн сахара и взамен получать в бюджет ввозные пошлины в размере 40 долларов за тонну - вся «прибыль» бюджета заканчивается 3-4 млн. долларов, зато дефицит платежного баланса растет на 30 млн. долларов. Другое дело – изменение платежного баланса при существовании сахарной отрасли. За первые четыре года благодаря собственному производству сахара торговый баланс Молдовы сдвинулся в плюс на 76 млн. долларов, сама отрасль имела оборот в 1,3 млрд. леев, а бюджет в 2006 году получил почти 100 млн. леев налогов и сборов. Я не говорю о занятости людей и прочих аспектах. Это было справедливо и выгодно для Молдовы – уровень защиты ее рынка приблизился к уровню защиты рынков соседних стран.

IQ: На какой срок можно устанавливать защиту?

- На 4 года, потом можно продлить еще на 4 года, что у нас и произошло.

IQ: То есть, до середины 2011 года. что потом?

- Молдова инициировала переговоры в ВТО о восстановлении справедливости и повышении базисной пошлины на сахар. Если это произойдет, здесь будет намного интереснее. Пока этого нет, конечно, сложнее: мы знаем, что можем «умереть». Такой вот декаданс.
Сахар – в топку

IQ: В отношении справедливости, вероятно, с вами многие поспорили бы. Я имею в виду не только аналитиков, но и местных производителей, занимающихся кондитерскими изделиями, соками, джемами и так далее.

- Анализируя состояние, скажем, кондитерской промышленности в ЕС и РМ, мы обнаружим следующее. В ЕС минимальная интервенционная цена сахара составляет 730 евро без НДС, наша цена - максимум 730 долларов с НДС. То есть, раза в полтора ниже. Однако в ЕС выпускают кондитерские изделия, которые достаточно легко конкурируют здесь с местными. Аргументы молдавских кондитеров основаны на том, что доля сахара в их продукции достигает 70%. Однако при этом следует уточнить: в карамели. Мы проанализировали рынок, и оказалось, что импортная карамель здесь практически не представлена, зато увеличивается доля рынка в среднем и высоком ценовом сегменте кондитерских изделий. Значит, проблема не в сахаре. Другое дело, что на «конфетном» рынке есть серьезная конкуренция, возможно, есть и контрабанда. Но тогда давайте называть вещи своими именами, при чем здесь дешевый сахар?

Думается, корень проблемы – в недостаточной эффективности местных производителей. Возможно, кому-то стоит задуматься о том, что нет смысла держать предприятие в центре Кишинева. Может, перенос трудоемкого производства за пределы столицы, где рабочая сила в 2-3 раза дешевле, значительно снизит себестоимость продукции.
Safeguard был введен не в угоду ограниченному кругу производителей сахара, а для создания справедливых равновесных условий с региональными рынками (Румыния, Украина, Россия). И все равно на сегодняшний день в Молдове самый низкий уровень защиты - 115 евро. Сравните с цифрами, которые я называл выше.

IQ: Но Европа сокращает сахарное производство. Как на этом фоне выглядит наш Safeguard?

- Если мы проанализируем, что же реально происходит с европейским рынком сахара, то мы обнаружим, что прежде из 20 млн. тонн сахара, производимого там, около 6 млн. составляли излишки, которые выбрасывались на мировой рынок по демпинговым ценам. Причем делалось это не потому, что сахар был такой дешевый, а потому, что государства субвенционировали производителей. На рынок поступал белый сахар по 220 или 250 долларов, а из бюджета страны производителю доплачивали до цены в 730 евро за то, что он очистил внутренний рынок от излишков. Фонд, из которого осуществлялись эти субвенции, формировался за счет надбавок при продажах на внутреннем рынке, где цена сахара находилась на уровне 800-1000 Евро за 1 тонну.
Естественно, Австралия и Бразилия возмутились и обратились с протестом в соответствующие международные инстанции. Включилась ВТО, и Европа была вынуждена принять новые условия. Больше нельзя экспортировать сахар в прежнем режиме. Поэтому теперь есть необходимость в сокращении производства сахара в ЕС до «равновесного» с потреблением уровня. Тем не менее, уровень защиты европейского производителя сегодня – это пошлина в размере 430 евро.

IQ: Может ли режем, подобный сахарному Safeguard коснуться других групп товаров?

- Не думаю. Как я говорил, в сахарной промышленности случай особый – речь идет о двух видах сырья для производства одного и того же продукта. Кроме того, защита внутреннего рынка товара, производимого в родной стране – необходимость для обеспечения ее продовольственной безопасности, независимости от конъюнктуры мирового рынка. С одной стороны, мы имели 2002 год, когда в Молдову хлынул поток сахара, с другой стороны, были 2005-6 годы, когда скачок мировых цен вызвал рост цен на сахар на рынках всех соседних стран до 1000 долларов за тонну. Проблема и в том, что тростник привязан к погодным условиям - Эль Ниньо способен уничтожить урожай тростника в Латинской Америке. В этом случае цены взлетают. Есть и другая причина, по которой есть смыл держаться за свеклу. В Бразилии, например, все больше сахарного тростника перерабатывается на биоэтанол. У них 70% автопарка могут работать как на бензине, так и на тростниковом биоэтаноле. И когда цена на нефть растет, они перебрасывают сахар на производство топлива. Естественно, формируется дефицит, и цены скачут вверх. Именно это случилось в 2005-2006 годах.

IQ: Как соотносятся по ценам традиционное топливо и тростник?

- Есть мнение экспертов, что dead-line – на уровне 100-105 долларов за баррель. В Америке, насколько мне известно, первый Боинг уже полетел на этом топливе. Причем в процесс перехода включается помимо рыночной, и политическая составляющая – развитие возобновляемых ресурсов. Очевидно, что нефть будет дорожать, и тростник будет дорожать. Уже сегодня, анализируя биржевые сводки, можно проследить связь между ценами на нефть и на сахарный тростник. Если в 2002 году средневзвешенная цена на него составляла 190 долларов, то в 2008 она доходит до 350 долларов.

С мозгами плохо

IQ: В любом случае, даже если создавать для производителей особые условия на внутреннем рынке, это не обеспечит существенного роста: местный рынок слишком мал, нужно быть конкурентоспособным в большем масштабе. Что мешает такому развитию?

- Это многофакторная проблема. По нашему опыту могу сказать, что одним из базисных заблуждений, которые существуют в этой стране, является миф о дешевой рабочей силе. Ее нет. Есть старики и дети, а те, кто мог работать, нашли себе применение.

Качество «мозгов», которые предлагаются сегодня на рынке труда, очень низкое. Выпускников вузов нельзя брать на работу: они почти ничего не знают и даже писать толком не умеют – ни на одном из языков. Современный бизнес базируется на технологиях, ему необходимы подготовленные люди. Некачественное образование влечет за собой огромное количество проблем.
Совсем недавно мы тестировали молодых агрономов. Ни один не сумел ответить на вопрос, сколько надо семян кукурузы на гектар, плюс-минус 50%. Зато на вопрос о зарплате ответ прозвучал сразу: тысячу долларов и машину Мицубиши, причем именно «пикап». Естественно, этим людям успех не светит, у них большой дисбаланс между тем, чего они реально стоят, и тем, как они себя оценивают.

IQ: Университеты, которые сейчас известны во всем мире, развивались, в том числе, благодаря поддержке бизнесменов. Готов ли Sudzucker поддерживать, скажем, Аграрный университет. Какие-то гранты, программы стажировок для преподавательского состава и так далее?

- Молдова, вероятно, уже чемпион среди стран СНГ по количеству «детей капитана Гранта». Думаю, такого количества грантов на душу населения не получал никто, а толку? Мы стараемся без шумихи делать реальные вещи: берем людей, обучаем их и трудоустраиваем.

«Не навреди»

IQ: Как вы оцениваете нынешнюю систему взаимоотношений между бизнесом и властью?

- По моему глубокому убеждению, власть должна выставить рамочные условия и дальше должны действовать рыночные механизмы. Роль государства - следить за тем, чтобы все действовали в рамках закона, платили налоги, чтобы не было нелояльной конкуренции. Однако в реальности каждую неделю мы собираемся в Минсельхозе «устанавливать цены на свеклу», «помогать селу», «аннулировать заключенные договора», или получать «разнарядки». Это происходит не потому, что в министерстве сидят плохие люди, а потому, что они хотят, чтобы было хорошо, но «по-своему».

Тем не менее, им стоило бы понять, что государство должно вмешиваться в других случаях. Например, при возникновении кризиса вроде засухи прошлого года. Молдова потеряла более миллиарда долларов. В первую очередь пострадали свекловоды, потому что затраты на производство свеклы в пять раз выше, чем на производство пшеницы, то есть, тот, кто посадил свеклу, потерял в пять раз больше. Однако им практически ничего не дали на том основании, что они не достигли урожайности, прописанной в регламенте выдачи помощи.

Есть проблемы во взаимоотношениях бизнеса и власти. Но при этом я хочу сказать, что из всех властей, которые были у нас в Молдове, эта, наверное, все-таки самая адекватная. Она пытается быть справедливой, и, как правило, ей это удается. Что же касается нас, то мы стараемся достучаться, и, когда даем реальные выкладки с цифрами, то к нам прислушиваются.

IQ: Тем не менее, вопрос избыточного государственного регулирования присутствует.

- Я бы сказал, попыток. Если ты грамотный бизнесмен, то ты всегда найдешь законные способы отвести «наезд». Если ты не делаешь никакой «чернухи», не занимаешься «обналичкой», не «контрабасишь» через границу, тебе нечего бояться. Другое дело, если параллельно существует «крышуемый» кем-то черный рынок, куда выбрасывают аналогичный товар по демпинговой цене. В этом случае шансов, конечно, нет.

IQ: Тем не менее, я прекрасно помню, как развивались взаимоотношения Ассоциации иностранных инвесторов и недавно созданного Агентства по защите конкуренции.

- За появление агентства мы ратовали не один год. Но когда оно было создано, поневоле возникла параллель с Оруэллом, с его «Министерством мира», которое занималось исключительно войной. Почему-то, вместо формирования законодательной и нормативной базы, агентство немедленно приступило к демонстрации собственной мощи. В принципе все это – детская болезнь развития: любой ребенок пытается как можно дальше раздвинуть границы, до которых он может дойти. И агентство попыталось. Ничего страшного я в этом не вижу – это естественный и понятный процесс. Но именно здесь важна роль бизнес сообщества, да и общества в целом, которое должно определить и ясно выразить свое отношение.

Работники агентства просто уверены, что стоят на страже государственных интересов, хотят доказать, что наделены властью, что она безгранична, но что она в правильных руках. Это – их позиция. Однако все мы знаем, к чему такая позиция зачастую приводит. Поэтому, во что бы то ни стало, нам надо сохранить чистую, прозрачную деловую «экосистему». Именно поэтому Ассоциация иностранных инвесторов предприняла определенные шаги для упорядочения законодательства, связанного с деятельностью Агентства. Надеюсь, в результате появления нового закона, создание которого профинансировано Всемирным банком, система станет более адекватной.

Рынок Молдовы очень открытый, он слишком мал, базисный принцип здесь должен строиться на постулате «не навреди». В беседе с главой агентства госпожой Кэраре я рекомендовал сделать деятельность Агентства более открытой, создать, например, общественный совет, и во избежание двойственных трактовок, пригласить в этот орган представителей гражданского общества. Не могу сказать, что эта идея была воспринята с воодушевлением, но недавно она все-таки была озвучена, чему я очень рад.

Записала Татьяна Кропанцева
Источник: analytique.md

Обсудить