Сергей Гриневецкий: «Черное море: зона стабильности или внутреннее море НАТО?»

Наличие, по меньшей мере, двух нейтральных государств не позволит превратить Черное море во внутреннее море НАТО, а «большой Черноморский регион» в южный фланг евро-атлантического сообщества. Для обоих государств (имеется в виду Украина и Молдова) нейтральный статус — это также возможность раз и навсегда решить вопрос наличия иностранных военных баз на своей территории.

Некомпетентное управление и корпоративный эгоизм правящей верхушки, пришедшей к власти после событий 2004 года, не только не решили унаследованных проблем, но и стали причиной появления новых, более сложных. В результате общество теряет социальные, идейные и моральные ориентиры.

В последнее время внимание экспертов все больше привлекает Черноморский регион. Некоторые из них даже берут на себя смелость утверждать, что именно Черное море становится центром противостояния между Западом и Востоком. И многочисленные факты это предположение, казалось бы, только подтверждают.

Приняв в свои ряды Румынию и Болгарию, Европейский Союз вышел на берега Черного моря и постепенно становится одним из ключевых игроком в «черноморской игре», о чем свидетельствует готовность ЕС выделить (по словам комиссара ЕС по внешней политике г-жи Ферреро-Вальднер) на реализацию проектов в Черноморском регионе 1,7 млрд. евро. Соединенные Штаты также провозгласили Черноморский регион зоной своих стратегических интересов и создают свои базы в Румынии и Болгарии.
Позицию определенных политических кругов США выразил в своем заявлении американский сенатор и кандидат в Президенты США от Республиканской партии Джон Маккейн. Как известно, сенатор-республиканец высказался за присоединение к НАТО Украины и Грузии, а также за создание Лиги демократий, «сердцевиной которой будут страны-члены НАТО и целью которой будет защита и продвижение глобальных демократических принципов».
Конечно, заявление сенатора можно было бы считать частным мнением одного из политиков, если бы нынешняя политика США не являлась прямым его подтверждением. Создание американских военных баз в Румынии и Болгарии, развертывание систем ПРО в Польше и Чехии, несомненно, являются звеньями одной цепи.

В последнее время все чаще в лексиконе западных политиков употребляется термин «Большой Черноморский регион». Исполнительный директор Трансатлантического центра Немецкого фонда Маршалла Рональд Асмус в своей статье «Евро-атлантическое Причерноморье» («Россия в глобальной политике», №3, 2007 г.) пишет: «Большой Черноморский регион» представляет собой стержень между основной частью Европы и «большим Ближним Востоком». Привязав Причерноморье к Западу, мы гарантируем его стабильность в рамках более широкой стратегии укрепления южной границы евро-атлантического сообщества. По большому счету евро-атлантический замысел 90-х годов состоял в том, чтобы, закрепив за Западом Центральную и Восточную Европу, раз и навсегда создать пояс стабильности между «расширенной» Европой и Россией. Ныне же обсуждается, насколько Соединенные Штаты и Европейский союз должны и могут стремиться к тому, чтобы расширить такой пояс стабильности на «Большой Черноморский регион». Это станет своего рода доработкой проекта стабилизации южного фланга евро-атлантического сообщества в условиях все более переменчивого и нестабильного «большого Ближнего Востока».

Итак, Большой Черноморский регион рассматривается, прежде всего, как южный фланг евро-атлантического сообщества. Причем активность США на этом фланге не ограничивается, как известно, усилением военного присутствия. Причерноморье расположено в непосредственной близости к богатым нефтью и газом районам Каспия и Ближнего Востока. Энергетические проекты, такие, например, как «Nabucco», призваны ослабить доминирующую роль России в этой сфере.
Кроме того, все большее внимание уделяется сегодня созданию ассоциаций государств. В декабре 2005 года был создан форум Сообщества демократического выбора, стремящийся объединить страны Черноморско-Балтийско-Каспийского региона. В следующем, 2006 году Румыния стала инициатором Черноморского форума «За диалог и партнерство». В том же 2006 году на майском саммите ГУАМ в Киеве было принято решение трансформировать это межгосударственное объединение в международную организацию «За демократию и экономическое развитие — ГУАМ». В своей декларации Тбилиси, Киев, Баку и Кишинев выразили готовность сотрудничать в обеспечении демократии и подтвердили курс на углубление евроинтеграции и укрепление отношений с НАТО. Как заявил по итогам саммита Президент Украины: «Само название говорит о том, что наши ключевые цели — евроинтеграция и североатлантическая интеграция».
Формально, все вновь создаваемые межгосударственные ассоциации и союзы призваны способствовать интеграции в Черноморском и, если шире, Черноморско-Балтийско-Каспийском регионе. Но даже беглый взгляд на карту свидетельствует о том, что речь идет, по сути, о создании двойного санитарного кордона, который с одной стороны, отделяет «старую Европу» от России, с другой — призван отделять основную территорию транзита энергоносителей от неспокойного Ближнего Востока. И все это под эгидой НАТО, в котором сегодня состоят большинство стран Черноморского и Балтийского бассейнов.

Понятное дело, что на подобную активность Россия дала вполне адекватный ассиметричный ответ, начав реализацию новых энергетических проектов, способных, в конечном итоге, сыграть более важную роль в усилении ее позиций в регионе, нежели увеличение ее военного присутствия или создание каких-либо межгосударственных союзов под ее эгидой. Январский визит Владимира Путина в Болгарию можно во многом назвать триумфальным, поскольку присоединение Болгарии к проекту «Южный поток» может поставить крест на проектах диверсификации поставок газа в Европу, в частности, на проекте «Nabucco». Хотя, безусловно, ни один из этих проектов не лишен элементов уязвимости.

Для полноты общей картины, стоит напомнить, что дополнительным фактором, усиливающим нестабильность, является наличие в Черноморском регионе четырех «замороженных» конфликтов — в Приднестровье, Абхазии, Южной Осетии и Нагорном Карабахе. Провозглашение независимости Косово и признание ее западными странами, в том числе США, лишь подтолкнет непризнанные государства в их стремлении добиться аналогичного результата. Более того, может стать толчком к эффекту «домино». Ведь прецедент уже создан, и практически у каждого из современных государств есть проблемные территории, жаждущие либо полной независимости, либо расширенной автономии. В «Большом Черноморском регионе» такие проблемы есть у каждого из государств.

Напрашиваются очевидные выводы. Противостояние Запада и Востока в Черноморском регионе ведет к очевидным негативным последствиям.

Во-первых, сводится на нет серьезнейший интеграционный потенциал региона. Возможности Организации Черноморского Экономического Сотрудничества используются недостаточно эффективно. Что же касается других организаций — таких, например, как Сообщество демократического выбора и ГУАМ — то их активность в значительной мере зависит от политической конъюнктуры, вызванной опять же фактором глобального противостояния. Пример ГУАМ в этом плане весьма показателен. К сожалению, несмотря на некоторые позитивные тенденции, в частности, оформление его в полноценную международную организацию со своим Уставом (напомним, что законопроект о ратификации Устава ГУАМ недавно внесен Президентом Украины), ГУАМ так и не вышел пока за рамки «клуба недовольных Россией». Каждое из государств строит свою политику как по отношению к Западу, так и по отношению к России исходя скорее из собственных национальных интересов, чем из общих интересов всех участников этого объединения. Показательна в этом плане позиция Молдовы, активизирующей свою деятельность в ГУАМ, как правило, в периоды, обострения отношений с Россией по приднестровскому вопросу, и снижающей интенсивность своего участия по мере нахождения точек соприкосновения с Москвой.

Во-вторых, значительно сокращается степень демократизации региона. Стремление удержать свои государства на заданном внешнеполитическом курсе приводит к усилению авторитарных тенденций. Досрочные выборы президента Грузии и события, им предшествовавшие разрушили миф о «революции роз» как о событии, способствовавшем движению Грузии по пути к демократии.
Аналогичные тенденции прослеживаются и в Украине. Досрочные парламентские выборы под весьма сомнительным предлогом, внесение законопроектов, направленных на усиление президентской вертикали, сокращение прерогатив парламента и местного самоуправления, усиление силовой составляющей власти главы государства (законопроект «О национальной гвардии»), наконец, попытка разработать проект новой Конституции в обход Верховной Рады — все это свидетельствует скорее об откате руководства страны от прежде заявленных демократических позиций. Примечательно, что в экспертном докладе «Украина в 2007 году: внутреннее и внешнее положение и перспективы развития», подготовленном к Ежегодному Посланию Президента к Верховной Раде, непосредственно говорится о необходимости возобновить «эффективное централизованное управление силовыми институтами». И пусть никого не вводят в заблуждение слова о «принципе сдержек и противовесов в рамках сбалансированного конституционного разделения власти между ее ветвями». Все достаточно ясно и без намеков.

В-третьих, противостояние Запада и Востока в Черноморском регионе ведет к провоцированию центробежных тенденций в странах региона. Вопрос о территориальной целостности, признании или непризнании Приднестровья или Абхазии сегодня всецело зависит от желания России сделать ответный ход на признание Западом независимости Косово. Вполне понятно, что Украина с ее региональными проблемами также находится под влиянием «косовского прецедента». В итоге, существующий баланс может быть нарушен в любой момент, а на смену хрупкому миру может прийти новый виток напряженности. Добавим отдельно, что режимы, созданные в непризнанных государствах Причерноморья, отчасти заинтересованы в «силовом варианте» развития событий, поскольку именно внешняя угроза сегодня дает им возможность прочно удерживать власть.
Кстати, Украина, как страна, претендующая на региональное лидерство и являющаяся душой и двигателем организации ГУАМ, как страна-гарант приднестровского урегулирования оказалась в пикантном положении. Сделав жест в сторону признания независимости Косово, она будет вынуждена по иному смотреть на проблемы непризнанных государств.

Как на фоне сложившейся в Черноморском регионе ситуации выглядит позиция Украины? Отметим сразу, весьма невыгодно.
Украинские политики слишком часто любят вспоминать о выгодном геополитическом положении Украины, но при этом забывают о перманентных изменениях, происходящих в сфере международных отношений. Создается впечатление, что они до сих пор живут под влиянием идей, высказанных Збигневом Бжезинским в его книге «Большая шахматная доска» и продолжают считать, что без контроля над Украиной Россия не сможет вновь обрести место лидера в новой евразийской империи. Причем, это в равной мере относится как к сторонникам сближения Украины с НАТО, так и к сторонникам более тесного сотрудничества с Россией. Проявление симптомов новой «холодной войны» в отношениях между Россией и Западом, казалось бы, подтверждают опасения украинской правящей верхушки, и подталкивает их к непродуманным и поспешным действиям во внешней политике, ярким проявлением чего служит письмо Президента, Премьер-министра и Председателя Верховной Рады о присоединении к Плану действий по членству в НАТО.
Наверное, не стоит категорически отрицать наличие у России лидерских амбиций. Вместе с тем, ее политика по отношению к Украине становится все более прагматичной, лишенной сантиментов и ностальгии. Более того, на примерах и «Голубого потока», и «Южного потока» она показала способность усиливать свое влияние в Черноморском регионе и без контроля над Украиной.

Сегодня мы должны говорить о том, что Украина не использует своего выгодного геополитического положения как в отношениях с Востоком, так и в отношениях с Западом, опираясь на устаревшую двухполюсную систему координат. В то же время без внимания остаются изменения в системе мирового порядка, крушение системы коллективной безопасности, выход на первый план угроз невоенного характера, формирование глобального энергетического рынка.
Не в последнюю очередь это касается нашего транзитного потенциала. Украина здесь напоминает скорее собаку на сене. Речь идет не только о транзите энергоносителей. В борьбе за энергетические потоки Украина явно оказалась «вне игры», даже при том, что она раньше других построила свой нефтепровод «Одесса-Броды». Создание новых маршрутов транспортировки энергоносителей и присоединение к тем или иным энергетическим проектам становится заложником общего внешнеполитического курса. В то же время глобальный энергетический рынок, формирующийся в настоящий момент, будет функционировать по принципу конкуренции потребителей, а не производителей.
Но и в транспортной сфере ситуация не лучше. Даже небольшая Молдова, чей потенциал несравним с украинским, осуществляет реконструкцию автодорог и строительство новых железнодорожных линий. Румыния вкладывает значительные средства в порт Констанца, в то время как в Украине на транспортную сферу смотрят не как на стратегическую отрасль, а как на объект потенциального «дерибана». Даже такой важный документ, как Указ Президента №16/2008 от 15 января 2008 года ««О неотложных мерах по развитию юго-западной части Одесской области», предполагающий решение стратегических вопросов, в частности, строительства автотрассы «Одесса-Рени», принят с опозданием на три года. И нет никакой уверенности, что Кабинет Министров будет выполнять положения Указа по части финансирования проектов общегосударственного значения. Об этом Премьер-министр Украины недвусмысленно заявила во время недавнего визита в Одессу.

Внешняя политика Украины становится заложником ее внутренней политики и, наоборот, внутриполитическая ситуация постоянно влияет на внешнеполитический курс. Международные проблемы отходят на второй план, по сравнению с вопросами о власти в стране. Украинскому руководству постоянно некогда заниматься внешней политикой, потому что и позади выборы, и впереди выборы. Формально, конечно, все в порядке: осуществляются визиты, проходят встречи, подписываются документы, но только за всем этим не видно системы.
Некомпетентное управление и корпоративный эгоизм правящей верхушки, пришедшей к власти после событий 2004 года, не только не решили унаследованных проблем, но и стали причиной появления новых, более сложных. В результате общество теряет социальные, идейные и моральные ориентиры. Власть постоянно демонстрирует обществу примеры правового нигилизма, ее деятельность за рамками правового поля приводит к эрозии зачатков демократических институтов и подрывает доверие к ним со стороны граждан.

Ощущается эмоциональная перезагруженность общества. Политические события последних трех лет привели к появлению разных политических факторов — от надежды через разочарование к депрессии и раздражению. Поэтому, вначале необходимо изменить психологический климат в обществе. Внутренняя и внешняя политика должны отвечать ментальности украинской нации, а одной из черт этой ментальности является отсутствие агрессивности и стремления к внешней экспансии.

Как показывают события последних лет, выбор одного из векторов внешнеполитической интеграции неминуемо вызовет внутренний политический конфликт с непредсказуемыми последствиями. Существует различие в ментальности и исторической памяти жителей разных регионов страны. Поэтому вступление в НАТО для жителей Юга и Востока символизирует определенный разрыв с прошлым, при том, что будущее остается целиком непредсказуемым. Как ни парадоксально, но это очень четко ощущается даже на бытовом уровне. Социологические опросы показывают, что граждан Украины волнует, в первую очередь, вопрос их жизненного уровня, в то время, как вопросы внешней политики интересуют их в последнюю очередь. Но стоит даже в небольшом коллективе поднять вопрос о членстве в НАТО, как тут же обнаружатся и сторонники, и противники этого процесса, а вопросы заработной платы, устойчивой работы бизнеса и им подобные отходят на второй план. Вот уж воистину «благотворная» почва для деятельности разного рода политиканов.

Вопрос о присоединении к тому или другому военно-политическому блоку должен решаться, исходя из стратегии национальной безопасности. А стратегия должна строиться на четком представлении роли, которую играет страна в мировой политической и экономической системах.

Сегодня Украина может сыграть роль фактора стабильности в Черноморском регионе. Но для этого ей нужно сделать очень серьезный шаг — достичь международно закрепленного статуса нейтрального государства по европейской модели.
У этой идеи есть немало противников. Правда, аргументы их далеко не бесспорны. В качестве примера можно привести тот же экспертный доклад «Украина в 2007 году: внутреннее и внешнее положение и перспективы развития», где прямо говорится: «Формирование единого мирового пространства международной безопасности постепенно и неуклонно лишает смысла позицию нейтралитета и внеблоковости. Даже традиционно нейтральные европейские государства уже давно пользуются преимуществами системы коллективной безопасности, формирующейся благодаря НАТО и политике ЕС в сфере безопасности, и делают посильный вклад в формирование европейской архитектуры безопасности».
Как правило, противники нейтралитета Украины ссылаются на то, что нейтральные государства Европы — Швеция, Финляндия, Австрия, Швейцария обрели этот статус в совершенно иных исторических условиях и при иных обстоятельствах. Помилуйте, но разве сегодня для Украины не специфические исторические условия и не специфические исторические обстоятельства? Страна постоянно балансирует на грани раскола и теряет свои международные позиции, завоеванные с таким трудом в предшествующие годы независимости Украины.
Еще один аргумент, который приводят сторонники присоединения к НАТО: нейтральный статус не обеспечивает безопасности страны. Как правило, приводится пример Бельгии, которая дважды, во время обеих мировых войн, подверглась нападению агрессора. Первый заместитель министра иностранных дел Украины Владимир Хандогий в своей статье «НАТО: свой или чужой?» приводит и такой аргумент: «Швеция с населением в 10 млн. тратит на оборону 4 млрд. евро в год, а 47-миллионная Украина — 1,78 млрд. Правда, есть над чем задуматься?» (газета 2000, 8 февраля 2008 г.).
Непонятно, почему нейтралитет в понятии украинских политиков ассоциируется обязательно чуть ли не с тотальным разоружением. Да, Швеция тратит на свою оборону немалые деньги, создает новые образцы вооружений, поддерживает национальный военно-промышленный комплекс. Но почему при этом не вспомнить о том, что уровень жизни в нейтральной Швеции при всем этом остается одним из самых высоких в мире. А в Украине, руководство которой заявляет о намерении вступить в НАТО, при принятии Государственного бюджета на 2008 года почему-то походя отменяется положение статьи Закона «Об обороне», которая предусматривает финансирование оборонных потребностей на уровне, не ниже трех процентов от ВВП.
В этих условиях конечно можно говорить, что коллективная безопасность «дешевле», поскольку если «кормить» собственную армию на уровне 1,06 процента от ВВП, то уж тогда действительно проще «кормить» чужую. Никто не говорит о том, что нейтралитет будет «дешевой» мерой. Скорее наоборот, этот нейтралитет должен опираться на боеспособную, оснащенную современным оружием армию.

Теперь немного о «стоимости» коллективной безопасности. Как известно, украинское воздушное пространство используется военными самолетами стран-членов НАТО в рамках выполнения заданий Международными силами содействия безопасности в Афганистане. Недавно в ответ на мое депутатское обращение, были получены данные о выполненных полетах и выплаченных суммах за аэронавигационное обслуживание. Приведу некоторые из них.
С 1 ноября 2005 года по 30 ноября 2007-го военные самолеты Великобритании совершили 1588 полетов, уплачено 580840,78 USD, Федеративная Республика Германия — 693 полета, уплачено 504822,33 USD, Польша — 447 полетов, уплачено 97376,91 USD.
И...Соединенные Штаты Америки — 7656 полетов — не оплачен ни один счет. Получается, что мы уже «кормим» чужую армию, но неизвестно за какие заслуги.
Так что, «стоимость» нейтралитета состоит не в затратах на оборону. Она — в возможности восстановить единство в обществе.
Хуже всего то, что, педалируя вступление Украины в НАТО, сторонники этого процесса существенно подрывают и европейские перспективы Украины в целом. Во всех выступлениях приверженцев присоединения Украины к Альянсу можно услышать словосочетание «европейская и евроатлантическая интеграция». Между двумя процессами ставится знак равенства, происходит элементарная подмена понятий. А ведь отношение населения Украины к интеграции в ЕС гораздо более лояльное, чем к вступлению в НАТО. Да и среди политических сил, за исключением разве что радикальных левых, по этому вопросу тоже существует консенсус.

Нейтральный статус позволит укрепить международное положение Украины, в том числе и в Черноморском регионе, выведет Украину из поля геополитического соперничества США-Россия.

Реализация концепции нейтрального государства позволит Украине отстоять свое право на самостоятельную внешнюю политику и активно участвовать в формировании новой структуры международных отношений.
Это касается, прежде всего, Причерноморья. Украина, как известно, в свое время заявила претензии на лидерство в регионе, и нейтралитет создает дополнительные возможности сосредоточиться исключительно на экономической составляющей, играть более активную роль в ОЧЭС, а не отвлекаться на создание конъюнктурных ассоциаций государств. Стоит отметить, что Президент Молдовы Владимир Воронин, выступая недавно на 44-й конференции по вопросам безопасности в Мюнхене, высказался за укрепление молдавского нейтралитета.
Наличие, по меньшей мере, двух нейтральных государств не позволит превратить Черное море во внутреннее море НАТО, а «большой Черноморский регион» в южный фланг евро-атлантического сообщества. Для обоих государств (имеется в виду Украина и Молдова) нейтральный статус — это также возможность раз и навсегда решить вопрос наличия иностранных военных баз на своей территории.

Есть определенные выигрыши в энергетической сфере, в частности, появляется возможность оздоровить атмосферу энергетического диалога Украины с Россией и ЕС, тем более что транзитный потенциал нашей страны будет рассматриваться как исключительно экономический, а не политико-силовой фактор.
Внутренняя выгода также очевидна. Наряду с преодолением раскола, постоянный нейтралитет позволит сосредоточиться на решении проблем создания эффективного государственного механизма и рыночной экономики, подготовить почву для вступления в Европейский Союз.

Источник: chaspik.info


Обсудить