Тамара Гузенкова: "За последнее время значительно вырос уровень доверия Приднестровья к России"

Говоря о гуманитарных и правозащитных аспектах процесса урегулирования приднестровского конфликта, стоит остановиться на некоторых принципиально важных с нашей точки зрения моментах.

1. Процесс урегулирования в его нынешнем виде носит стагнирующий характер, участники конфликта демонстрируют крайне низкий уровень договороспособности, а предметом для потенциальных переговоров оказываются вопросы и условия, по сути дела, мало приемлемые для каждой из сторон.

В качестве «свежих» доказательств, свидетельствующих о разнонаправленных установках и ориентациях Тирасполя и Кишинева, приведем данные
опроса приднестровских экспертов по проблемам внешнеполитических ориентаций и урегулирования конфликта, проведенного в Тирасполе в феврале 2007 г. Российским институтом стратегических исследований.

Нынешнее состояние приднестровско-российских отношений в Тирасполе оценивается весьма высоко: 81% опрошенных считают, что за последние год–полтора эти отношения улучшились. В свою очередь, отношения между Приднестровьем и Молдовой посчитали ухудшившимися 74% опрошенных, 18,5% – сочли их не изменившимися по сравнению с предшествующим периодом. Мнения по поводу состояния молдавско-российских отношений разделились: 44% полагают, что они ухудшились; почти 30% – что они не изменились и более 18% – что они даже улучшились.

Опрос проводился с помощью вопросника, который включает блок стандартизованных закрытых вопросов, а также блок открытых вопросов, предполагающих свободный ответ респондентов. Всего опрошено 27 человек. В выборку вошли политики, ученые, должностные лица, представители законодательной и исполнительной власти, профессионально так или иначе занимающиеся соответствующей деятельностью. Февральский 2007 г. опрос стал панельным (повторным).
Первое обследование по этой же программе проведено в июне 2003 г. (опрошено 57 человек). В выборку 2007 г. вошла большая часть экспертов, опрошенных в 2003 г. Таким образом, имеется возможность проследить динамику оценок и установок во внешнеполитической сфере не только в хронологическом, но и в личностном аспектах.
81% ответивших убеждены в том, что Россия должна сохранить свое военное присутствие в регионе. 7,7% респондентов считают, что необходимо пересмотреть как сроки пребывания, так и условия вывода ограниченной группы российских войск и вывоза вооружений. Столько же полагают, что Россия должна выполнить взятые на себя обязательства, но не в те короткие сроки, которые ей предписывает ОБСЕ.

В числе стран, сотрудничество с которыми эксперты назвали приоритетным, на первом месте стоит Россия (93 %), на втором – Украина (74 %), на третьем, но с большим отставанием – Молдова (26%), на четвертом – Белоруссия (18,5%). Интересно отметить, что в числе стран приоритетного сотрудничества названы также непризнанные республики Южная Осетия, Абхазия и Нагорный Карабах, которые в сумме набрали 44% голосов.
Респондентам задавался вопрос о том, к каким международным организациям они испытывают доверие и считают, что с ними следует сотрудничать, а к каким, наоборот, – недоверие, контакты с которыми должны быть минимальными. В числе организаций, к которым приднестровские эксперты испытывают доверие, нет явных «фаворитов».
Так, хотя СНГ и стоит на первом месте по этому показателю, доля приверженцев Содружества не превышает 27%. На втором – ЕврАзЭС республики (23%). Менее авторитетными оказались ООН (18%) и ЕС (14%).

В свою очередь явным лидером недоверия оказалась ОБСЕ (более 46% ответивших), НАТО выразили недоверие 23%, а ЕС – 14%.

Ответы на вопрос № 16 «Какой, с Вашей точки зрения, могла бы быть форма объединения Молдовы и Приднестровья?» распределились следующим образом: 72% ответили, что никакого объединения быть не должно; 13,5% согласились на конфедеративное устройство (только в том случае, если вариант независимости окажется невозможным). Согласился с автономизацией Приднестровья один эксперт. 77% опрошенных экспертов хотят видеть Приднестровье в качестве самостоятельного государства, только 9% – в составе России, ни одного – в составе Украины и только один человек – в составе Молдовы.

Подавляющее большинство приднестровских экспертов продолжают считать, что в Молдове существует проблема русского языка (77,5%), 82% выступают против членства Молдовы в НАТО, пусть даже и гипотетического.

Полученные данные позволяют сделать следующие выводы. Во-первых, становится ясно, что за последнее время значительно вырос уровень доверия Приднестровья к России. РФ воспринимается как дружественная страна, как главный экономический партнер, как основной гарант безопасности (в случае сохранения военного присутствия). При этом обращает на себя внимание то обстоятельство, что, тем не менее, политическая верхушка ПМР вовсе не стремится к объединению с Россией, как это было продемонстрировано на сентябрьском референдуме 2006 г.
Независимый статус республики остается главной ценностью и целью правящей элиты. Идея объединения с Молдовой остается на глубокой периферии политического сознания экспертов из Приднестровья. Для того, чтобы Молдова смогла стать приемлемым партнером для переговоров, ей нужно было бы сделать так много противоречащего нынешнему политическому курсу, что если бы руководство РМ задалась целью «понравиться» приднестровцам, то ей пришлось бы сделать следующее: ввести в качестве государственного молдавский и русский языки (54,5%) или молдавский, русский и украинский, как в Приднестровье (22,7%); глубже интегрироваться в СНГ (77,3%); отказаться от членства в ГУАМ (54,5%) и не помышлять о вступлении в НАТО (82%).

Для возобновления переговорного процесса и урегулирования конфликта приднестровские эксперты предлагают:
• признать на законодательном уровне итоги приватизации в ПМР;
• снять все ограничения на границе;
• предоставить Приднестровью независимость;
• выработать механизм признания непризнанных государств, при необходимости внести изменения в международные нормы;
• создать международную экспертную комиссию, способную принимать независимые адекватные решения;
• соблюдать ранее достигнутые договоренности и подписанные документы;
• подписать транзитный договор.

Эксперты настаивают на:
• равноправном отношении к приднестровской стороне;
• учете прав и интересов жителей левобережья;
• переговорах без взаимных принудительных мер.
Идея конфедерации поддержана очень небольшим числом экспертов (3 упоминания из 70). Однако и при этом в двух случаях указывается на необходимость длительного (10–15 лет) переходного периода, в течение которого два государства могли бы взаимно адаптироваться.

Если в этом контексте вспомнить, что базовыми константами переговорного процесса продолжает оставаться принцип территориальной целостности Молдовы и приверженность молдавского руководства идее автономизации Приднестровья, то приходится признать, что видение урегулирования по обеим сторонам Днестра является асимметричным и взаимно исключающим друг друга. Так, Кишинев выступает за вывод российских войск и вывоз вооружений из Приднестровья, а Тирасполь – за его сохранение. Кишинев – за изменение формата миротворческой операции, Тирасполь – против этого.

2. Гуманитарная и правозащитная тематика, включенная в повестку переговоров, имеет высокую степень риска стать еще одним «разделительным рвом» для участников процесса урегулирования.
В настоящее время более или менее очевидно, что взгляды на проблему соблюдения прав человека в кругу участников переговоров существенно разнятся. Так, перечень претензий к властям Приднестровья, связанных с правозащитной риторикой, представленный в докладе «Поддержка прав человека и демократии: действия США в 2003-2004 г.», включает в себя такие позиции, как: слабое обеспечение прав человека; использование пыток и избиений задержанных и цыган; слежка спецслужб за политическими деятелями, несанкционированные прослушивания и незаконные обыски; ограничения свободы печати; ограничение доступа к независимым СМИ; преследования и ограничения оппозиционных СМИ; ограничения свободы объединений и вероисповедания.

Доклад о правах человека за 2006 г., представленный Комитетом демократии, прав человека и труда, включает в себя еще больший перечень позиций, по которым выявлены нарушения прав человека в регионе. Сюда вошли: неудовлетворительные условия тюремного и предварительного заключения; незаконные аресты и задержания; наличие заключенных и задержанных по политическим мотивам; ограничение свободы слова и печати; ограниченный доступ к Интернету; ограничение свободы собраний и ассоциаций; ограничения в области религии; ограничение права граждан на свободу выбора своего правительства; контроль и запугивание НПО; дискриминация румыноговорящих граждан, использующих латинскую графику; и, наконец, дискриминация гомосексуализма.
Таким образом, в сфере соблюдения прав человека западными правозащитными структурами приднестровское правительство представлено в весьма неприглядном виде. По большинству позиций отмечается отсутствие позитивной динамики, а в некоторых случаях указывается даже на ухудшение ситуации. Естественно предположить, что такое правительство и такой режим не может вызвать симпатий и поддержки со стороны международной общественности.

В свою очередь, нынешнее руководство республики не может согласиться с такой трактовкой состояния прав человека в Приднестровье. Напротив, утверждается, что человек и его права находятся в центре внимания государства, а права и свободы человека и гражданина не только провозглашены высшей ценностью государства и общества в Конституции ПМР, но и обеспечено наличием полного пакета законов, обеспечивающих эти права во всех сферах жизнедеятельности общества. Власти Приднестровья утверждают и готовы доказать, что в республике существуют все признаки демократического общества, в котором соблюдаются права человека на всех уровнях: политическом, социальном, религиозном и информационном.

Таким образом, правозащитная тематика, не будучи предметом переговоров, составляла их фон, причем фон негативный для Приднестровья. В случае же перевода проблематики прав человека в том или ином виде в ее принятой ныне интерпретации в повестку переговоров вызывает риск формирования очередной тупиковой ситуации. Каждая из сторон, скорее всего, будет по-своему интерпретировать правозащитный компонент. Это, в свою очередь, способно создать дополнительный фактор конфронтации.

3. Совершенно очевидно, что непризнанные республики являются новичками в длящейся уже десятилетия дискуссии о правах человека. В этом смысле, а также в силу ряда других причин они представляют собой уязвимые общества.

Соответствовать стандартам, исправлять ситуацию, а тем более противостоять несправедливой критике им крайне непросто. Формирование демократических институтов и практик в условиях политической непризнанности, экономических ограничений и внешних угроз весьма затруднено. Кроме того, следует признать, что складывание региональной приднестровской идентичности отягощено антиприднестровской риторикой, носителями которой является не только контрагент по переговорам – Молдова, но и в значительной степени Запад. Есть также основания говорить о том, что с изменением формата переговоров и появлением новых участников, прежде всего США, эта риторика усилилась.

Отмечая в декабре 2006 г. Международный день прав человека, государственный секретарь Райс заявила о двух важных инициативах США в поддержку защитников прав человека и демократии. Она объявила о создании Фонда правозащитников, которым будет руководить Государственный департамент и который будет оперативно выдавать малые гранты в помощь правозащитникам, остро нуждающимся вследствие государственных репрессий. Эти средства могут идти на покрытие расходов на юридическую помощь, лечение или удовлетворение неотложных нужд семей активистов. Кроме того, Райс издала десять руководящих «Принципов неправительственных организаций», регулирующих отношения правительства с подобными организациями. Эти базовые документы будут регламентировать отношение США к неправительственным организациям, они также будут использоваться при оценке действий других правительств. Эти принципы призваны дополнить документы ООН и других международных организаций о правозащитниках и способствовать всемирной поддержке неправительственных организациях, которые подвергаются нападкам.
Важно отметить, что такие государства, как Россия и Белоруссия, входящие в ближайший круг стран – партнеров Приднестровья оказались под прицелом критики США в правозащитной сфере, что еще больше усложняет ситуацию.

4. Таким образом, кажется очевидным, что, опираясь на мировые достижения человечества в области прав человека, используя весь имеющийся в этой сфере арсенал средств и методов, необходимо вырабатывать иные критерии оценки и подходы в обеспечении прав человека, в том числе в условиях непризнанности.

Что следует считать критерием прогресса в этом случае – обеспечение права на труд, социальные гарантии, поступательное экономическое развитие региона в условиях ограниченности ресурсов и финансовых средств или соблюдение прав сексуальных меньшинств? Поддержка детства, обеспечение приемлемых стандартов в области образования или образцовое, соответствующее современным западным стандартам содержание тюрем? Какой объем обязанностей по соблюдению прав человека должно взять на себя правительство непризнанного государства?

И как мировое сообщество должно реагировать на то, как эти права соблюдаются? Можно ли считать адекватной и беспристрастной правозащитную оценку Госдепартамента США и Комитета демократии, прав человека и труда, если в докладах ничего не говорится об ограничениях роста жизненного уровня и свободы передвижения, возникающих из-за преград в области торгово-экономической и таможенной деятельности?

В документе Комиссии ЕС об укреплении политики европейского соседства в одно ряду стоят такие ценности, поддерживаемые ЕС, как уважение прав человека, продвижение реформ и улучшение условий жизни. Думается, что такая постановка вопроса и такое соотношение понятий и ценностей может стать одним из возможных направлений осмысления проблемы соблюдения прав человека и одним из пунктов повестки переговорного процесса.
Обсудить