Ускоренная реинтеграция Молдовы: красивые мифы и жестокая реальность

Таким образом, как видно из приведённого анализа ситуации, объединение страны до парламентских выборов 2009 года выглядит маловероятным. И, тем не менее, давайте попробуем представить себе, что будет, если, назло врагам, ускоренная реинтеграция нашей страны всё-таки произойдет?

После отказа президента Воронина от подписания «меморандума Козака» отношения между Молдовой и Россией настолько разладились и обострились, что некоторые эксперты заговорили даже о начале «холодной войны», в которой Молдове досталась роль пешки в происходящем на юго-западе Европы геополитическом столкновении Великих Держав.

Россия в ходе этого противостояния нанесла по Молдове несколько очень чувствительных «точечных ударов»: отказалась продавать газ по льготным ценам, подняла цену на электроэнергию принадлежащей РАО ЕЭС Кучурганской ГРЭС, а также ввела эмбарго на молдавскую вино-коньячную и иную сельскохозяйственную продукцию. Последняя мера оказалась, пожалуй, самой чувствительной для Молдовы, так как не только пробила огромную брешь в её бюджете, но и поставила всю молдавскую винодельческую отрасль на грань полного исчезновения.

В 2005 году Россия не признала результаты парламентских выборов в Молдове, которые, чего греха таить, действительно, изобиловали большими и малыми нарушениям принципов демократии. В ходе этих выборов Россия активно, но довольно безграмотно, а потому неэффективно, поддержала молдавскую оппозицию.

Было и многое другое, в частности, массовые облавы на молдавских гастарбайтеров в Москве и высылка их из России. Всё это создало для Молдовы множество проблем, хотя, с нашей точки зрения, Россия задействовала лишь малую часть своего реального арсенала средств и методов давления на неё.

В этой сложной для неё ситуации Молдова начала искать выход в активизации своего участия в ГУАМ, называющего себя в настоящее время «Сообществом Демократических Государств», хорошо зная при этом, что эта организация, созданная по инициативе и при активном участии США, считается в Москве «содружеством против России».

Молдавские власти попытались также, правда, крайне неубедительно, воспротивиться вхождению России в ВТО, фактически выгнали российских наблюдателей с парламентских выборов 2005 года, пошли на арест советника председателя РАО ЕЭС Валерия Пасата, начали обращаться в различные международные структуры с просьбой о содействии в выводе российских войск. В том числе и миротворцев, из Приднестровья и замены их на миротворческие силы стран НАТО или Евросоюза. Было много громких антироссийских деклараций и со стороны самого президента Молдовы Владимира Воронина. Были демонстративные, в пику России, поклоны в сторону США и Запада. Но вот вопрос, к чему привела в итоге вся эта конфронтация? Выиграла ли от этого что-то Молдова?

Если рассматривать ситуацию в общеполитическом плане, то следует признать, что именно конфронтация Молдовы с Россией на фоне зашедшего в тупик урегулирования приднестровского конфликта, а вовсе не какие-то «особые заслуги» её президента Воронина и правительства Тарлева, лежат в основе ряда решений ЕС. В первую очередь, об открытии своего представительства в нашей, практически авторитарной, стране, создания Единого центра выдачи виз, а также соглашения о погранично-таможенной операции ЕУБАМ на приднестровском участке молдавско-украинской границы и расширении формата переговоров по приднестровскому урегулированию.

Молдова получила от ЕС автономные торговые преференции, что открывает перед ней огромные экономические возможности на западном направлении. Возобновилось также финансирование Молдовы со стороны МВФ, который ранее коммунистов особо не жаловал, из-за того что они остановили структурные реформы в стране ( в 2001 -2005 г.г. Республика Молдова не имела практически никаких отношений с МВФ).
Так что, как говорится, нет худа без добра. Конфликт с Россией, фактически, открыл Молдову Европе, дал ей возможность добиться того, чего при иных обстоятельствах было маловероятно. И всё случилось это при том, что воронинская Молдова не провела после 2003 года никаких подлинно демократических реформ. Напротив, в стране имели место контрреформы, происходило усиления авторитарных тенденций. Чего только стоят в этом плане явно антидемократический Закон о партиях, а также изменения в Кодекс о выборах поднимающие до 6% избирательный порог!

НАШИ ПОТЕРИ И ПОРАЖЕНИЯ

Так что, определенные достижения «на макроуровне» в Молдове после 2003 года, конечно, были, но они оказались слишком малы для того, чтобы компенсировать её реальные потери от разрыва с Россией, которые, особенно в экономическом и социальном плане, оказались неизмеримо больше.

Цена на газ выросла с 80 до 213 долларов США за 1000 кубометров, а для конечных потребителей составила более 300 долларов. Многие винодельческие предприятия обанкротились или оказались на грани банкротства, что повлекло за собой ежегодные убытки в размере около 250-300 млн. долларов. Если до введения эмбарго Молдавии принадлежали 65% российского рынка вина, то после запрета, наложенного Москвой на торговлю в России молдавскими винами, Испания, например, заняла 22% этого рынка, Франция – 16%, Германия – 15%. Позиции Молдавии на российском рынке вина были утрачены, как сегодня стало понятно, почти безвозвратно, так как её западноевропейские и заокеанские конкуренты просто так отвоёванные позиции не сдадут. Потери Молдовы от запрета на ввоз в Россию сельскохозяйственной продукции можно оценить примерно в 50 миллионов долларов в год.

Все это привело к печальным экономическим и социальным последствиям для нашей маленькой и небогатой страны. Темп роста ВВП упал в 2007 году с 7% до 3.3% Особенно тяжело пострадала молдавская промышленность, чей бурный рост в 10-15%, один из самых высоких в СНГ, был подорван.
В 2006 году в Молдове начался прогрессирующий экономический спад. Молдавские промышленные предприятия выпустили в этом году продукции на 6,2,% меньше, чем в 2005 году. Одновременно заметно усилились позиции импортеров и возросла роль компрадорской буржуазии в окружении власти. Импорт достиг 3-ёх миллиардов долларов, а экспорт сократился до 1-го миллиарда долларов. Усилилась внешняя зависимость страны, которая за последние 3 года практически полностью растеряла все те остатки своего суверенитета, которые имела до 2003 года.

К примеру, внешний долг Молдовы из-за того, что её правительство заметно подсело на «финансовую иглу» заграничных доноров, вырос с 1,8 миллиарда долларов в 2004 году до 3, 3 миллиарда долларов в 2007 году. То есть, за три последних года внешний долг страны вырос больше, чем за предшествующие 13 лет молдавской независимости!
Инфляция - официально - достигла 15%, но, если проанализировать такую категорию, как «социальная инфляция», то есть рост цен на определенную группу товаров широкого потребления, например, продукты питания (картофель, хлеб, мясо, масло, молоко, яйца, макароны, крупа и т.д.), то окажется, что социальная инфляция, даже по самым приблизительным расчетам, в несколько раз превышает инфляцию «официальную»!

Но существенные потери понесла не только страна, в целом, но и партия власти, в частности. Речь идет о политических последствиях, которые заставили коммунистов задуматься над тем, куда завела Молдову их политика «бодания» с Россией. В 2005 году электоральный результат ПКРМ на парламентских выборах оказался на 5% ниже, чем в 2001 году. ПКРМ проиграла всеобщие местные выборы в Молдове в 2007 году. Никто не гарантирует, и в этом признался сам президент Воронин, что ПКРМ не проиграет парламентские выборы 2009 года. А это грозит правящей сегодня в Молдове партии не просто потерей власти, но и более тяжелыми последствиями для её руководства и актива, поскольку недовольства и недовольных политикой ПКРМ в стране накопилось очень много.

Пострадала в этой молдавско-российской конфронтации, впрочем, не только одна Молдова, но также и непризнанная ПМР, по которой официальный Кишинев нанес несколько очень серьезных политических и экономических ударов. Это и введение миссии EUBAM по контролю за молдавско-украинской границей на её приднестровском участке, расцененное Тирасполем как экономическая блокада Приднестровья. Это и запрет США и «евроструктурами» (по просьбе официального Кишинева) лидерам ПМР въезда на свою территорию. Это и принуждение приднестровских предприятий, работающих на экспорт, регистрироваться в Кишиневе, поскольку вывоз их продукции за границу стал возможен только при наличии молдавских сертификатов. Дело дошло даже до того, что на границе Приднестровья с Украиной был вырыт глубокий ров украинскими экскаваторами. Остановилось железнодорожное сообщение транзитом через Приднестровье. Все это привело к значительным экономическим потерям для непризнанной ПМР.

В 2007 году, по словам спикера Верховного Совета Приднестровья, рост инфляции составил почти 30 %. Только один год «блокады» привел к снижению деловой активности и потерям экономики Приднестровья на сумму более 500 млн. долларов, а по данным Александра Карамана, советника Григория Маракуцы - 700 миллионов USD. Произошел сильный спад в промышленности. Если в 2005 году, объём промышленной продукции составлял 5691,0 миллионов приднестровских рублей, то в 2006 – только 4432,2, то есть на 24% меньше в сопоставимых ценах. По данным румынского издания «Ziua», только в 2007 году ПМР покинуло свыше 9000 человек.

Следует признать, что, если бы не десятки миллионов долларов, которые ПМР получила в качестве гуманитарной помощи от России, если бы не несколько сотен миллионов долларов гуманитарной помощи, которые Запад дал Молдове, то данное противостояние вообще могло окончательно разрушить экономику и социальную сферу на обоих берегах Днестра. Во всяком случае, противостояние Молдовы с Россией на несколько лет замедлило модернизацию страны. Более того, молдавско-российский конфликт поставил под угрозу саму государственность Республики Молдова.
Угроза надвигающейся катастрофы заставила как Молдову, так и ПМР искать точки соприкосновения, какие либо разумные и приемлемые выходы из сложившейся кризисной ситуации. Явную заинтересованность в этом проявила и Россия, особенно после Бухарестского саммита. Да и президенту ПМР Игорю Смирнову, быстро теряющему свой прежний высокий рейтинг, тоже приходится считаться сегодня с местной оппозицией, которая начинает заметно набирать силу и активизироваться. Проявив добрую волю и заняв конструктивную позицию в возобновившихся молдавско-приднестровских переговорах, Смирнов имеет реальную возможность заработать дополнительные очки.

Что касается собственно России, то её нынешняя тактика в отношении Молдовы и Приднестровья позволяет ей нанести болезненный удар по амбициям соседней Украины, которая теряет инициативу в разрешение приднестровского конфликта, а значит, теряет статус регионального лидера.

«ХОЖДЕНИЕ В КАНОССУ» ПО-МОЛДАВСКИ

Говорить о том, что встреча между Владимиром Ворониным и Игорем Смирновым, состоявшаяся 11 апреля 2008 года в Бендерах, стала для всех полной неожиданностью, конечно же, нельзя.

Дело в том, что, несмотря на отсутствие целых два года каких-либо переговоров между Кишиневом и Тирасполем, этой встрече предшествовали многочисленные контакты между молдавским президентом Владимиром Ворониным и президентом России Владимиром Путиным. Президент Молдовы использовал для этих контактов не только саммиты СНГ, но даже неформальные встречи глав государств СНГ, ни к чему не обязывающие и ничего, по большому счету, не решающие.
За последнее время официальный Кишинев, чтобы хоть как-то сгладить и минимизировать противоречия, накопившиеся в отношениях между Молдовой и Россией, шаг за шагом сдавал свои позиции и уступал везде, где только можно было уступить.

Президент Воронин согласился освободить из заключения и выпустить из страны Валерия Пасата, а также заявил о возможности выхода Молдовы из ГУАМ, что нанесло серьезнейший удар по амбициям устремившейся в НАТО Украины стать региональной державой.
Молдова, устами президента Воронина, неоднократно заявляла о признании итогов приватизации в ПМР, вследствие которой, кстати, более 75% приднестровской собственности уже находится в руках российских кампаний.

Последние заявления руководства Молдовы о намерении добиваться международного признания нейтрального статуса страны на Бухарестском саммите НАТО, ровно как и смена правительства Василия Тарлева, тоже важное звено этой логической цепочки.
Всем понятно, что отставка премьера Тарлева - это ничто иное, как попытка президента Воронина переложить вину за ухудшение молдавско-российских отношений «с больной головы на здоровую». Создается впечатление того, что «главный виновник» ухудшения этих отношений наказан, преграды убраны и теперь пора начинать всё заново, так сказать, с чистого листа.

С другой стороны, международное признание Молдовы нейтральной страной сильно бьет по позициям Украины в регионе, снижает не только ее шансы вступления в НАТО, но и создаёт определенное геостратегическое кольцо вокруг данной страны.

Пропагандистское нагнетание официальным Кишинёвом напряженности в отношениях с официальным Бухарестом тоже является своеобразной данью с целью создания наилучших предпосылок для полномасштабного возобновления политических и экономических отношений с Россией.
Для молдавского президента Воронина очень важно добиться позитивного отношения со стороны трех влиятельных российских структур. Во-первых, коммерческих, что было сделано путем открытия рынка телекоммуникаций для российской компании. Во-вторых, военных, для чего было сделано заявление о международно признанном нейтралитете. В-третьих, церковных, для чего была объявлена война с Бессарабской Митрополией, за успехи в которой, кстати, президент Воронин получил орден от Московского Патриарха.

К сожалению, несмотря на все уступки, Молдова в переговорах с Россией и Тирасполем, фактически, потеряла все свои козыри. Сегодня ни у Молдовы, ни пытающегося сохранить на неё своё влияние Запада, не остается абсолютно ни одного весомого аргумента или острого инструмента для давления на Россию. Особенно очевидно это стало после признания США и странами НАТО независимости сербского автономного края Косово.

Сильно укрепив позиции России, это событие, одновременно, сделало позиции Молдовы очень уязвимыми. Угрозы американских и натовских «ястребов» об «изгнании» России из «Большой восьмерки» нереальны. Молдова уже подписалась за вхождение России в ВТО. На заседании ООН делегация Молдова предпочла отмолчаться. Молдова не выступила против России в Конгрессе США. Да и на встречу со Смирновым молдавский президент Воронин поехал в Бендеры, то есть на территорию Приднестровья, поскольку тот отказался встречаться с ним в Кишиневе.
В Кишиневе Игоря Смирнова назвали бы «главой тираспольской администрации», а вот в Бендерах Воронина встречал никто иной, как Президент ПМР Смирнов, как было написано на всех официальных вывесках. Как говорится, почувствуйте разницу. И, как ни странно, Воронин с этим смирился, хотя до этого публично обещал, что никогда не сядет за один стол переговоров с «этим бандитом» Смирновым.

ШАНСЫ ОКОНЧАТЕЛЬНОГО УРЕГУЛИРОВАНИЯ КОНФЛИКТА

По здравому размышлению, несмотря на оптимистические заявления и в Кишиневе, и в Тирасполе в связи с возобновившимися контактами между Ворониным и Смирновым, приходится констатировать, что реальные шансы успешного, быстрого и окончательного урегулирования конфликта, в результате которого удалось бы реинтегрировать Молдову, минимальные.

Дело в том, что продолжают сохраняться определенные юридические, политические, психологические и экономические факторы, которые не способствуют успешному завершению переговорного процесса.
О политико-юридической стороне этого вопроса уже много писалось. Речь идет о необходимости изменений в молдавском Кодексе о выборах, чтобы включить в общий избирательный процесс и Приднестровье. А это, согласно молдавскому законодательству, за пол года до выборов делать нельзя. В июне-июле 2008 года начинаются парламентские каникулы в Молдове, а в сентябре, когда парламент возобновит свою работу, будет уже слишком поздно.

То же самое и с Законом 2005 года о принципах урегулирования приднестровского конфликта. Данный Закон в своём нынешнем виде был принят вовсе не для достижения урегулирования приднестровского конфликта, а, скорее всего, наоборот, для его консервации. Это признают даже сами некоторые молдавские законодатели, правда, только в частных беседах.
Чтобы отменить данный закон, нужно 2/3 голосов депутатов парламента, а их у ПКРМ сегодня нет. Хотя, если напрячь ХДНП и Демпартию Дьякова, эти голоса можно набрать. Но если эти партии проголосуют за отмену «Закона 2005», это приведет к их политическому самоубийству.

И всё же, изменить или отменить законы неизмеримо легче, чем устранить те политические преграды, которые существуют сегодня на пути приднестровского урегулирования. Речь идет о том, что ПМР стремится интегрироваться в Россию, а устремления Молдовы направлены на Запад, в Евросоюз. Имеет место и боязнь Запада и Украины потерять инициативу в переговорном процессе, которая провоцирует сопротивление с их стороны принятию решений, которые кажутся ими в большей степени соответствующими интересам России и ПМР.

Но самое главное препятствие в процессе урегулирования конфликта возникло после того, как на встрече в Бендерах Игорь Смирнов вручил своему молдавскому визави Владимиру Воронину проект Договора о дружбе и сотрудничестве между Молдовой и ПМР, в котором говорится о равноправных государственных отношениях между Молдовой и Приднестровьем.
То есть, вопрос стоит так: вначале признайте нашу (ПМР) независимость, а потом, давайте договариваться о конфедерации. Понятно, что Тирасполь не мог бы этого потребовать без молчаливого согласия России. Ведь за спиной ПМР находятся несколько референдумов, где население проголосовало за независимость и сближение с Россией. Всё это, безусловно, существенно затрудняет переговорный процесс.

Вполне очевидно, что, при наличии такого рода факторов, разрешение конфликта в рамках унитарного государства, в принципе, невозможно. Что касается США и Запада, в целом, то им, скорее всего, абсолютно всё равно, будет ли здесь федерация или конфедерация, главное для них - региональная безопасность, для обеспечения которой они настаивают на выводе российских войск.
Чего же реально требуют Тирасполь и Москва? О каких политических гарантиях урегулирования идёт сегодня речь? Есть ли возможность у Кишинёва их удовлетворить, не поступаясь при этом своими национальными интересами?

С нашей точки зрения, если Тирасполю будут гарантированы чёткие квоты в молдавском Парламенте, то есть 19-20 депутатских мандатов, если приднестровской депутатской фракции будет дано право «вето» на любой закон, по каким-либо причинам не устраивающий Левобережье, мы получим так называемую «сообщественную демократию», свойственную Индии, Голландии, Бельгии.

Эта форма устройства власти практически невозможна в унитарном государстве. Она требует федеративного или конфедеративного устройства будущего реинтегрированного молдавского государства. При этом, скорее всего, придется признать и правосубьктность Гагаузии, так как измениться международный статус объединённой страны. Надо будет найти и самому Игорю Смирнову достойную его нынешнего высокого статуса в ПМР функцию в новой пирамиде власти. Политической элите Молдовы надо быть готовой и к этническому переделу власти, который станет неизбежным после прихода в её структуры большого количества представителей высшей приднестровской номенклатуры, большинство которой составляют русские и украинцы.

Предложенный выше вариант вполне возможен и жизнеспособен, но не лишен существенного недостатка. Дело в том, что при таком устройстве объединенного молдавского государства будет сильно тормозиться процесс принятие важных политических решений и, главное, будет законсервировано разделения в обществе по многим параметрам, что затруднит реальную реинтеграцию страны. Более того, рано или поздно это может привести к новому конфликту и, как следствие, «разводу» Тирасполя с Кишинёвом.

Вот так нам представляется «политическая гарантия», которую, наряду с постоянным, международно признанным нейтралитетом, требует от Молдовы Россия. Но может ли России быть уверенной в том, что данные ей сегодня нынешними властями Молдовы гарантии о нейтральном статусе страны будут вечны и нерушимы? Увы, нет. Ведь гарантий того, что другие люди во власти в Кишиневе могут пойти на совсем другие решения, в том числе и на отказ от нейтралитета, на вступление в НАТО, не существует. А депутатов парламента легко подвергнуть прессингу, запугать, подкупить, что они проголосовали за такое решение. И никакое право «вето» тут не поможет. На каждый хитрый замок, как известно, всегда есть своя отмычка.
Но надеяться на то, что Россия откажется от своих требований относительно этих гарантий не приходится. Россия сегодня ведёт себя намного жестче, чем в 2003 году, и потому, скорее всего, потребует от Молдовы дополнительно ещё, как минимум, 3 серьёзных уступки.

Во-первых, приватизации энергораспределительных сетей в пользу РАО ЕЭС России.
Во-вторых, согласия на размещение российской военной базы на своей территории. На всякий случай. Ведь о каких серьёзных международных гарантиях нейтралитета может идти сегодня речь, когда повсюду отмечается кризис международного права? Примеры у всех перед глазами - Ирак, Афганистан, Косово. Так что, сегодня признают нейтралитет, завтра отменят. Тем более, что Москва ещё не забыла, как президент Воронин вначале парафировал, а потом отверг «меморандум Козака».
Молдова, к тому же, состоит с блоком НАТО в соглашении о «партнерстве ради мира», проводит перестройку своих военных и иных силовых структур по его стандартам, что является первым шагом, с точки зрения самих американских политологов, для последующей полномасштабной интеграции в Северо-Атлантический альянс.
Так что, не имея своей военной базы в Молдове Россия просто не сможет иметь какие-либо серьёзные гарантии того, что Кишинёв завтра не примет решения о вхождении в НАТО. Это также будет важнейшим фактором сдерживания устремлений в НАТО властей Украины. Тем более, что последняя уже попросила Россию вывести свой флот из Севастополя в 2015 году. Поэтому Россия будет стараться удержать своё военное присутствие в Молдове любой ценой. Как, кстати, и на Украине. Таковы суровые законы реальной геополитики.
Но как же тогда быть с нейтралитетом Молдовы? Думается, решить эту проблему можно будет достаточно просто: вывод российских военных, в том числе миротворцев, будет жёстко увязан с полным и окончательным разрешением конфликта на Днестре. Российский военный арсенал объявят приднестровским, тем более, что многие российские солдаты уже владеют и приднестровским гражданством.
В-третьих, российское присутствие в Молдове невозможно без укрепления Русской православной церкви. Поэтому Россия может потребовать запрещения или, как минимум, жестких ограничений на деятельность Бессарабской Митрополии. Ведь укрепление Бессарабской Митрополии автоматически означает вхождение Молдовы в духовное румынское (а через него – в евроаталантическое) пространство. Последние заявления Воронина о том, что Молдова обратится в ЕСПЧ с требованием запретить Бессарабскую Митрополию на своей территории, косвенно подтверждают эту нашу гипотезу.

Будет ли сопротивляться всему этому Запад? Без сомнения, будет. Но сопротивление Запада не имеет шансов на успех, если в самой Молдове не будет тех, кто также будет сопротивляться принятию решений, устраивающих Россию.

Сегодня, однако, после голосования в парламенте Молдовы 4-го апреля 2005 года большей части «непримиримой оппозиции» за избрание лидера правящей ПКРМ Воронина президентом страны, сопротивляться этому некому. В принципе у Молдовы сегодня выбор невелик: стать протекторатом либо России, либо Евросоюза. Третьего не дано.
Конечно можно рассуждать о моральных и психологических факторах такого выбора. К примеру, о каких «мерах по укреплению доверия» между Молдовой и Приднестровьем можно говорить, когда встреча Воронина и Смирнова опять происходила при закрытых дверях, а представители СМИ не были на неё допущены? Когда все вокруг толкуют о каком-то «пакетном соглашении», но никто толком не знает, о чём вообще идёт речь.

Нельзя не учитывать также и психологический фактор. И в Приднестровье, и в Молдове уже сформировалось целое поколение граждан, видящих в другой части некогда единой, а теперь расколотой страны лишь «врагов», питающих недоверие и даже ненависть друг к другу. Как их тут объединишь, не добившись коренного перелома в их сознании, в которое уже почти двадцать лет сознательно и целенаправленно вбиваются совсем другие мысли и настроения?

Важен также и политико-экономический фактор. До тех пор, пока Молдова не станет богатой, быстро развивающейся страной, в которой неуклонно соблюдаются права человека, ни о каком стремлении приднестровцев объединиться с ней говорить не приходится. Любое объединение, в том числе и с применением военной силы, в этом случае будет искусственным, хрупким, недолговечным. Как говорил ещё Наполеон, «штыками можно сделать всё, но вот только сидеть на них очень неудобно».

ВОЗМОЖНЫЕ РЕЗУЛЬТАТЫ РЕИНТЕГРАЦИИ

Таким образом, как видно из приведённого выше анализа ситуации, объединение страны до парламентских выборов 2009 года выглядит маловероятным. И, тем не менее, давайте попробуем представить себе, что будет, если, назло врагам, ускоренная реинтеграция нашей страны всё-таки произойдет?

Прежде всего, надо чётко понимать, что объединение в форсированном темпе Молдовы означает ничто иное, как её полную переориентацию с Запада на Восток. Аргументы просты и вполне реалистичны: вся экономика страны будет связана с Россией.

Надо учитывать и то, что у Украины в связи с реализацией такого варианта реинтеграции Молдовы появиться большие проблемы с вхождением в НАТО.

С другой стороны, у Молдовы есть возможность укрепить свою государственность за счет больших денег, которые готовы дать ей российские и евроатлантические доноры, а также за счет значительного роста объема ВВП и доли промышленности в его структуре.
Такой поворот означает и укрепление позиций ПКРМ, гарантирует партии Воронина победу на парламентских выборах в 2009 году на фоне ослабления влияния ЕС и США в регионе. Нет сомнений, однако, что это чревато дальнейшим укреплением авторитарных тенденций в Молдове.

Можно ли что-то сделать для того, чтобы хотя бы частично сбалансировать процесс реинтеграции? Представляется, что для этого, прежде всего, необходимо, чтобы:
- ЕС стал активным игроком в этом процессе, а не пассивным наблюдателем. Для этого нужны не декларации о намерениях, а дальнейшее расширение торговых преференций, выделяемых Молдове и ПМР. Для Молдовы ЕС должен будет расширить преференции на сельскохозяйственную продукцию, а для ПМР - на промышленную.
- Удалось убедить Россию списать те более 1,5 миллиарда долгов ПМР за поставки газа.
- Был разработан новый «план Маршалла» для объединённой Молдовы, согласно которому, несколько десятков миллиардов долларов инвестируются в конкретные проекты по направлениям, по которым сегодня начали работать 5 рабочих групп. То есть речь идет не просто о деньгах данных Молдове «на затраты» по реинтеграции. Их – в таком виде – просто разворуют. Речь идёт и не о «подачке». Речь идёт о конкретных, четких инвестициях со скорой экономической отдачей, под строгим контролем со стороны стран - субъектов переговорного процесса, плюс структур ООН и ОБСЕ.
- Было обеспечено более широкое участие России, ЕС и других международных структур в проекте Джурджулештского терминала на Дунае, в том числе их давление на Украину для получение её согласия на расширения территории терминала, что позволит значительно увеличить экономический потенциал объединённой страны.
- Никакие политические реформы не проводились до претворения данных проектов в жизнь, хотя бы на это потребовалось несколько лет. Если же политика вновь пойдет впереди инфраструктуры, социальной сферы, культурного и экономического сотрудничества, интеграция страны неизбежно потерпит фиаско. В данном случае, будет лишь чисто политической проект, имеющий целью консервацию нынешних молдавских и приднестровских элит у власти.
- Переговоры велись попеременно в Москве, Одессе и Брюсселе.
- Была обеспечена максимальная транспарентность переговорного процесса с широким вовлечением в него молдавского и приднестровского гражданского общества, а также политических партий.

Обсудить