Почему Воронин так боится Брагиша?

Ох, как прав был английский историк Джон Актон, который считал, что «власть развращает, а абсолютная власть развращает абсолютно»!

Лидер правящей в Молдавии Партии коммунистов Владимир Воронин постоянно заявляет, что ни одна другая политическая партия в стране не может составить конкуренции ПКРМ на парламентских выборах, а потому он лично никого из соперников в борьбе за власть совершенно не боится и в расчёт не принимает.

Известные факты, однако, убедительно говорят совсем о другом. Есть, оказывается, в Молдавии один политик, которого Воронин очень даже боится. Это никто иной, как экс-премьер-министр Молдавии, лидер Социал-демократической партии, депутат парламента Дмитрий Брагиш.

С 2001 года, когда ПКРМ стала правящей, а Владимир Воронин уселся в президентское кресло, и по сей день он то и дело в своих выступлениях – к месту и не к месту - упоминает имя Брагиша, неизменно представляя всю его деятельность в таких нарочито мрачных тонах, что ни у кого не остаётся сомнений в том, что именно Брагиш и является его главным врагом. Ведь почему-то из всех молдавских оппозиционных политиков Воронина тревожит и пугает только один Брагиш.

Даже сегодня, когда партия Брагиша находится ещё в стадии развития и становления, а потому прохождение в парламент в 2009 году явится для неё большим успехом, Воронин упорно продолжает воевать с этим политиком. Невзирая на то, что сам Брагиш ведёт себя весьма пассивно, а в своих выступлениях неизменно политкорректен, Воронин, раз за разом, прицельно бьёт только по нему, допуская при этом, мягко говоря, весьма значительные перегибы и отклонения от истины.

В 2007 году, например, выступая на телевидении, Воронин, говоря об оппозиционных политиках, отметил известный только ему самому «позитивный конструктивизм» Юрия Рошки и Дмитрия Дьякова, но, одновременно, с жесткой критикой обрушился на Дмитрия Брагиша. В 2008 году со стороны Воронина снова последовали различные обвинения в адрес Брагиша.

По этой причине у молдавских граждан складывается впечатление, что, несмотря на невысокий рейтинг самого Брагиша и его партии, Воронин больше всего боится именно этого политика и считает его наиболее опасным соперником на предстоящих в 2009 году парламентских выборах.

Так что, может быть правы те эксперты, которые утверждают, что не за горами то время, когда социал-демократы вытеснят коммунистов с политической арены Молдовы?

Впрочем, по нашему мнению, если это случится, то особой заслуги в этом Брагиша и его партии не будет. Просто коммунисты уже прошли фазу «брежневского застоя» и находятся теперь в стадии упадка периода недолгого правления Черненко. Им осталось теперь - под руководством своего нового главного идеолога Марка Ткачука - пройти этап «перестройки», после чего на этой партии можно будет окончательно поставить крест.

Поэтому причина неизменно плохого отношения Воронина к Брагишу видится совсем в другом. Есть, судя по всему, две взаимосвязанные причины, предопределяющие столь ярко выраженное неприятие Ворониным этого политика.

Во-первых, Воронин не может не понимать, что та модель экономического развития, которую небезуспешно пытался проводить в жизнь в 1999 – 2000 г.г. Брагиш, и то, что сделала с экономикой за последующие семь лет его собственная команда, это абсолютно разные модели.


Брагиш, будучи премьер-министром, строил экономику, ориентированную на развитие экспортного потенциала страны, пытался найти альтернативу традиционным видам энергетики, требовал сосредоточить внимание на энергосберегающих технологиях, развивал экономические связи на Западе и Востоке.

Воронин пошел по другому пути, по общему мнению, тупиковому. Он отдал страну на откуп олигархам-импортерам, по странному стечению обстоятельств, оказавшихся людьми, близкими к «Семье». Он не сумел модернизировать молдавскую энергетику. Своей крайне неудачной внешней политикой Воронин нанес значительный урон молдавскому экспорту, особенно сельскохозяйственному.

Поэтому Воронина всё более беспокоит, что многие в Молдове все это не только видят, но и говорят о его большой ошибке, когда он в 2001 году не дал возможность Брагишу и дальше поработать на посту премьер-министра.

Во-вторых, Воронина не может не раздражать тот факт, что и на Западе, и на Востоке многие влиятельные политики и сегодня считают, что возращение Брагиша в большую политику было бы благом для Молдовы.

Безусловно, Воронин, давая 25 апреля 2008 года интервью Старышу, не мог не знать, что в это самое время Брагиш находился в Москве в качестве гостя на съезде партии «Справедливая Россия» Сергея Миронова. Но для Воронина, считающего себя единственным, кому позволено определять характер отношений Молдовы с Россией, вторжение кого-либо иного в эту важную для него сферу политической деятельности является особо раздражающим фактором. Отсюда и его желание сказать что-то такое, что настроило бы Россию против Брагиша. Следуя своей привычке, вначале говорить, а потом уже думать о том, что сказал, Воронин элементарно соврал, заявив, что Брагиш якобы публично сжигал в 2003 году портреты Путина.

Весьма характерно для удушливого морально-политического климата нынешней Молдовы, что «профессиональный журналист» Старыш, который прекрасно знал, что сказанное Ворониным - это откровенная ложь, вместо того, чтобы поправить президента, лишь слащаво заулыбался и…благоразумно промолчал.

Да, ложь, конечно, вскрылась. Но, учитывая, что лживое утверждение Воронина прозвучало на ТВ, а опровержения появились лишь в оппозиционных газетах, эта ложь пошла гулять не только по Молдове, но и за её пределами. Что, в принципе, и требовалось президенту Воронину, которого моральные аспекты этой истории ничуть не беспокоят.

Ох, как прав был английский историк Джон Актон, который считал, что «власть развращает, а абсолютная власть развращает абсолютно»!

Обсудить

Другие материалы рубрики