Иван Грек: "Вашингтон не настроен решать Приднестровскую проблему по московско-кишиневскому сценарию"

Этот ход – обратиться за советом к народу. Это демократический путь. Но референдум по объединению, суверенитету и нейтралитету только тогда будет иметь силу, когда он охватит население всей Молдовы в ее границах на январь 1990 г.

В последнее время появилась масса публикаций по проблеме территориальной реинтеграции Республики Молдова в свете имеющих место переговоров Кишинева с Москвой. К большому сожалению, за очень редким исключением, все они являются ангажированными геополитическими и внутри партийными заказами, преследующие весьма определенные политические цели. И ожидать от этих материалов объективности и независимой позиции авторов не приходится.

Здесь предпринята попытка представить читателю такой объективный анализ. При этом с позиции политического суверенитета и нейтрального статуса Республики Молдова, а также этнополитического равноправия ее граждан – твердого фундамента национально-государственной объединительной идеи, на основе которой только и может наша страна сохраниться на политической карте в Юго-Восточной Европе.

Ограниченный объем статьи вынуждает выбрать из двух факторов, от которых зависит, состоится приднестровское урегулирование или нет, внешнеполитический, поскольку он является доминирующим. То есть, ключи от его решения находятся в Москве и Вашингтоне, а не в Кишиневе и Тирасполе. К сожалению, ЕС на сегодня не является самостоятельным геополитическим игроком. Брюссель полностью зависит от политики Вашингтона в Юго-Восточной Европе. Поэтому очень важно выяснить политику РФ и США в Приднестровском вопросе, хотя бы на временном отрезке 2003–2008 гг.

На протяжении этих 5–6 лет Москва дважды предприняла реальные шаги, ведущие к объединению двух берегов Днестра. Однако это концептуально разные геополитические шаги, хотя и в одном и в другом геополитические интересы России в Молдове присутствуют.
Меморандум Козака 2003 г. имел своей целью сохранить геополитические приоритеты Москвы в Пруто-Днестровском междуречье. Это подтверждается включением в его текст статьи о 20-летнем присутствии российских войск на Днестре, а также фактический – не формальный – перенос столицы государства в Тирасполе. Следует подчеркнуть, что именно этот Меморандум, а не украинские выборы конца 2004 г., был первым сигналом геополитического возвращения Российской Федерации в Юго-Восточной Европе. Он был неудачным, поскольку после самовольного ухода Кремля из правобережной Молдовы в предыдущее десятилетие, а также добровольной передачи Ельциным Вашингтону в Стамбуле одного из ключей в Приднестровском урегулировании, его геополитические позиции в Кишиневе находились тогда на нулевой отметке. К 2003 г. позиции Запада в столице Республики Молдова были на порядок весомее кремлевских. Поэтому Вашингтон и Брюссель не могли согласиться решать приднестровский вопрос на московских условиях. Президент Воронин вынужден был принять ультиматум Запада, ибо в противном случае в Кишиневе произошла бы смена власти. При развитии событий по такому сценарию, ни о каком объединении двух берегов Днестра не могло быть и речи – ни тогда, ни впоследствии. Запад пропустил мимо ушей, отмахнулся от геополитической заявки России. Но и не реалистичность предложений Москвы в Меморандуме Козака, не учитывавших, что в Приднестровском урегулировании уже был еще один ключ, в Вашингтоне, также стали причиной того, что тогда не удалось выйти на заключительные и всех устраивающие решения.
Провал Меморандума Козака означал, что только одним ключом, Кремля или Белого дома, приднестровская проблема не решается.
Не от В. Воронина зависело тогда быть ли Молдове объединенной. И если подписание Меморандума Козака означал утрату им власти и снятие вопроса об объединении страны, то факт его не подписания, при всех издержках, которые произошли и свидетелями которых мы были, оставлял шанс вернуться к рассмотрению этого замороженного конфликта.

Спустя 5 лет Москва предлагает другой подход в Приднестровском урегулировании. Он основан на том, что Кремль отказывается от геополитической монополии в Республике Молдова, но сохраняет здесь свое экономическое и гуманитарное присутствие, как часть такового присутствия и со стороны Запада. Что касается политического аспекта, как и военно-политического, то Москва предлагает не Кишиневу, а Вашингтону согласиться на нейтральный статус как условие решения вопроса об объединении страны. При этом РФ настаивает на международных гарантиях этого статуса, которые вступают в силу одновременно с подписанием документа по Приднестровскому урегулированию. Конституционный нейтралитет Республики Молдова таким обрамляется международными гарантиями, следовательно, он не может быть пересмотрен Кишиневом ни при каких обстоятельствах. А это означает, что политический суверенитет Республики Молдова должен гарантироваться государствами-подписантами и ЕС, которые получают право пресекать попытки сопредельных государств посягнуть на ее территорию. Это – реалистическая позиция Москвы, которая стремится таким образом уберечь Республику Молдова от любого иностранного военного присутствия, а себя – от натовского приближения к российским границам.

Каково отношение Вашингтона, а вслед за ним и Брюсселя, к новым концептуальным подходам Кремля к замороженному конфликту в Молдове? До последнего времени отсутствовала публичная реакция со стороны ведущих политических игроков этих столиц. Так, между прочим, они вели себя и в ноябре 2003 г., когда только в последний момент высказались решительно против Меморандума Козака.
Вместе с тем, анализ интервью президента В. Н. Воронина московскому корреспонденту газеты «Коммерсант», а также интервью специального представителя ЕС в Молдове Калмана Мижея этому же корреспонденту, как и публичные высказывания наших политологов прорумынской ориентации уже дают основание заключить, что Запад в лице Вашингтона и Брюсселя хотя внешне демонстрирует, что не определился по вопросу о взятии на себя обязательств по международным гарантиям нейтралитету Республики Молдова, но внутренне он настроен против. А на днях эта их негативная позиция была озвучена на международной конференции в Кишиневе. Она же присутствует и в заявлении президента США Джоржа Буша-младшего, в котором предложение Москвы о международном признании нейтралитета Молдовы не упомянуто в качестве составляющей ее политического суверенитета и Приднестровского урегулирования. Как оценить эту позицию Вашингтона? Именно его, а не Брюсселя, у которого нет собственной, отвечающей интересам Западной Европы, геополитики.
В ней, несомненно, присутствует элемент замаскированного политического торга. Не исключено, что США, в конце концов, могли бы согласиться на предложение Москвы. При условии, что и Кремль пойдет на встречу Вашингтону в решении важной для него международной проблемы, по которой у Москвы иная позиция.

Но мне представляется, что политика США по Приднестровскому урегулированию – не тактический ход, а военно-политическая стратегия, рассчитанная на полное вытеснение России из геополитического пространства Юго-Восточной Европы. Предложение Москвы, во-первых, как раз и ограничивает военно-политическую стратегию Вашингтона, пусть и на таком крошечном кусочке земли как Пруто-Днестровского междуречье. Во-вторых, Москва, считают за океаном, не является равноправным геополитическим партнером Вашингтону, и потому она не может выдвигать условия, затрагивающие интересы сверхдержавы. В-третьих, что бы там ни говорили, в своей геополитике в Юго-Восточной Европе Вашингтон исходит из того, что в этом регионе Европы, чтобы разорвать славянский мир и выдавить Россию, он будет использовать воссозданную им Великую Румынию – одну ее. Следовательно, в долгосрочном плане Республике Молдова нет места в геостратегии Вашингтона. А международные гарантии нейтралитету Молдовы со стороны США означают политическое присутствие здесь еще одного государства, нейтральный статус которого не вписывается в военно-политическую стратегию Вашингтона.

Все это и многое другое дает основание говорить, что Вашингтон не настроен решать Приднестровскую проблему по московско-кишиневскому сценарию. Сам факт того, что Белый дом не выдвигает собственного сценария приднестровского урегулирования, служит подтверждением сказанному. Его концепция решения этой проблемы состоит из одной составляющей – вывода российских войск из Приднестровья. Что касается других компонентов, таких как политический суверенитет и конституционно провозглашенный нейтралитет, то Вашингтон отлично понимает их временный характер и так их воспринимает, хотя из тактических соображений говорит иное.
В частности, за океаном знают о 142-й статье Конституции Республики Молдова, предусматривающей возможность пересмотра политического статуса молдавского государства путем референдума с результатом 50 процентов плюс один голос «за». Если будут международные гарантии нейтралитету Молдовы, тогда 142-я статья подлежит изъятию из Конституции. Зачем это нужно Вашингтону?

Таким образом, решение Приднестровской проблемы на основе территориальной целостности Молдовы, ее политического суверенитета и международно признанного нейтралитета зависит от Вашингтона, поскольку Москва согласна на такой сценарий политической нормализации в Пруто-Днестровском междуречье. Только московский ключ не открывает дверь к объединению двух берегов Днестра, как не может открыть эту дверь только вашингтонский ключ – пока не может. Это аксиома приднестровского урегулирования, и тот, кто утверждает, что ключи находятся только в Москве либо политически блефует, будучи не случайно ангажированным, либо занимается не своим делом.

А что же нынешнее руководство Кишинева? Нет сомнения, что оно, прежде всего президент В. Н. Воронин, хотят решить приднестровскую проблему. Но верно также и то, что его командой допущены ошибки, а если быть абсолютно объективным – политические просчеты. Президента Воронина критикуют непрерывно и кому не лень, но если разобраться, то непонятно за что. Никто не вникает в природу этих ошибок и просчетов – ни те, кто критикует, ни те, кого критикуют.

Как мне представляется, в ноябре 2003 г. политическая ошибка власти заключалась в том, что она просчиталась в оценке реакции Вашингтона, продублированной Брюсселем, на Меморандум Козака. По всей видимости, и Москва переоценила возможности руководства Молдовы идти до конца. В том смысле ошиблась, что просмотрела, или проигнорировала силовые варианты действий кишиневской оппозиции против Меморандума Козака с целью свержения власти. Именно эти просчеты, и Кишинева и Москвы, были решающими, потянувшими за собой и другие и заморозившие переговоры по Приднестровской проблемы на несколько лет.

Предпринимая новую попытку выйти на окончательное решение вопроса по объединению двух берегов Днестра, Кишинев и Москва, скорректировали свои позиции, вышли на новый концептуальный подход, судя по той информации, которая просочилась в печать. Более того, Запад был постоянно в курсе переговоров двух столиц, он не может утверждать, что был в неведении. Если его что-то не устраивало, он всегда мог выступить со своим видением, предложить свою концепцию, в крайнем случае, донести свою точку зрения до переговорщиков. Ничего это сделано не было. Значит, Запад выжидал, для того, чтобы теперь заявить: нет международным гарантиям нейтралитету Молдовы, следовательно, нет решению Приднестровской проблемы и нет политическому статусу Республики Молдова.

Переговоры Кишинева с Тирасполем, только что начавшиеся, важны с точки зрения того, что сама концепция решения проблемы объединения оговорена посредниками и наблюдателями условием их проведения. Нет переговоров между ними – нет и движения в сторону урегулирования. Но как только они начались, Запад дает понять Кишиневу и Тирасполю, что решение может иметь силу только в формате 5+2. То есть, даже если они договорятся, решение не вступит в силу без согласия Запада. Но согласия Запада на условиях международных гарантий нейтралитету Молдовы не будет. Получается парадоксальная ситуация: Запад и Тирасполь играют в одной команде, поскольку они не хотят реинтеграции Молдовы. Если даже Москва согласится на вариант приднестровского урегулирования на основе унитарного характера молдавской государственности, но с тем, что он будет подкреплен нейтралитетом Молдовы с международными гарантиями, то и тогда Запад его торпедирует. И логика в таком его поведении есть. Во-первых, если Москва пошла на попятную – отказ от концепции Меморандума Козака – один раз, то со временем она может еще раз отступить. Запад не торопится, время работает на него. Во-вторых, Вашингтон и Брюссель понимают, что предложенный план урегулирования отношений между Кишиневом и Тирасполем – это в пику их действиям в Косово, и им эта пика не нужна.

Политика Вашингтона и поддерживающего его Брюсселя ставит нынешнее руководство Республики Молдова в положение цугцванга, когда любой из двух альтернативных ходов, который оно сделает – геополитически проигрышный. Если пойти на решение вопроса вопреки Западу, то Молдова остается в рамках конституционного нейтралитета и с одновекторной геополитической ориентацией, которая может быть действенной, если власть выдержит силовое давление со стороны оппозиции. На такой путь Кишинев мог пойти в 2003 г., но не пошел, и на то были веские основания. А что будет в случае проигрыша парламентских выборов 2009 г. и прихода оппозиции к власти?

Другой ход связан с отказом Кишинева от уже согласованной с Москвой и удовлетворяющей его концепции. Но и это уже было с 2003 г. и мы уже знаем, что Молдова не особенно продвинулась в направлении интеграции в ЕС, и не потому, что не хотела. Зато она достаточно отдалилась от Москвы и во что это вылилось все мы хорошо знаем. Тот же Запад не особенно одобрял обострение отношений с Кремлем, виня в этом Кишинев и кого угодно, только не себя.

Понимая всю унизительность политического положения президента Воронина как второстепенного игрока в решении Приднестровской проблемы, следует признать, что оно не изменится в лучшую сторону, если такой важный внутриполитический фактор, как отношение граждан страны к ее политической судьбе не будет востребовано. Следовательно, у Кишинева есть третий ход. Он может встретить жесткое сопротивление внутренних и внешних противников объединения страны. Но он, пожалуй, единственный, который если положить его на весы может дать перевес сторонникам объединенной, суверенной и нейтральной Республики Молдова.

Этот ход – обратиться за советом к народу. Это демократический путь, и мнению народа Западу трудно будет возразить, он должен будет считаться с ним. Но референдум по объединению, суверенитету и нейтралитету только тогда будет иметь силу, когда он охватит население всей Молдовы в ее границах на январь 1990 г.

Иван Грек, доктор истории, политолог

Обсудить