Народ не будет голосовать за слабых

Презирая Конституцию, законы, принципы парламентаризма, демократические нормы, Воронин воспринимает всерьез лишь один способ политической борьбы - силу.

Парламентские каникулы наступили в этом году необычайно рано, 11 июля. Хотя при закрытии сессии излучающий оптимизм спикер и пытался заверить публику, что законодательный орган проявил в выполнении обязательств, взятых перед "панъевропейскими
организмами", поистине стахановское рвение, причина столь быстрого сворачивания весенне-летней сессии 2008 года была, думается, куда прозаичнее. Просто правящему большинству - депутатам от партии коммунистов (ПКРМ) плюс группе примкнувших парламентариев, все еще именующих себя (очевидно, по недоразумению, не понимая, насколько дико оно звучит в такой смычке) христианскими демократами (ХДНП), - надоело. Скучно им стало работать над повышением коэффициента ИБД - лето все-таки,
жара, хочется на природу, куда-нибудь поближе к воде, - вот и прозвучала команда: разойдись!

И как в море корабли


Разошлись, предварительно, как водится, обменявшись
полемическими выпадами. Которые лидеры от оппозиции, те выступили с критическими "алокациуне"-ми - кто пожестче, кто "поконструктивнее". Власть, в свою очередь, в лице г-жи Остапчук, с несгибаемостью, достойной лучшего применения, пытающейся придать ПКРМ хоть чуточку "коммунистичности" (это-то после всех антропологических извращений, учиненных с программой и составом политисполкома ЦК!) огрызнулась дежурным отлупом
"зловредной оппозиции" в подконтрольной прессе - но тоже как-то нехотя, больше по инерции. Словом, скукотище.

Да и что интересного может быть в парламенте, если реальная политика делается у нас не в его стенах, а в здании напротив, где расположена так называемая президентура. Ни для кого ведь в нашей маленькой республике не секрет, что, хотя по Конституции
она и парламентская, но вот уже скоро восемь лет все
мало-мальски значимые вопросы государственной политики решаются отнюдь не ее высшим представительным органом. И даже не органом
власти, отвечающим за исполнение внутренней и внешней политики страны, иначе правительством. А одним-единственным чиновником,
занимающим должность президента. И неважно, что все чаще в последние годы этот чиновник на разного рода
телебеседах-конференциях-совещаниях стал уж так "нипадецки зажигать" и "отрываться", что ему мог бы позавидовать широко известный в узких кругах хохмач Тудор Тэтару (недаром последний у оного чиновника в поклонниках подвизался, почуял родство душ).
Все равно, не только лидеры парламентских фракций, но и сторож самой отдаленной от Кишинева примэрии, и даже прислуживающая ему собака знают - в Молдове все решает Владимир Воронин.

И в тех случаях, когда, прикрываясь его именем, что-то решают другие, все равно, все знают - решает он. Такая уж "система власти" - порочная, антиконституционная, совершенно недемократическая и вопиюще неевропейская, но реальная - сформировалась за эти восемь лет. И все, включая европейских и американских спонсоров Молдовы, понимают: заседает ли парламент
или находится на каникулах, восседает ли в кресле премьера "некто Тарлев" или туда уже пересела "некто Гречаная" (да простят нас эти люди, но в такой "системе" они не воспринимаются
всерьез не только как личности - даже как функции), все это не имеет ровным счетом никакого значения. И, по большому счету, ничего кроме скуки в обществе любые их телодвижения вызвать не могут. Точнее, если иметь в виду оппозицию - почти любые. Но о тех, которые способны общество расшевелить, чуть ниже.

О пользе правильной теории


Из всех негативных оценок минувшей сессии наиболее, скажем так, политически грамотной показалась оценка, озвученная либералами (ЛП). Кстати, в своем нынешнем издании эта партия, вообще, производит на пестром оппозиционном фоне впечатление наиболее
вменяемой. Появление "нового лица" Дорина Киртоакэ - формально, по должности, второго, но фактически, после выигрыша выборов генерального примара столицы, ставшего первым в партии - радикальным образом обновило ее политику. И даже никак не разделяя идеологических пристрастий лидеров ЛП, мы вынуждены,
тем не менее, признать, что партия эта позиционирует себя в тактическом плане вполне профессионально.

С двумя оговорками. Пока все у нее выглядит хорошо больше в теории (увы, мы помним примеры и других теоретически весьма подкованных партий, которые, когда доходило до принятия практического решения - из разряда тех, судьбоносных решений,
которые принимаются всего раз в жизни, но безошибочно, - давали сбой). И выглядит хорошо оно лишь в тех случаях, когда на авансцене не мельтешит ее председатель, дядя Киртоакэ и ветеран молдавской политики Михай Гимпу, в первом молдавском демократическом парламенте откликавшийся на прозвище "юрист". Это так, между прочим.

Вот и в своем заявлении по итогам последней сессии ЛП довольно точно расставила все акценты: и про узурпацию власти президентом, подмявшим под себя парламент, и про отсутствие демократии и реформ, и про советские методы контроля над правоохранительными органами и юстицией, и про зомбирование народа посредством "публичной" кампании "Телерадио-Молдова". И даже созыв внеочередной сессии для срочного решения парламентом
ряда насущных вопросов либералы совершенно правильно
потребовали. Но, увы, все это оказывается правильным лишь в теории, причем отвлеченной, оторванной от практической пользы.

Потому как на практике, начиная с 2001 года, в молдавской
политике неизменно (за единственным исключением, о котором тоже чуть пониже) торжествует всего одна закономерность, насколько тупая, настолько же и эффективная: против лома нет приема.

И можно хоть каждую неделю делать заумные декларации, устраивать пресс-конференции, озвучивать всевозможные, одна другой "конструктивнее", инициативы, апеллировать к Европе и т.д., и т.п. Поскольку все это неизменно разбивается о глухую стену парламентского большинства - сперва чисто коммунистического, затем коммунистическо-христианско-демократического (звучит как перверсия, какие-то "комхрисдемики", ну так ведь чистой воды извращение) - при этом большинства марионеточного, манипулируемого циничными кукловодами из "президентуры", постольку и эффект будет не просто нулевой - со знаком минус.

Так что не стоит удивляться, а тем более нервничать оттого, что рейтинг доверия населения к лидерам парламентской оппозиции ну никак не хочет расти. А в последнее время стал еще и падать (хотя, казалось бы, куда еще падать-то?) - и это притом, что оно, население, не ощущает на себе никакого улучшения положения
дел в стране. Результат от ежевечернего промывания мозгов телевидением тут, конечно, тоже присутствует, но, как представляется, главное заключается все-таки в другом. В том, что молдавский избиратель ощущает - если угодно, на интуитивном уровне, без помощи каких-то там политологических выкладок - еще и полное бессилие и бесполезность любых форм парламентской
борьбы в ситуации, когда парламент выполняет чисто декоративную роль.

"Ну ничегошеньки они, депутаты-оппозиционеры, не могут сделать, только у микрофонов красуются" - фраза, которую часто приходилось слышать от людей, наблюдавших прямые трансляции заседаний парламента в 2005-2006 годах. Не удивительно, ибо избирателю тоже стало скучно от такой политики, когда только говорят, говорят, говорят, а ничего реально не происходит.
Никакой, знаете ли, драматургии, никакого действия. И, умей нынешняя парламентская оппозиция делать правильные теоретические выводы, она должны была бы не возмущаться, а сказать "комхрисдемикам" спасибо, когда они эти трансляции прекратили.

Тот же Рошка, столкнувшись после выборов 2001 года с
непрошибаемым монолитом в 71 коммунистический мандат, быстро ведь сообразил: в стенах парламента ловить нечего. И сделав правильный теоретический вывод, перенес эпицентр политической борьбы за стены законодательного органа - на улицу, туда, где
действуют совсем другие законы, и играется по другим правилам. Причем, особо подчеркнем, по этим - совсем другим - правилам уже вынуждена играть и власть. На какое-то время, в 2002-2003 годах, одна лишь ХДНП, имея совсем незначительное число депутатских мандатов (куда меньше, чем у нынешних оппозиционеров), приняла
единственно правильное в такой ситуации решение. Вышла на улицы и сумела заставить воронинцев пойти на кое-какие уступки. Все верно: нет приема против лома, если нет другого лома!

Кстати, именно тогда, в пору уличных протестов, возросли и
рейтинги доверия - как к лидеру христианских демократов, так и к партии в целом. Настолько, что в 2005 году она (впервые без "электорального довеска" - без Илашку, Снегура, без генерала Алексея) самостоятельно прошла в парламент.

То, что учудила ХДНП затем, оставим пока за скобками. Нам ведь сейчас что важно подчеркнуть: иногда и теория может быть полезной. Если уметь делать правильные выводы.

О вреде комплекса не взрывающейся мамалыги


Можно только руками развести от недоумения, почему за неполных три с половиной года существования нынешней политической конфигурации молдавская оппозиция умудрилась не использовать такой ресурс политической борьбы, как уличные протесты. Сразу
уточним: под ресурсом мы имеем в виду не разовый митинг в полторы-две тысячи человек, включая случайных прохожих, в сквере перед Театром оперы и балета, и не пикет-пятиминутку перед зданием Министерства ИД и ЕИ.

Политическая история Республики Молдова учит (тех, у кого
присутствует способность к учебе), что считать уличные протесты ресурсом можно лишь тогда, когда соблюдены определенные показатели. Это: когда заполнена народом площадь Великого национального собрания; когда перекрыто движение по проспекту Штефана чел Маре
(в интервале между улицами Пушкина и Лазо); когда под окнами "президентуры" разбит палаточный городок; когда надежно перекрыты все входы-выходы по периметру квартала, откуда вещает "Молдова 1".

Кроме того, в наличии у протестантов должны быть моральная решимость и организационная готовность стоять "до конца". До тех пор, пока власть не согласится удовлетворить (хотя бы часть, если не все) требования протестующей оппозиции. Иногда это "до
конца" длится несколько часов, но может продлиться и недели. Тут уж все зависит от способности оппозиции сформировать такой протестный потенциал, чтобы до власть предержащих дошло - надо идти на уступки.

Другими азбучными истинами, а тем более деталями, морочить читателям голову не будем, для тех, кому интересно - есть Интернет. В сети можно найти полным-полно информации на заданную
тему: от общих методических указаний до конкретных практических рекомендаций. В том числе - как работать с полицией, представителями других репрессивных структур, когда обстановка накаляется и власть поддается соблазну использовать силовой вариант для разгона протестующих.

Подчеркнем: мы не ведем речь о разновидности некой "бархатной" революции. Хотя у народа Республики Молдова и есть на нее полное моральное право. То, каким образом ПКРМ надругалась над судебной системой, то, что вытворяют ее вожди с правоохранительными органами, национальной системой СМИ, то, что учиняют коммунисты
в периоды избирательных кампаний (показателен в этом смысле беспредел, устроенный ими на последних местных выборах), - все это как нельзя очевиднее доказывает: эта партия узурпировала власть. А узурпация государственной власти, согласно молдавской Конституции, является тягчайшим преступлением против народа. За восемь лет коммунистического правления свидетельств этого
преступления можно насчитать великое множество.

И не случайно в последнее время вновь зазвучали призывы запретить компартию. Но если на заре нынешнего десятилетия кое-кто в популистских целях предлагал применить эту санкцию чисто символически, не против конкретных людей, а за исторические преступления советского коммунизма, то ныне речь уже не о символике и не об истории.

ПКРМ надо запрещать за подрыв основ конституционного
демократического строя, за уже фактически осуществленный ползучий государственный переворот. Это, знаете ли, не якобы чьи-то намерения (даже не попытки) якобы чего-то там такое совершить в период парламентских выборов 2005 года, вокруг чего
с подачи вдруг возбудившегося Рошки генпрокуратура то ли
расследует некое уголовное дело, то ли делает вид, что
расследует. Речь о реальных антиконституционных действиях конкретных должностных лиц, начиная с президента и кончая высокопоставленными полицейскими, сибовскими, прокурорскими, судейскими чиновниками. О действиях, которые вписываются в уголовный кодекс, и за которые им полагалось бы ответить.

Однако у нас не Турция, ждать от молдавского Конституционного суда объективного рассмотрения вопроса о запрете правящей партии бесполезно даже в самом розовом сне. Привлечь ПКРМ к ответственности можно будет, лишь отстранив ее от власти в результате выборов следующего парламента. Победа на которых
потребует от молдавской оппозиции мобилизации всех мыслимых и даже пока еще не мыслимых ею ресурсов. Об одном из которых - уличных протестах - мы и пытаемся вести речь. Всего лишь как об одной из возможных (а в наших условиях - и безусловно необходимой) политической технологии.

Потому что с этими революциями, что получается? Право на таковую у молдавского народа есть, сие бесспорно, но, кроме того, любая революция, даже самая "нежная" и абсолютно бескровная, нуждается еще и в вождях. А с этим проблемы. Объективного, так сказать, характера проблемы, то есть от него, народа, не зависящие.

Смешно, бывает, слушать отдельных наших оппозиционных политиков, когда они свои неудачи объясняют тем, что электорат, знаете ли, "не тот". Который, как они полагают, "тот", готовый за них, успешных и пушистых, проголосовать, так он по заграницам на заработки разъехался, а здесь остался сплошь "не тот". Иными словами, виноват народ. Такие вот, с позволения сказать, демократы. И проблема ведь даже не в нравственной ущербности самого тезиса, а в том, что за ним кроется самоубийственное нежелание работать с "не тем" электоратом, неспособность
склонить его на свою сторону.

Кстати, к вопросу о "не том" электорате. Наблюдал недавно по телевизору встречу Воронина со студентами. Нагнали молодежи со всех вузов, включая иногороднюю. Вождь был, как всегда, "в ударе": вел себя развязно и по-хамски, на вопросы по существу не отвечал, перебивал, лез с дурацкими поучениями. Студенты - в редких случаях, когда камера вырывала лица из зала - выглядели разочарованными. Короче, во всех отношениях провальная встреча. Да и быть по-другому не могло, поскольку неадекватный лидер ПКРМ сунулся на явно чужой электоральный сегмент. Не его это публика,
а, пусть даже потенциально, - оппозиции. Его, Воронина, сегмент - это в основном сельские пенсионеры, газет не читающие и по телеящику ничего, кроме "Молдова 1", не смотрящие.

Ну так ведь сунулся! Влез на чужое электоральное поле, нимало не комплексуя (ему это, вообще, не свойственно) и не "просчитывая варианты": стоит, не стоит, а что это мне даст и т.д.

Наблюдал и думал: ну что мешает оппозиции работать на
традиционном поле ПКРМ? Причем, работать, используя еще никак не задействованные ресурсы. Что мешает молдавской оппозиции устроить в столице многолюдный митинг в режиме нон-стоп, разбить на площади палаточный городок, выдвинуть ультиматум властям? Причем не с политическими лозунгами, интересными лишь элитам, и
тем более не со шкурными требованиями (скажем, закрыть все уголовные дела, заведенные на лидеров оппозиции). А с таким (например) требованием чисто социального характера, как удвоение пенсии?!

И стоять на этом требовании до конца, пока власть не сломается?
(Эк размечтался). Выбить из рук так называемых коммунистов аргумент про "регулярное повышение пенсий" (которое в действительности даже на индексацию не тянет, настолько рост цен опережает все эти 30-40-леевые надбавки).

Неужто комплекс невзорвавшейся мамалыги мешает? А может, все куда проще? Привлечение такого ресурса, как уличные протесты, предполагает готовность к самопожертвованию. Или хотя быь видимость таковой (у Рошки, между прочим, получалось, умел
прикинуться). Потому что, если таковой готовности нет, если у избирателя не возникает ощущения, что политический лидер готов пожертвовать собой ради его, избирателя, блага - что ж, тогда на улицу лучше не выходить. Чтобы еще более не скомпрометироваться.

Лучше оставить это неприятное для кармана (не секрет,
многолюдная и многодневная акция протеста стоит денег, и немалых) и опасное (могут ведь и в клоповник замести, кому охота ночевать рядом с бомжами) занятие Майе Петровне Лагуте с ее "Салвгардаре", а для себя, любимых, найти более достойное времяпрепровождение. Более, так сказать, соответствующее статусу маститых политических лидеров.

Пусть так. Непонятно только, как эти маститые намерены выборы выигрывать? Причем, непонятно не только нам, которые в редакции "МВ". Европейским и прочим зарубежным факторам (выдадим секрет) тоже непонятно. И, что печальнее всего, непонятно избирателю.

Хеппи-энд не очевиден


Этой статьей наша газета завершает серию, посвященную молдавской оппозиции. Но сама тема не закрыта. Как и ожидалось, абсолютное большинство читателей, причем из числа тех, что никак не симпатизирует правящей партии, восприняло тему положительно.
Хотя звучали и реплики иного рода: зачем, мол, занимаетесь деморализацией оппонентов власти, у них и так положение не слишком прочное. То есть, по сути, авторы реплик тоже как бы соглашались с нами, но жалели оппозицию, сочувствуя ей. Подход, который нам, говоря откровенно, набил оскомину уже довольно много лет назад.

Август традиционно считается в Молдове временем отпусков. Отправляются в отпуска министры, прокуроры, судьи, не выходит большинство газет. И политики, как люди себя уважающие, тоже жаждут релакса. Их право. Не будем терзать себя завышенными ожиданиями от поведения нашей оппозиции. Тем более, не станем делать оптимистичных прогнозов, хотя от будущего всегда хочется
ждать счастливой развязки.

Но одно, сокровенное и страстное, пожелание все же выскажем, так сказать, голубую мечту. Мы мечтаем, чтобы, отгуляв августовские каникулы, оппозиция проснулась. Времени для пробуждения у нее остается всего ничего - какой-нибудь сентябрь, да еще, может быть, октябрь. Дальше стартует собственно избирательная
кампания, пусть не сразу официально объявленная, а это уже другая повестка, другие задачи.

Пробуждения оппозиции ну очень не хочет президент Владимир Воронин. Не хочет, потому что это единственное, чего он боится.
И это очевидно, потому что такого рода страх вполне
соответствует авторитарной натуре третьего молдавского
президента. Презирая Конституцию, законы, принципы
парламентаризма, демократические нормы, Воронин воспринимает всерьез лишь один способ политической борьбы - силу. И народ, между прочим, это тоже чувствует. И не хочет голосовать за слабых.

У лидеров оппозиции почти не остается времени для того, чтобы переломить ситуацию в свою пользу. Почти. Спасти себя (а заодно, и всех нас) от очередного поражения они смогут только в том случае, если предпримут срочные и радикальные действия. Какие именно? А такие действия, чтобы в них, лидеров, можно было бы поверить.

Потому что сейчас веры нет. Самое большее - есть симпатии к тому или иному политику. Но, увы, для победы одних симпатий мало. Для победы необходимо доверие. А доверие - оно завоевывается. Только поступком и только в борьбе.
vedomosti.md
Обсудить