Приднестровская проблема: эксперты призывают президента к предусмотрительности и осторожности

В настоящее время (сентябрь 2008 года), Москва и Кишинев, каждый исходя из собственных интересов, продолжают поддерживать совершенно нереальную идею о возможности достижения жизнеспособного решения приднестровского конфликта в рамках двустороннего диалога.

На фоне произошедших в Грузии событий, за которыми последовал целый ряд политических и дипломатических шагов, осознанно предпринятых Российской Федерацией, возникли ряд вопросов относительно эволюции приднестровской проблемы, в том числе и по взаимоотношениям между Россией и Республикой Молдова.

До августовских событий 2008 года, политика России по отношению к «замороженным» конфликтам в Грузии и Молдове укладывалась в рамки концепции «ползучей аннексии». Эволюция ситуации на протяжении целого ряда лет продемонстрировала, что отсутствие прогресса в разрешении конфликтов в значительной мере было предопределено «уникальными» форматами миротворческих миссий, навязанными Россией сразу после прекращения вооруженных конфликтов, равно как и форматом переговорного процесса, в рамках которого Россия располагает статусом «посредника». Эти форматы узаконили незаконные вооруженные формирования, принадлежащие режимам из конфликтных зон и оснащенных оружием, предоставленным Россией. В то время как незаконно расположенные в этих зонах российские войска, заодно с российскими миротворцами и незаконными местными вооруженными формированиями стали щитом для антиконституционных режимов.

Россия реализовала политику «ползучей аннексии» следующими методами:
1. Массовое предоставление российских паспортов населению из конфликтных зон. В ситуации, когда Приднестровье , Южная Осетия и Абхазия не признаны международным сообществом, «паспорта», выданные администрациями из Тирасполя, Цхинвали и Сухуми не позволяют населению выезжать за пределы конфликтных зон. Получение российского паспорта, выдаваемого бесплатно и без бюрократических процедур, становится выходом для населения конфликтных зон. Вдобавок, эти паспорта становятся инструментом защиты для лидеров сепаратистских режимов.
2. Выделение финансовой поддержки, провоцирование ожиданий на счет распространения российских социальных программ на население из конфликтных зон.
3. Периодическое инсценирование «референдумов» о независимости и присоединению к России.
4. Незаконная приватизация российским государственным и частным капиталом стратегических экономических объектов в конфликтных зонах.
5. Навязывание про-российского информационного пространства, посредством которого проводится политика «промывания мозгов» населения конфликтных зон. В Приднестровье, в частности, усиленно создается образ врага из Республики Молдова, в то время как Россия представлена в качестве единственного защитника и спасителя.
6. Проведение выборов в органы государственной власти России в конфликтных зонах как на территории Российской Федерации, пренебрегая нормами международного права и позицией властей из Кишинева и Тбилиси.
7. Продвижение/сохранение во главе администраций в конфликтных зонах личностей (российских граждан), которые беспрекословно исполняют указания Кремля. Местные спецслужбы являются филиалами российских спецслужб.


На протяжении нескольких последних лет Российская Федерация стремится позиционировать себя в качестве страны с растущей мощью (которая «встает с колен») и которая открыто, и все более категорично, высказывается против «однополярного мира». Фактически, эта политика направлена, в первую очередь, против США. ЕС воспринимается правящей российской элитой в качестве разношерстного конгломерата государств, который Россия может раскалывать изнутри, используя для этого энергетические ресурсы и коррумпируя некоторых европейских политиков.

События в Грузии и поведение России.

Тот факт, что Россия, последовательно и за короткий отрезок времени, предприняла целый ряд заранее спланированных военных, политических и дипломатических акций, дополненных агрессивной информационной кампанией, говорит в пользу гипотезы, что Россия заблаговременно разработала сценарий по разрушению «однополярного мира». Грузия, которая по нескольким параметрам символизировала политику США на Кавказе, была избрана в качестве цели, для того чтобы продемонстрировать международному сообществу, и СНГ в первую очередь, что «Россия вернулась». В заранее выбранный момент (Олимпийские Игры, отпускной сезон), используя режим Эдуарда Кокойты, Россия спровоцировала Михаила Саакашвили на военные действия с целью защиты грузинских граждан в зоне конфликта (которых никак, почему-то, не могли защитить российские миротворцы) и развязала, заранее спланированную, военную агрессию против Грузии.

Для оправдания военной агрессии и последовавших за этим действий, также заблаговременно, были заготовлены обвинения в «геноциде», «этнических чистках», шокирующие цифры (никем, впрочем, не подтвержденные) жертв среди гражданского населения, абсолютно необоснованные ссылки на Хельсинский Финальный Акт и Устав ООН, приравнивание дня 8-го августа 2008 года (для России) ко дню 11 сентября 2001 года (для США) и пр..

Последствия событий в Грузии для Молдовы.

События в Грузии и поведение России спровоцировали ряд вопросов относительно возможных последствий для проблемы Приднестровья и будущего Молдовы. Следует отметить, что существует целый ряд факторов, которые следует учитывать, в процессе поиска ответов на эти вопросы. Поведение Республики Молдова по отношению к Москве, равно как и суть конфликта отличаются от ситуации с Грузией по следующим параметрам:
- Президент Владимир Воронин пришел во власть в 2001 году, будучи лидером политической партии (ПКРМ), которая провозгласила хорошие отношения с Россией в качестве стратегического приоритета для Республики Молдова. После охлаждения взаимоотношений с Россией, вследствие скандала с неподписанием Меморандума Козака 25 ноября 2003 года, Президент Воронин приложил максимум усилий для восстановления диалога с Кремлем.
- После восстановления диалога (в 2006 году) вся политика Кишинева была подчинена цели достижения «пакетного соглашения» с Кремлем и решению, таким образом приднестровской проблемы.
- На протяжении более двух лет, в отличие от Грузии, Кишинев сократил свое участие в ГУАМ, контакты с НАТО переведены в чисто формальную плоскость, взаимоотношения с Румынией демонстративно заморожены. Республика Молдова, в отличие о Грузии, будучи, согласно Конституции нейтральным государством, не стремится стать членом НАТО (нейтралитет Молдовы не признает только Россия, которая незаконно содержит свои войска на ее территории).
- Приднестровский конфликт не является ни межэтническим, ни внутренним. Этнические русские и российские граждане составляют меньшинство в Приднестровье. В одном только Кишиневе проживают больше этнических русских, нежели во всем Приднестровье.
- Приднестровский регион значительно более уязвим, с точки зрения России, нежели Южная Осетия или Абхазия. Во-первых, Приднестровье не граничит с Россией, и приднестровский режим сильно зависим от поведения Украины. Украина, в свою очередь, заняла четкую позицию против действий России в Грузии и, заодно с Грузией, заявляет о своих про-НОТО-вских устремлениях. В случае, если Украина подпишет План Действий по Вступлению в НАТО, это может означать, в том числе, и обязательство со стороны Украины проводить более жесткую политику по отношению к Тираспольскому режиму. Точно также как, вследствие подписания Плана Действий ЕС-Украина, появилась Миссия ЕС по поддержке на молдо-украинской границе.
- Республика Молдова, в отличие от Грузии, является соседом ЕС и НАТО. Развязывание вооруженного конфликта на территории между Украиной, с одной стороны, и НОТО и ЕС, с другой стороны, выглядело бы совсем иначе, нежели в случае с Грузией.

Наложение хотя бы этих факторов склоняет нас к мысли, что в ближайшее время, повторение событий типа тех, что произошли в Грузии, для Республики Молдова является маловероятным.

Реальная позиция России по отношению к проблеме Приднестровья

Российская Федерация никогда не намеревалась согласиться с «пакетным соглашением», предложенным Кишиневом. Имитируя заинтересованный диалог с Кишиневом, Кремль подчинил себе значительную часть внешней политики Республики Молдова, особенно по отношению к НАТО и ГУАМ. Россия сохранила возможность продолжения политики «ползучей аннексии» в Приднестровье и превратила остальных участников формата 5+2, Украину, ОБСЕ, ЕС и США, в пассивных наблюдателей.

Россия не реагирует на аргументы Кишинева, который старается убедить ее, что полномочия, предоставленные Приднестровью «пакетным соглашением», существенно шире, нежели полномочия субъектов Российской Федерации. Фактически, Кишинев предлагает федерализацию, но избегает открытого признания этого факта. Все это означает, что Россия желает, чтобы Приднестровье получило такой статус, который позволит ей контролировать «объединенное» государство и, следовательно, не позволит ему быть независимым в будущем.

На протяжении «диалога» с кишиневскими властями кремлевская администрация, посредством заявлений различных официальных лиц и МИД России, неоднократно подтверждала, что Россия настаивает на том, чтобы вместо Республики Молдова, двумя равными субъектами, Республикой Молдова и Приднестровьем, было создано новое «общее» государство (федерация или конфедерация). Россия настаивает на сохранении своего военного потенциала на территории Республики Молдова до «окончательного разрешения» конфликта и не соглашается на изменение формата миротворческой операции.

Кремль настаивает на равенстве «сторон» в рамках переговорного процесса и на том, чтобы Приднестровье было наделено «особым, надежно гарантированным статусом». Что означает, что Приднестровье сможет накладывать veto на принятие стратегических решений, как то – европейская интеграция «объединенной» страны. Все это составляет неизменные элементы Меморандума Козака.

Тот факт, что Москва заявляет, что жизнеспособное решение конфликта может быть достигнуто только Кишиневом и Тирасполем, за столом переговоров и на основе равенства «сторон», означает, что Россия отвергает предложенное Кишиневом «пакетное соглашение» и отказывается решать конфликт в рамках Конституции и законодательства Республики Молдова.

Риски для Молдовы

В настоящее время (сентябрь 2008 года), Москва и Кишинев, каждый исходя из собственных интересов, продолжают поддерживать совершенно нереальную идею о возможности достижения жизнеспособного решения приднестровского конфликта в рамках двустороннего диалога. Кишинев, находясь под давлением приближающихся парламентских выборов, даже настаивает на существовании возможности быстрого решения конфликта и проведения выборов в 2009 году на всей территории Республики Молдова. Москва, в свою очередь, после событий в Грузии, хочет создать себе имидж «конструктивного посредника». В то же время, Россия намеревается свести переговорный процесс к трехстороннему формату (Москва-Тирасполь-Кишинев), оставив Республику Молдову в изоляции и изолировав ее, таким образом, от остальных участников формата 5+2.

Настойчивые попытки Кишинева найти решение приднестровского конфликта посредством прямого диалога с Кремлем создали опасную ситуацию для Республики Молдова, особенно с учетом заявленных встреч в формате Медведев-Смирнов, в конце сентября-начале октября и, впоследствии, в формате Медведев-Смирнов-Воронин. В такой ситуации Россия имеет полную возможность реализовать различные сценарии.

Продолжающийся перерыв в переговорном процессе и сохранение конфликта в «замороженном» состоянии не представляют немедленной угрозы для Республики Молдова. В то время как прямое вовлечение в переговорный процесс президента такой страны как Россия, особенно после ее поведения в Грузии и после того как она заявили о себе как о единственном полюсе силы в СНГ, означает, что Россия имеет четко определенную цель, совершенно отличную от ожиданий руководства Республики Молдова.


Россия может предложить подписание какого-либо, неприемлемого для Республики Молдова, документа. С тем чтобы после этого, заодно с Тирасполем, обвинить Молдову в «нарушении заранее достигнутых соглашений», отсутствии «воли к сотрудничеству», «недоговороспособности» и пр..

Россия настаивает на равенстве «сторон» в переговорном процессе и, в особенности, что решение должно быть найдено за столом переговоров между Кишиневом и Тирасполем. При этих обстоятельствах, Россия будет позиционировать себя в качестве «посредника», который будет прилагать усилия для возобновления переговоров в формате 2+1. В то время как ее реальная позиция будет озвучена Игорем Смирновым. Точно также как (предполагается, что по указанию из Москвы), 12 августа 2008 года, Тирасполь в ультимативном тоне потребовал от Кишинева однозначного осуждения «грузинской агрессии», с тем, чтобы после этого объявить мораторий на контакты с официальным Кишиневом.

В такой ситуации станет реальным риск того, что Россия, заодно с Тираспольским режимом, использует набор фальшивых аргументов, для того чтобы перейти к реализации «жесткого» сценария по отношению к Республике Молдова. В таком случае, Россия сможет предпринять ряд мер по дестабилизации внутренней ситуации в Республике Молдова, особенно в перспективе выборов 2009 года. Как то, остановка, в разгар зимы, поставок газа из-за неуплаты предприятием «Молдова-Газ» долгов Приднестровья по отношению к «Газпрому»; нагнетанию сепаратистских настроений в других регионах Республики Молдова: информационная и финансовая поддержка про-российских политических партий и пр.. В том числе, после агрессивной информационной кампании, Россия могла бы признать независимость Приднестровья (невзирая на украинский фактор, или, даже для того, чтобы создать дополнительное напряжение на границе с Украиной).

Подобный сценарии кажутся маловероятными, по крайней мере в данный момент. Тем не менее, очевидно, что Республика Молдова подпадает под действие пяти пунктов внешней политики России, объявленных президентом Дмитрием Медведевым, будучи включенной Кремлем в сферу интересов Российской Федерации. Произошедшие в Грузии события продемонстрировали, что вероятность «жестких» сценариев в этой зоне существенно возросла, в то время как способность Республики Молдова к самозащите пренебрежимо мала.

Констатации

Считаем, что в настоящий момент отсутствуют предпосылки для достижения быстрого и жизнеспособного решения конфликта в восточных районах Республики Молдова.

Попытки найти такое решение посредством прямого диалога с Кремлем, или в трехстроннем формате 2+1 (Москва-Тирасполь-Кишинев), исключив при этом Украину, ОБСЕ, ЕС и США, могут иметь тяжелые последствия для Республики Молдова.

Тираспольская администрация, в том числе после встречи Медведев-Смирнов, продолжает проводить жесткую и агрессивную политику по отношению к Республике Молдова и не отказывается от идеи признания Российской Федерацией Приднестровья в качестве независимого государства. Формальным предлогом для этого может послужить отказ Республики Молдова принять возможные предложения Кремля в рамках трехстороннего (2+1) формата переговорного процесса.

Республика Молдова продолжает оставаться незащищенной от нежелательных влияний извне. Информационное пространство Республики Молдова не является сбалансированным и плюралистичным. Население Республики Молдова лишено доступа к альтернативным точкам зрения относительно различных событий и процессов, которые напрямую влияют на национальную безопасность Республики Молдова.

Внутриполитическая ситуация в Украине увеличивает степень неопределенности относительно возможных последствий, разного характера, для приднестровской проблемы. В то же время, Украина настойчиво проводит политику консолидации украинского этнического фактора в Приднестровье.

Руководство Республики Молдова должно быть очень предусмотрительным и осторожным, с тем, чтобы избежать осложнения ситуации посредством вовлечения в нежелательные сценарии. Хотя формат 5+2 не предусматривает оптимистических перспектив относительно разрешения приднестровского конфликта, на данном этапе этот формат является механизмом защиты Республики Молдовы от навязывания нежелательных для молдавского государства сценариев.

Др. Аркадие Барбарошие, Исполнительный Директор, Институт Публичных Политик
Оазу Нантой, Директор Программ, Институт Публичных Политик
Др. Игор Боцан, Исполнительный Директор, Ассоциация Партиципативной Демократии
Др. Анатол Гремальски, Директор Программ, Институт Публичных Политик
Влад Лупан, независимый эксперт
Др. Виорел Чиботару, Исполнительный Директор, Европейский Институт Политических Исследований из Молдовы
Еужен Ревенко, Молдо-Литовский Фонд «Центр Исследований по Европейской Интеграции»
Думитру Мынзэрарь, Исследователь по проблемам безопасности и внешней политики, IDIS “VIITORUL”
Раду Врабие, Координатор проекта, Ассоциация Внешней Политики.

Обсудить