Наш враг номер один – не финансовый кризис, а паника, которая может привести к резкому падению лея

В течение 2-3 месяцев я бы рекомендовал не предпринимать никаких мер, по той простой причине, что риск хранить деньги в любой валюте (лей, евро или доллар) – одинаковый.

- Господин Ионицэ, власти заверяют нас, что Республика Молдова не будет затронута мировым финансовым кризисом. В какой степени, на ваш взгляд, Молдова подвержена этой опасности?

- У нас не может произойти кризиса, сопоставимого с мировым, по той простой причине, что в Республике Молдова фактически отсутствует финансовый сектор. Чтобы быть затронутым финансовым кризисом, объем рынка ценных бумаг должен достигать хотя бы 300 миллиардов леев. У нас он, однако, достигает всего 15 миллиардов леев. Объем ипотечных кредитов должен был бы быть 50 миллиардов леев, тогда как у нас он составляет всего 1 миллиард леев. И банковский сектор очень невелик – 30 миллиардов леев. Для сравнения, в Ирландии, где сейчас царит кризис, банковский сектор сопоставим с 10 ВВП. На уровне Молдовы это означало бы 600-700 миллиардов леев.

Таким образом, не имея развитого банковского сектора, ни рынка ценных бумаг, ни рынка недвижимости, Республика Молдова не может быть затронута кризисом в той же мере, как другие государства. В Молдове кризис может прийти с другого направления. Он мог бы проявиться в резкой девальвации лея.

- Насколько серьезно мог бы упасть лей?

- В 2006 году молдавский лей падал медленно. В 2007 году он несколько укрепился. В 2008 же году молдавский лей укрепился по отношению к основным валютам (пяти основным валютам: румынскому лею, российскому рублю, украинской гривне, американскому доллару и евро), по состоянию на вторую декаду октября, на 16,5 процента, по сравнению с началом года. Укрепление национальной валюты привело к тому, что мы не можем ничего экспортировать, мы уязвимы и утопаем в импорте.

С начала года все валюты укрепились по отношению к доллару, однако с середины августа – начала сентября они начали обесцениваться. Тогда как начал обесцениваться и молдавский лей, Национальный банк, вместо того, чтобы позволить ему девальвироваться, вмешался в ситуацию на рынке, чтобы удержать курс национальной валюты. Таким образом, сейчас все валюты упали по отношению к доллару (на самом деле было бы правильно сказать, что укрепился доллар, а лей не падал), а мы пытаемся удержать сильный лей. Сейчас молдавский лей не менее чем на 25 процентов сильнее, чем он должен был бы быть. Лей на 10 процентов сильнее американского доллара, тогда как остальные иностранные валюты слабее доллара не менее, чем на 5 процентов.

В заключение можем сказать, что наша валюта идет в совсем другом направлении, чем она должна была бы идти, и мы ощущаем очень серьезную напряженность на рынке. Наш враг номер один – не финансовый кризис, а паника, которая может привести сейчас к падению курса нашей валюты. Насколько сильно мог бы упасть лей неизвестно, но на 25-50 процентов наверняка. Когда начнется эта девальвация, тоже не известно.

- Как практическим образом может кризис отразиться на рядовом жителе Молдовы?

- Самой большой опасностью для простого гражданина является не то, что он мог бы лишиться денег, которые хранит в банке. Между тем, жители Молдовы, которые хранят свои сбережения в леях, вероятно, могут потерять от девальвации лея, таким образом, их сбережения, в пересчете на валюту, несколько обесценятся.

- Что бы вы порекомендовали людям в такой ситуации?

- В течение 2-3 месяцев я бы рекомендовал не предпринимать никаких мер, по той простой причине, что риск хранить деньги в любой валюте (лей, евро или доллар) – одинаковый. Что произойдет с тремя этими валютами в ближайшем будущем – не знает никто. Таким образом, я бы не советовал людям менять сейчас валюту и хранить сбережения в той валюте, в которой они хранят сейчас.

В долгосрочной перспективе, как минимум в течение двух лет, я бы хранил деньги в евро или, в самом худшем случае, в долларах.
Интервью с экономическим экспертом Вячеславом Ионицэ
Info-Prim Neo
Обсудить