Линкольн, Рузвельт, Черчилль... Обама?

Окажется ли дух надежды, который привел Обаму к власти, сильнее порывов отчаяния, охватившего экономическую и социальную сферу? Или, напротив, случится ли так, что страх Запада перед надвигающимся глобальным спадом распространится на Азию и дестабилизирует ее гигантов, Китай и Индию?

Благодаря исключительным обстоятельствам - а именно, глубине и серьезности финансового и экономического кризиса - пост президента оказался занятым исключительной личностью, Бараком Обамой. Однако могут ли эти самые обстоятельства стать препятствием на его пути к успеху? Окажется ли дух надежды, который привел Обаму к власти, сильнее порывов отчаяния, охватившего экономическую и социальную сферу? Или, напротив, случится ли так, что страх Запада перед надвигающимся глобальным спадом распространится на Азию и дестабилизирует ее гигантов, Китай и Индию?

Те же самые американцы, которые вечером 4 ноября плакали от радости, сейчас находятся во власти дурных предчувствий, по мере того, как экономические трудности день ото дня обретают все большую реальность, и люди становятся свидетелями того, как последствия кризиса распространяются если не на них самих, то на их соседей. Перед лицом срочной необходимости смягчить страдания столь многих американцев, Обама слишком хорошо понимает, что одной 'отваги надежды' далеко не достаточно для того, чтобы преодолеть стоящие перед ним трудности.

По мере того, как мир постепенно возвращается от экзальтации к трезвому реализму, необходимо сохранять ровный взгляд на события и избегать двойного риска: с одной стороны, недооценки истинно революционного характера последних событий, и, с другой - переоценки чудотворных способностей правительства Обамы.

Одно обстоятельство не может не внушать оптимизма; победа, одержанная над трагическим наследием американской истории. Наконец, почти через двадцать лет после падения стены, разделявшей Германию и Европу, пала и 'Цветная стена'. Гордость, которую после выборов испытывают американцы - и африканцы - немаловажна, и есть надежда на то, что она принесет положительные результаты в будущем.

Америка восстановила по крайней мере часть авторитета своей 'мягкой силы' не только за границей, но и на собственной территории. Безработица и жилищный кризис одинаково влияют на американцев, независимо от их цвета кожи и происхождения. Человеческое достоинство, возможно, не в силах обеспечить наличие крыши над головой или работы, но оно помогает сохранять надежду в трудные времена. Для того чтобы просить от людей больших жертв и большего терпения, необходимо заслужить их полное доверие и поддержку.

В то же время на наших глазах происходит формирование новых отношений между государством и рынком. Однако перемены не должны зайти слишком далеко, поскольку действия государства должны оставаться в определенной степени ограниченными. Необходимо помнить, что сила инициативы частного предпринимательства составляет одно из ключевых составляющих Америки, ставшей ведущим государством мира благодаря динамизму, гибкости и находчивости отдельных личностей. Более того, рассматривая ситуацию в более широкой перспективе, за рамками картины спада рынка и религитимизации государства, мы, возможно, стали свидетелями восстановления репутации политики и политиков, если не идеализма как такового.

Впервые со времен Джона Ф. Кеннеди, Америка рассматривает политику как потенциально благородное занятие. Мысль о том, что произвести перемены можно не только в личных интересах, но и в интересах собственной страны и всего мира, что служба собственным интересам и самообогащение не являются единственно возможной жизненной целью 'самых лучших и способных', постепенно и неотвратимо укреплялась в сознании поколения Обамы. Вечером 4 ноября бессчетное число американцев и жителей других стран почувствовали, что идеалы могут стать реальностью.

Однако это обновление идеализма в равной степени является как порождением надежды, так и страха. Тот момент, когда представители молодого поколения почувствовали искушение присоединиться к мирной революции Обамы, был также моментом, когда перед ними стали закрываться двери Уолл-стрит. В финансовом и банковском мире, сокрушенном жадностью и спесью некоторых его главных представителей, не осталось новых путей. Уолл-стрит стоит перед лицом одного из наихудших кризисов в истории.

Обама обладает уникальной комбинацией интеллекта, воли и - до этого момента верной ему - удачи, но сможет ли он быть одновременным воплощением Линкольна, Рузвельта и Черчилля? Возможно, это бремя свыше сил одного человека. И все же карты в руках Обамы не следует недооценивать. В отличие от Рузвельта, он прекрасно понимает природу экономических задач, стоящих перед ним, и, подобно Черчиллю, он располагает выгодой поддержки населения, готового последовать за ним в духе национального единства - по крайней мере, в ближайшее время.

Доминик Муази, основатель и старший советник Французского института международных отношений (IFRI), в настоящее время является профессором в Европейском колледже в Натолине, Варшава. Во Франции только что был опубликован перевод его последней книги 'Геополитика эмоций'.

Обсудить