Штрихи к предвыборной молдавской непоколебимости

А если повезет, и ему дадут слово, то о-го-го! – более выдающегося восклицательного знака вы сроду не видали! Какие вдохновенные и свежие призывы бросает тогда в толпу мой бывший шеф бывшей киностудии, скованной когда-то бывшими цепями бывшего тоталитаризма: дескать, Восток плох, а Запад, ах, какие цвета радуги, увенчанные, как у Гоголя, дерзкими дивами искусства, сверкают над ними!


1990 год.
Сбросившие цепи рабства, депутаты первого парламента священников и писателей приступили, наконец, к осчастливливанию народа.
Назначили правительство.
Все хорошо и прекрасно, но когда дошли до раздела «культура» - министра побашковитее (и именно в культуре) попробуй найди!
Толки на улице, толки за запыленными кулисами театров, мечтания в гоголевском духе, дескать, как бы к уму Иван Иваныча прибавить талант Ивана Никифоровича, да если бы еще оба были непьющими… Короче, в стране Молдова, которая только что вывела свою демократию попастись, - отчаяние нешуточное: культура, извечная наша жажда великого и прекрасного, может остаться несосватанной.
Спасение пришло от поэта Григоре Виеру.
Восприимчивый к бедам народа и осознавший, что, когда пушки гремят, всякие там «Melankolie» и «Romantika» прекрасной Ротару – сущий пустяк, в один из ньютоновских дней своей, уже демократической, жизни – бах! – и пришла ему мысль поистине гениальная: попросить помощи извне!
И как только грянула над Молдовой его знаменитая песня-призыв «Возвращайтесь, дети, домой!» (а кровь и на самом деле не водица), немедля из-за величественных колон театра Советской Армии в Москве послышался неуверенный голос режиссера Унгуряну:
- Так я бы… принял культуру, но, как говорится, где гарантии?
С гарантиями и особенно в период когда все до единого рвутся к свету, известное дело, вопрос довольно деликатный… Так что, проходит день, проходит другой, и бедная наша культура, ох, бедная наша культура, чуть ли не плачет!
Вне всяких сомнений, общая печаль не могла обойти и киностудию «Moldova-film»…
Как-то утром сижу я в своем кабинете главного редактора, гадая, как цыган, какая слива-сценарий более съедобна, то есть годится для запуска в производство, как вдруг по испуганному голосу секретарши в коридоре узнаю о срыве переговоров между парламентом и московским театром.
-Ужасная новость! Передавали по радио! Режиссер Унгуряну отказался!.. Так что министром культуры будет… Правая Рука…Того-то!
Хлопанье дверями, шум, гам, и вот бедного Правую Руку, пусть и Того-то, в чисто молдавском стиле разобрали по косточкам. Что-де, хорош, да всё-таки плох, что вообще-то не очень-то хорош, но, если взглянуть повнимательнее, не так уж и плох…
Выскакиваю в коридор, и что я вижу? В противоположном его конце, согнувшийся в виде знака вопроса – мой самый главный шеф – директор киностудии. Час тому назад был похож на восклицательный знак, а теперь – пожалуйста…
- Господин главный редактор, вы слышали новость?
Чтобы директор студии спросил тебя, за кого именно намерена выйти замуж наша национальная культура, и чтобы ты, идиот-подчиненный, прикинулся дурачком…
- Мы всегда в курсе, господин директор!
- Зайдите срочно ко мне!
И уже в своем кабинете продолжает:
- Где отзыв на сценарий… Правой Руки… Того-то,.. который мы обсудили месяц назад?
Бегу к себе, бегу обратно.
- Вот он, господин…
- И какие замечания мы сделали… месяц назад… Правой Руке Того-то?
- Что финальная сцена между Иваном и Марией смазана, господин директор! Что молодые герои уж очень скромны! А на улице – конец века! Эра эмансипации!
И задумался мой самый главный шеф!
С одной стороны, на дворе, на самом деле, эмансипация и, ясное дело, закоснелые Иван и Мария в финале, то есть в стоге сена, должны бы вести себя поживее, зрелищнее! Но, с другой стороны, если даже в том проклятом сене эти тупые молдаване не слишком убедительны, автор сценария, вернее Правая Рука Того-то – министр…
- А вообще-то надо быть реалистом, господин главный редактор! Сценарий следует запустить в производство!.. Без единого нашего замечания, разумеется… И давайте признаем: этот Правая Рука Того-то…очень талантлив! Самородок! Истинно народный!..
Иду в кабинет, просматриваю сценарий, и, мамочка моя, сколько несуразицы, сколько нелепостей! Но… Правой Руки!.. И Правой Руки Того-то!.. А Правая Рука Того-то – бах! – и становится министром!.. Деликатная ситуация.. Для меня-то еще ничего, а вот для директора…
Так я маюсь, проклиная день и час, когда судьба сделала меня главным редактором на самой шаткой киностудии в мире, и вдруг снова слышу в коридоре голос секретарши:
- Неслыханно! Нас дезинформировали! По радио передали опровержение! Министром культуры будет все же Унгуряну!
Выскакиваю из кабинета и в противоположном конце коридора вижу (на этот раз, выпрямившегося, подобно восклицательному знаку) директора киностудии:
- Господин главный редактор, слышали? Зайдите срочно ко мне!
И уже в кабинете:
- Ну и что, что он… Того-то?.. Правую руку… я имею в виду!.. Восстановите в сценарии все прежние замечания! Пусть поработает еще года… три-четыре!.. Закомплексованные молдавашки! Ни грамма фантазии, что нужно делать с девкой в стоге сена! Мы же с вами серьезные люди! Как можно запустить в производство человека… да пошли они к чертовой матери… эти руки!.. Правые, правые!.. А может быть… фактически… они… левые? Ни грамма таланта! Даже не верится, что они наши, из народа!..

* * *

… Сегодня, когда, куда ни пни, везде в Молдове нарвешься на ласкающие душу и помыслы цветочки демократии, мой старый добрый шеф сгоряча уже не высказывается, не меняет мнений…
То ли на восклицательный знак похож, то ли на вопросительный – непонятно. Непонятно теперь и другое: зачем нам министры культуры, когда только выйдешь за порог и - всюду сплошная культура! Никто не ворует, никто не завидует, что воруют… Да и киностудия наша, вроде бы она есть, вроде бы зачем ей надо быть, когда жизнь в Молдове – законченное торжество гармонии…
Что до шефа моего, то, знаете-ли, очевидно прав тот, кто сказал, что как только шефы уходят в отставку – и тарелок в посудной лавке не столько разбивают…
С одной лишь тарелкой остался мой бывший начальник!
С тарелкой речей на митингах! Представляете? – пузырь гармонии, а в самой сердцевине этого пузыря – митинг… С очень перспективными лозунгами: прямо сию минуту необходимо… освободиться! От кого угодно, от чего угодно, но, во что бы то ни стало – сбросить с себя цепи!..
И вот, как только он пронюхает, что в парке (то есть в самом что ни на есть ядре пузырька с гармонией) собирается группа свободолюбивых людей, мой бывший шеф - тут как тут!
А если повезет, и ему дадут слово, то о-го-го! – более выдающегося восклицательного знака вы сроду не видали! Какие вдохновенные и свежие призывы бросает тогда в толпу мой бывший шеф бывшей киностудии, скованной когда-то бывшими цепями бывшего тоталитаризма: дескать, Восток плох, а Запад, ах, какие цвета радуги, увенчанные, как у Гоголя, дерзкими дивами искусства, сверкают над ними!
Одна лишь тарелочка-привычка, кажется, беспокоит тех, кто знают моего шефа: чтобы убедиться, что день, на самом деле, прожит не зря, он лишь спустится с трибуны – начинает всех хватать за пуговицы:
- Ну, как я выступил? Поставил Россию на место, не правда ли?
Правда, незабвенный Иван Петрович или… как там вас? – Петр Иванович или… как там еще вас? – наши прошлые, нынешние и будущие шефы!
Ибо без ваших сиюминутных мнений, пусть даже кругом головокружительное царство всеобщей гармонии… и особенно, в ситуации, что, говорят, что и на Востоке, иди знай, покажется (что такое? – показалась уже?..) венчанная всякими материальными и дерзкими дивами искусства радуга…

Обсудить

Другие материалы рубрики