План Тарлева – исторический шанс для Молдовы

Наконец, у Молдовы появился реальный шанс выйти из застарелого многолетнего социально-экономического тупика. Обобщенно я бы назвал этот шанс Планом Тарлева, который зиждется на трех «китах»:


- Стратегия модернизации страны «Молдова-2020: Инновационная экономика, информационное общество – зажиточный народ» ( www.moldova2020.md );
- Программа «Покупай молдавское»;
- сверхзадача построения «пояса дружественных государств» вокруг Молдовы.

Эта триада предполагает через построение сильного и эффективного государства научно-обоснованно оптимизировать использование базисных ресурсов: финансовых, энергетических, информационных, природных и человеческих. В данной статье остановлюсь на финансовом аспекте проблемы, так как сейчас буквально всех в Молдове интересует, что будет с леем, как скоро ожидать роста цен и в каких размерах и т.д.

Крах монетаризма и реакция действующих молдавских властей на это

Будучи инициатором и непосредственным руководителем согласованного развития всех трех составляющих своего Плана, у экс-премьера Василе Тарлева есть ясное понимание того, что нынешний глобальный финансовый и экономический кризис являет собой «крах монетаризма», по меткому высказыванию мэра Москвы Лужкова в его статье от 11 февраля 2009 г., опубликованной в «Российской газете». В Плане Тарлева учитывается, что в качестве парадигмы преодоления разрастающегося глобального финансового кризиса по всему миру Правительства, Центробанки и Парламенты взяли на вооружение альтернативную - кейнсианскую модель развития, в которой резко возрастает роль государства, увеличиваются объемы публичных работ, создаются новые рабочие места и всячески стимулируется потребление, в том числе через значительное увеличение зарплат и пенсий. Повсеместно произошло «триумфальное возвращение Джона Мейнарда Кейнса – основоположника макроэкономики», по выражению другой крупной личности современности, лауреата нобелевской премии 2001 года по экономике Джозефа Стиглица. Повсеместно, но не у нас.

У нас же по–прежнему правят бал убежденные монетаристы, считающие великим благом «поддержание стабильной национальной валюты» и «сохранение жестких подходов к налоговой, бюджетной и монетарной политики». В первую очередь, я имею в виду нашего «вечного» губернатора Национального Банка господина Леонида Талмача, который высказал по отношению к идеям, которые будут изложены ниже, крайнюю неприязнь еще три года назад, когда я изложил их на первом (и последнем) ежегодном Форуме от 23 марта 2006г. по оценке внедрения Стратегии экономического роста и сокращения уровня бедности (СЭРСУБ). Кстати, с тех пор внедрение СЭРСУБ не обсуждалось более никогда, так как хвастаться было нечем – уровень бедности в стране только возрос с тех пор. Иначе и не могло быть, ибо никакие «гильотины», направленные на сокращение бюрократизма в создании и развитии бизнеса, никакие «либерализации» не могут способствовать реальному экономическому росту, если одновременно присутствуют высочайшие ставки процентов по кредитам для предприятий и домашних хозяйств, постоянный денежный голод в реальном секторе экономики и неадекватный курс национальной валюты.

Итак, сейчас в мире бушует финансовый кризис. Цунами этого кризиса со зловещей легкостью поражает банки, подрывает всемирно известные производственные компании и целые сферы услуг, выбрасывает на улицу миллионы работников, лишая трудоспособных людей надежды на будущее, подвергая членов их семей и пенсионеров мукам неопределенности и незащищенности.

Разразившийся финансовый кризис в глобальном масштабе имеет в качестве последствия глубочайший за последние 100 лет экономический кризис, причем, по роковому стечению обстоятельств или согласно некоего нам еще неизвестного сценария, эти катаклизмы накладываются на более фундаментальные и давно обозначенные кризисы современной цивилизации: продовольственного, энергетического, климатического, демографического и кризиса воды. Одновременность проявления вышеперечисленных бедствий обуславливает риск коллапса современного человеческого сообщества, которое оказалось неожиданно хрупким и беспомощным.

Правительства всех стран и все международные организации лихорадочно ищут пути выхода из сложившейся ситуации. Установилась целая череда саммитов самых развитых 8-ми и 20 – и государств (G8 и G20) по идентификации антикризисных мер, выделяются сотни миллиардов долларов и других престижных денежных знаков для спасения экономик США, стран Евросоюза, других государств и геоэкономических образований, обсуждается на самых высоких уровнях национализация многих из самых крупных в мире банков, в том числе в США и т.д. и т.п.

А что же наше родное Правительство ?

Наше Правительство с головой бросилось в предвыборную гонку, будучи наполовину своего состава включенным в списки кандидатов в депутаты от правящей в настоящее время партии. И это происходит одновременно с тем, что во всех других странах кабинеты министров каждодневно изыскивают все возможные и невероятные методы поиска спасительных антикризисных денег для выживания своих экономик и своего населения.

Более того, ведущие члены нашего Правительства, взяв на себя роль самых настоящих иллюзионистов, всячески убаюкивают население сказками о том, что «кризис республику не затронет», что «Молдова – островок безопаcности для иностранных инвесторов», что наша страна является одной из «самых стабильных экономик в мире» или что «по сравнению с 2005 годом произошло удвоение ВВП». Последнее высказывание принадлежит премьер-министру Зинаиде Гречанной, которая в рамках круглого стола «Технологии и инструменты противостояния кризису» кроме того, сообщила: «С леем будет все нормально и 6-го апреля, и после этой даты. Молдаване начинают суетиться при каждом дуновении ветра без того, чтобы спросить себя, откуда и почему дует этот ветер (здесь на мгновенье мне почудился легкий налет презрения со стороны нашего элегантного премьера к своим соотечественникам, а Вам, уважаемый читатель ? – прим. автора). Будем предпринимать все возможное чтобы поддержать курс лея».

Российский дефолт 1998 года и первое падение лея

К сожалению, вынужден Вас разочаровать, Зинаида Петровна. Не будет все нормально с леем в том смысле, который понимается Вами, и никакие силы не смогут поддержать его нынешний курс в течение ближайших месяцев. С леем случиться то же самое, что и 10 лет тому назад, когда он рухнул за считанные месяцы в два раза. Причем, это случилось из-за того обстоятельства, что в течение предыдущих 5-лет (1993-1998) наш «сильный лей» при значительном росте внутренних цен на товары и услуги удерживался на исскуственно высоком стабильном уровне, а тогдашний региональный финансовый кризис и дефолты основных торговых партнеров – России и Украины послужили только детонаторами резкой девальвации. Кстати, в начале указанного периода престижный журнал (The Economist, 1995) считал, что правительства Молдовы внедряют «модель правильных реформ... создают совершенную лабораторию реформ».

Тогда ровно в такой же ситуации что и сейчас, в целях удержания курса за два месяца (17.08.98-15.10.98) были бессмысленно потрачены 100 миллионов долларов. Напомним, 17 августа 1998 – это дата официального объявления дефолта в России и, соответственно – начало резкого падения курса рубля. Кстати, 14 –го августа 1998 на вопрос журналистов: «Будет в России дефолт и падение курса?», президент Борис Ельцин со всей решительностью отрезал: «Нет, не будет». Одновременно с рублем тогда началось и падение гривны. Отмеченная сумма в 100 млн. долларов была потрачена совершенно бессмысленно, так как, если 1 – го сентября 1998 г. курс составлял 4,78 леев, то 30 ноября 1998 – уже 9,63 лея. Итак, вместо того, чтобы лей девальвировался в течение 5 лет, он рухнул за 3 месяца.

Напомним, к чему привел неожиданный обвал национальной валюты, который состоялся вследствие финансового кризиса 1998 – 1999 гг.: (i) к девальвации финансовых активов банковской системы Молдовы и к банкротству и ликвидации таких банков как «Басарабия», «Капитал», «Букурия», «Эолис», «Ынтрепринзбанка», «Банкосинд», «Гинея», «Виас»); (ii) банкротству многих предприятий, особенно экспортно – ориентируемых; (iii) к девальвации банковских вкладов физических и юридических лиц, а следовательно, к потере доверия населения и бизнеса к банковской системе. Так, в 1997 г. вклады населения и бизнеса Молдовы в иностранной валюте составили 19,3% от общего объема вкладов. После финансового кризиса в январе 2000 г. это соотношение составило 53,5%, что означает потерю доверия к национальной валюте почти в 3 раза.

Когда ожидать второго падения лея ?

Все это может повториться в течение ближайших месяцев, так как расчеты показывают, что в настоящее время реальная стоимость доллара составляет минимум 17-18 равновесных (определяемых рыночными силами) леев, и к концу этого года эта цифра составит 18-20 леев, причем резкое падение лея произойдет в ближайшие месяцы. Из-за значительного снижения валютных поступлений от наших гастарбайтеров и снижения темпов роста экспорта только в течение января текущего года Нацбанк выбросил на рынок за период 1 января 2009 по 13 февраля 2009 года 220 миллионов долларов для поддержания курса лея. Обвал национальной валюты в конце 90-х г. произошел, из-за того что цены в леях на товары и услуги с 1994 г. до 1998 увеличились в 2,3 раза, а курс все это время удерживался искусственно на уровне 4,7 лея за доллар. Спустя десять лет мы имеем схожую ситуацию: за 2000-2008 гг. курс лея к доллару держался практически на одном уровне, а за последний год даже существенно укрепился, а цены возросли в 2,9 раза.

И еще одна существенная паралель: в 1998 г. лей рухнул через 4 месяца после обвала рубля и гривны, а в условиях нынешнего кризиса стремительное падение гривны и более медленная, но верная девальвация рубля начались в октябре. Это означает, что роковые 4 месяца запаздывания к настоящему времени прошли. И мы еще верим в байки про «сильный лей» ? Кстати, очень интересны замечания уже упомянутого Джозефа Стиглица насчет сильных валют. Его ответ на вопрос, верит ли он в политику сильного доллара, был следующим: «я верю в равновесный доллар ибо как и цена на яблоки или апельсины, валютный курс должен определяться рыночными силами. Да мы бы подняли на смех любого, кто скажет, что верит в «сильную апельсиновую политику».

Смех смехом, но из – за того что сейчас доллар стоит не 17 лееев, каковой является его настоящая цена а намного меньше, получатели денежных переводов и экспортеры теряют 700 леев на каждой сотне «зеленых» и лишаются 900 леев на каждой сотне евро. Если учесть, что обьем переводов от наших гастарбайтеров в 2008 году составил около 2 миллиардов долларов, то население Молдовы потеряло около 14 миллиардов леев – сумма равная государственному бюджету страны за тот же прошлый год. Вот истинная цена баснословного обогащения импортеров и дешевизны валюты которой государство оплачивает внешние долги.

Аргентинский дефолт 2001 года и его уроки для Молдовы

В данном же контексте заслуживают всяческого внимания выводы сделанные этим Стиглицем в результате анализа экономического коллапса Аргентины, приведшему к смене за 2 недели пяти президентов в декабре 2001 года и величайшему в мире дефолту:

(i) рискованно сосредотачивать все усилия только на сдерживание инфляции, не заботясь одновременно о снижении безработицы и экономическом росте;
(ii) любое правительство, придерживающееся политики, в результате проведения которой большая часть населения становится безработной или работает неполную рабочую неделю, не выполняет свою основную миссию;
(iii) в мире изменчивых обменных курсов привязка курса валюты к другой валюте, например, к доллару, сопряжена с большим риском. Аргентину следовало поощрять сменить свою систему определения обменного курса за несколько лет до наступления дефолта.

Как известно, Аргентина в начале XX века считалась одной из самых благополучных стран на планете. Существовала даже поговорка «богат, как аргентинец». Однако, после второй мировой войны экономический рост в этой стране явно замедлился, а в 1980–1990 гг. ВВП сократился на 11%, инвестиции – на 55%, промышленное производство – на 19%, а инфляция в 1984-1990 годы составляла 581%, Для преодоления спада и гиперинфляции в начале 90-ых Аргентина приняла монетаристскую модель развития, заякорив местную валюту на долларе (на период 1994-2001 гг. аргентинское песо к доллару удерживалось в соотношении 1:1) и несколько лет являла высокие темпы развития, которые иногда называли «аргентинским экономическим чудом».

Однако, к середине девяностых годов прошлого столетия стало ясно, что фиксированный курс национальной валюты и снижение инфляции, обусловленное сжатием денежной массы, привели к ухудшению торгового баланса, росту безработицы, снижению темпов экономического роста и усилению зависимости от притока иностранного капитала. Привязка национальной валюты песо к американскому доллару привела к резкому ухудшению сальдо внешней торговли Аргентины: если в 1990 году экспорт этой страны перекрывал импорт в три раза, то к 1994 г., экспорт составлял только 72,7% от импорта (здесь уместна параллель с Молдовой, в которой в 1995 году экспорт покрывал импорт на 90%, а в 2008 году – только на треть. Кстати, у английских экономистов уже несколько столетий есть поговорка: «export or die» - «экспортируй или умри». Увы, нынешний молдавский вариант доказательства истины этой поговорки – экспорт рабочей силы: более трети эконономически активного населения страны, оставшись без работы у себя дома, выезжает за рубеж).

В дальнейшем в Аргентине степень перекрытия экспорта импортом испытывало довольно сильные колебания и к 1999 г. достигла уровня 104,7% в 2000 г. Аргентинский экспорт достиг наивысшей точки в 1997 году (125,8% от уровня 1995 г.), а в последующие годы был только ниже (в 2002 году составил 122,3% относительно 1995 г. Это объясняется тем, что к этому времени накопившиеся внутренние проблемы страны резко усугубились разразившимся мировым финансовым кризисом 1997-1999 годов. Именно в эти годы уязвимость аргентинской экономики к внешнему воздействию стала очевидной. Массовая девальвация национальных валют стран – торговых партнеров, в первую очередь, бразильского реала (на 46%), рост курса доллара (а значит, и привязанного к нему песо) – все это снизило конкурентоспособность аргентинских товаров на внешнем рынке.

К концу 2001 года доверие населения Аргентины к правительству иссякло, и в стране состоялся небывалый по масштабам социальный взрыв, выразившийся в забастовках почти во всех провинциях и вылившиеся в погромы и кровопролития. Был объявлен дефолт. В конце 2001г. песо рухнуло в 3 раза по отношению к доллару, а в 2002 году объем ВВП составил 97% от величины этого показателя в 1995 году. Данный кризис вошел в историю, как один из наиболее ярких примеров провала теории монетаризма.

Нарушение баланса между макроэкономическими целями – сверхпроблема развития Молдовы

Наше же действующее Правительство, не взирая на собственные и чужие исторические уроки, по-прежнему строит свою макроэкономическую политику на основе монетарной теории. Согласно этой теории, инфляция всегда и везде представляет собой денежный феномен (первый тезис Милтона Фридмена – признанного родоначальника монетаризма, как направления экономической науки, лауреата Нобелевской премии 1976 г., изложенного в его ключевой работе «Инфляция и денежные системы»). Согласно этой теории, инфляцию можно снизить сокращая денежную массу, так как рост цен пропорционален денежной массе. Однако многие авторы, особенно в отношении малых и открытых экономик, каковой является экономика Молдовы, считают, что этот первый и главный тезис Фридмена многократно опровергнут реалиями, «но, несмотря на это, он продолжает применяться на практике с маниакальным упорством».

Соответственно, наши доморощенные монетаристы, находящиеся теперь у власти, упорно считают, что главная цель отечественной макроэкономической политики – любыми способами снизить инфляцию и удержать курс лея. Они совершенно не учитывают, как отразится достижение этой цели на других фундаментальных макроэкономических процессах. Другими словами, они не учитывают, что снижение инфляции является только одним из четырех стратегических долгосрочных целей любого современного Правительства, признанных верными большинством макроэкономистов, а именно:

(iv) поддержание стабильного или медленно растущего уровня цен;
(v) достижение высокого и стабильного уровня занятости;
(vi) обеспечение стабильного экономического роста и увеличения доходов;
(vii) достижение равновесия внешнеторгового баланса.

Одновременное достижение этих целей является очень сложным. Более того, одной из наиболее трудных проблем для тех, кто принимает политические решения в области экономики, является выбор между инфляцией и безработицей. Согласно правилу, выявленному английским экономистом Филлипсом (кривая Филлипса - Philips), существует противоречие между наиболее полным использованием трудовых ресурсов и обеспечением низкого уровня инфляции. Между этими двумя процессами имеется обратная зависимость: чем ниже инфляция, тем выше безработица, и наоборот, чем выше инфляция, тем ниже уровень безработицы. Например, в Австрии каждый процент снижения инфляции «стоит» 5% роста безработицы, а в Америке – 4%. В Великобритании вследствие проводимой жесткой кредитно-денежной и бюджетно-налоговой политики инфляция упала с 18% в 1979 г. до 5% в 1984 г. Как следствие, безработица поднялась за это же время с 3,4% до 11,1%.

Логическим продолжением противоречия между инфляцией и безработицей выступает закон, открытый американским экономистом Оукеном (закон Оукена – Okun), закон, который выражает обратную зависимость между динамикой безработицы и изменением Валового Внутреннего Продукта (ВВП). Например, увеличение безработицы на 1 процентный пункт приводит к потерям приблизительно 2% ВВП.

Эти, неоднократно подтвержденные практикой закономерности, из-за ошибочной макроэкономической политики, загнали Молдову в порочный круг:

- с одной стороны высокая инфляция у нас подавляется монетарными методами, то есть стерилизацией денежной массы и чрезвычайно высоким уровнем ставок рефинансирования Национального банка Молдовы, хотя сама инфляция не имеет монетарного характера, а является преимущественно следствием действия Закона одной цены. Другими словами, в Молдову инфляция импортируется из других стран, тем более что у нас импорт в три раза превышает экспорт, в том числе, несмотря на наличие самых плодородных почв в Европе и безусловно аграрный характер экономики, импортируется более половины продовольственных продуктов. Согласно же Закону одной цены, при отсутствии или равноценных в разных странах торговых барьерах и транспортных издержках, свободный рынок и конкуренция создают условия для продажи одного и того же товара во всех этих странах по одной и той же цене;

- с другой стороны, подавление инфляции путем сжатия денежной массы приводит к массовому росту безработицы и люди, в огромном количестве (более трети экононмически активного населения страны) оставшись без работы у себя дома, выезжают за рубеж. Эти наши гастарбайтеры посылают из-за рубежа своим семьям и родственникам существенную часть своего заработка и это приводит к тому, что наша страна занимает второе место в мире по обьему трансфертов отнесенному к величине ВВП. Такая огромная масса денег производит все возрастающее инфляционное давление, которому противопоставляется все более жесткое сжатие денежной массы, которое подавляет деловую активность и увеличивает безработицу и соответсвенно – число эмигрантов.

Наконец, при определенных условиях, которые сложились и в сегодняшних реалиях Республики Молдова, меры по снижению инфляции с применением монетарных методов приводят к укреплению национальной валюты, что в свою очередь, снижает конкурентоспособность отечественных товаров и услуг, препятствуя их экспорту, уменьшая степень покрытия импорта экспортом и увеличивая отрицательное сальдо торгового баланса, что имеет, как следствие, и снижение темпов экономического роста.

Объявленная не далее как несколько дней назад нашим премьером жесткая налогово – бюджетная и денежная политика сводится к сжатию денежной массы в экономике: с одной стороны - недопущением значительного бюджетного дефицита или даже установлению в некоторые годы профицита (то есть, к уменьшению государственных расходов, особенно экономического характера), а с другой стороны - поддержанием высокой ставки рефинансирования (базовой ставки НБМ) и, как это случилось в 2008 г., когда 30 мая она была уставновлена на уровне 18,5% и только 2 декабря, в самый разгар глобального финансового кризиса, была снижена до 15,5%. Для сравнения укажем, что в целях преодоления последствий кризиса сейчас радикальные снижения базисной ставки практикуются повсеместно (например, в США этот показатель сейчас составляет 0-0,25%, в Японии – 0,1%, в Евросоюзе – 2% и т.д.).

У нас же одновременно с поддержанием запредельной базисной ставки происходило постоянное повышение уровня обязательных резервов от привлеченных средств для коммерческих банков. Все эти меры приводят к росту ставок процента на депозиты и кредиты для экономических агентов, что уменьшает объем кредитования предприятий, а это в свою очередь ведет к уменьшению темпов экономического роста. Такая политика привела к тому, что сейчас имеется острая кредитная недостаточность, а проценты по кредитам достигли 25-27%. Многие ругают банки за высокие ставки по кредитам, но нужно учесть что наши банки сами являются заложниками неумелой макроэкономической политики государства и что, в долгосрочной перспективе, высокие процентные ставки невыгодны для них ибо только конкурентноспособный и экспортно-ориентированный реальный сектор экономики может обеспечить устойчивое развитие и процветание банковского сектора. А для бизнеса основное условие развития – это наличие дешевых и «длинных» денег.

Что касается причин - факторов инфляции, то размер денежной массы действительно имеет определенное влияние на уровень цен в стране, но как оказывается, далеко не решающее. Дело в том, что в странах, где существенная часть спроса удовлетворяется за счет импорта (Молдова как раз принадлежит к таким странам), согласно Закону Одной Цены внутренняя инфляция склонна повторять тенденцию инфляции в странах – партнерах по торговле при условии постоянного валютного курса. Так, если коэффициент корреляции между ростом монетарной массы и инфляцией за 1997-2004 составил 35%, то между инфляцией в Украине (которая в тот период была основным экспортером в нашу страну) и в Молдове этот кофициент был равен 85%. Следущий период (2005-2008) характеризовался резким сокращением денежной массы, которое почти не повлияло на снижение цен, но усилило и без того огромный голод на деньги со стороны рельного сектора, тем самым сокращая объемы производства и услуг и стимулируя рост безработицы.

Позволим себе более сильное утверждение: антиинфляционная политика, проводимая нашими властями в течение последних 15 лет после введения национальной валюты, является не только антиэкономической, но и антинациональной и антигосударственной, так как выталкиванием населения за рубеж (причем, более качественной части населения), посредством сокращения рабочих мест внутри страны, сокращается психологическая основа носителей национального духа, национальной идеи, национального идеала живущих на этой земле.

Именно сохранение этого духа – идеи – идеала, согласно идеям, изложенным великим французским психологом в его гениальной книге «Психология народов и масс», является залогом выживания и процветания наций. Кстати, эту книгу президент США Теодор Рузвельт держал в Белом Доме рядом с Библией. Речь идет о том самом Теодоре Рузвельте, который по кейнсианским макроэкономическим рецептам, вывел свою страну из Великой Экономической Депрессии начала 30 – ых годов, обеспечил максимальные выгоды для своего народа вследствие Второй Мировой Войны и заложил экономические основы нынешнего могущества своей страны – единственной до недавних пор сверхдержавы в экономическом, политическом и военном смысле этого слова. Причем, в основе построения американской национальной идеи Рузвельту и его единомышленникам удалось заложить не этнические основы, ибо с этой точки зрения американская нация была и продолжает оставаться очень гетерогенной, а знаменитую и загадочную «американскую мечту», построенную на свободе, соревновательности и патриотизме.

Трудный выбор действующих властей

Кто-то из великих гениев прошлых веков сказал, что история повторяется дважды: первый раз в виде трагедии, а второй раз в виде фарса. Уверен, что к современной Молдове в контексте нынешнего финансового кризиса это не относится. Скорее, в данном случае применима народная мудрость, по которой мы наступаем второй раз за последние десять лет на те же макроэкономические грабли. И во второй раз это далеко не фарс, а самая настоящая, еще более глубокая, чем десять лет назад, трагедия.

Неужели у нас такая короткая историческая память, что мы забыли так скоро уроки всего лишь десятилетней давности ? Вспомним российский и украинский дефолты 1998 года, ибо Россия и Украина – это наши основные торговые партнеры и их экономическое состояние неизбежно отражается на экономической ситуации нашего государства. Тогда, в разгаре регионального финансового кризиса, наша страна совершенно бессмысленно потратила сотни миллионов долларов из резервов Национального Банка Молдовы на поддержание национальной валюты исходя из сугубо психологических и пропагандистских целей. За поcледние месяцы наш Нацбанк тратит на те же бессмысленные цели другие сотни миллионов долларов.

Конечно, моральный выбор, перед которым стоят наши действующие власти очень сложен. Девальвация валюты приведет к усилению инфляции, причем каждый 1% девальвации как правило провоцирует 0,25-0,3% роста цен. Перед выборами это крайне нежелательно для тех кто у власти. Это понятно, но совершенно вероятна ситуация когда в будущем Парламенте соотношение сил не позволит избрать Президента и будут объявлены досрочные выборы. Это означает, что для удержания курса валюты нужно будет тратит многие другие сотни миллионов долларов.

А ведь их можно направить на развитие, на создание десятков тысяч рабочих мест, на оплату внешних долгов или на повышение зарплат и пенсий. Неужели у нас мало проблем ?

Обсудить