«Он никому не доверял, кроме самого себя. Никому не верил, кроме самому себе, ни во что не верил, кроме как в свою собственную ложь»!

Я увидел лишь эту развалину… Это был человек, знавший, что он проиграл игру, и не имевший больше силы скрыть это.

Один из офицеров ставки вермахта, имевший в последние недели ежедневный доступ к вождю, отмечал в своих записках: «Раньше я видел Гитлера мельком всего два раза: в 1937 г. на торжественных празднествах у памятника погибшим солдатам и в 1939 г. во время парада… Тот Гитлер не имел ничего общего с человеком, которому я представился 25 марта 1945 г. и который подал мне ослабевшую дрожащую руку.

Я увидел лишь эту развалину… Это был человек, знавший, что он проиграл игру, и не имевший больше силы скрыть это. Физически Гитлер являл собой страшную картину: он передвигался с трудом и неуклюже, выбрасывая верхнюю часть туловища вперёд, волоча ноги… С трудом он мог сохранять равновесие. Если его останавливали на этом коротком пути в 20-30 метров, он должен был садиться на одну из специально поставленных здесь вдоль обеих стен скамеек или держаться руками за своего собеседника.

Левая рука его не подчинялась, а правая постоянно дрожала… Глаза Гитлера были налиты кровью… С уголков его губ часто стекала слюна – жалкая и отвратительная картина…» Ему было свойственно «отсутствие гибкости мышления и упорство, с которым он придерживался однажды поставленной политической и стратегической цели. Он ни на шаг не отклонялся от пути, который сам себе наметил, даже тогда, когда уже все предпосылки к достижению цели переставали существовать. Он шёл по этому пути, как будто бы на глаза его были надеты шоры…

В каждом доброжелательном совете, в каждом возражении ему чудилась попытка сбить его с заранее намеченного пути. Он никому не доверял, кроме самого себя. Никому не верил, кроме самому себе, ни во что не верил, кроме как в свою собственную ложь»140.

Когда до этого изувера доходило, что война всё же будет проиграна, он не смущался открыто говорить о своей ненависти к немцам, оказавшихся «недостойными его гения»141: «Если немецкий народ оказался таким трусливым и слабым, то он не заслуживает ничего иного, как позорной гибели», изрёк Гитлер весной 1945 г. «Если война проиграна, то народ гибнет. Эту судьбу отвратить нельзя. Нет необходимости в том, чтобы обращать внимание на сохранение элементарных основ жизни народа. Наоборот, лучше эти основы уничтожить»142. «Чем больше я узнаю людей, – изрёк этот человеконенавистник,– тем больше я люблю собак… Немецкий народ не понимает моей цели! Он слишком ничтожен, чтобы осознать и осуществить мои цели»143.

Ещё в середине 1944 г., обращаясь к В. Шеллембергу, фюрер изрёк: «Запомните Шеллемберг одно – в этой войне компромисса нет, есть только победа или гибель. Если немецкий народ спасует, он погибнет. Да, тогда он должен погибнуть, тогда он должен подохнуть, ведь лучшие сыны народа пали в борьбе, а оставшиеся должны уступить место биологически более сильным. Если немецкий народ не выстоит, конец будет для Германии ужасен. Но большего он не заслужил»144.

К счастью гитлеровские бредни не сбылись, да и не могли сбыться, и 30 апреля фюрер покончил собой.

Надо учить историю, чтобы самые её страшные страницы больше не повторялись...

Сергей Назария

140 «Совершенно секретно! Только для командования!», С. 597-599.
141 Мержанов М. Так это было. Последние дни фашистского Берлина, С. 48.
142 Ibid., C. 601; Безыменский Л.А. Германские генералы – с Гитлером и без него, С. 355.
143 Розанов Г.Л. Конец «третьего рейха», С. 143, 205.
144 Шеллемберг В. Мемуары. // ННИ, 1991, № 5, С. 177.

Обсудить

Другие материалы рубрики