Иван Грек: «Решение проблемы не в том, чтобы отказываться от русского языка, а в том, чтобы повысить уровень знания молдавского государственного языка, как и болгарского литературного языка до уровня владения русским языком».

Болгары Молдовы, коль скоро перед ними встала проблема интеграции в молдавское языковое и культурное пространство, предлагают обеспечить им овладение именно молдавским государственным языком, интеграцию именно в молдавскую духовную среду, в исторические, этнокультурные и этнопсихологические устои именно молдавского народа. Другой интеграции они не признают, к тому же она невозможна в принципе.

С 16 января по 16 мая «Союз болгарских организаций» Молдовы (П. А. Попов) организовал и провел цикл научно-практических мероприятий. В них приняли участие примары сел, директора, учителя болгарского и государственного языков школ республики с болгарским контингентом учащихся, ученые, представители профильного министерства. На этих мероприятиях рассматривалась проблема просвещения и образования болгар Молдовы в современных условиях.
Публикуем один из докладов, который был произнесен на итоговой конференции 16 мая доктором истории И. Ф. Грек.

Уважаемые присутствующие!

Я вкратце напомню Вам суть моего доклада на научно-практической конференции в Тараклии 16 января сего года, затем выскажу свое мнение по вопросам, поднятым в ходе дискуссии, которая имела место как на самой конференции, так и при обсуждении докладов в селах Стояновка Кантемирского района, Кирсово АТО Гагауз-Ери, Валя-Пержей Тараклийского района и в муниципии Тараклия, и, наконец, приведу дополнительные аргументы, отстаивая основные положения доклада.
В своем докладе я дал оценку 20-летней политике и практике в сфере образования, исходя их той языковой модели обучения, которая сложилась в школах республики с болгарским контингентом учащихся и сделал соответствующие выводы. Их критерии были обусловлены тем, как были решены проблемы, поставленные перед болгарской этнической общиной языковыми Законами, принятыми в августе 1989 г.

Первый вывод состоял в следующем. Несмотря на имеющийся прогресс в изучении болгарского литературного языка в школах с болгарским контингентом учащихся, в чем большая заслуга первых учителей подвижников из числа болгар Молдовы, а также преподавателей болгарского языка из Болгарии, «мы можем констатировать, что сделанного оказалось недостаточно, чтобы национально-духовное развитие болгар Молдовы приобрело необратимый характер и их этнической идентичности уже ничто не угрожало». Этот вывод был поддержан при обсуждении доклада участниками конференции, в частности в выступлении г-жи Елены Рацеевой.

Второй вывод имел отношение к молдавскому государственному языку. В докладе констатировалось, что за истекшее 20-летие владение болгарами Молдовы молдавским языком осталось «практически на том же уровне, который был у них до 1989 года». Этот вывод подтверждается также специальными социолингвистическими исследованиями. В результате незнания государственного языка болгарская общность Молдовы слабо представлена в центральных политических, экономических, культурных, управленческих структурах страны. Болгарская молодежь, не уступая в профессиональной подготовке сверстникам молдавской и румынской национальности, не в состоянии составить им конкуренцию на рынке труда из-за незнания государственного языка. Следовательно, у нее нет жизненных перспектив в границах республики Молдова.

Третий вывод объяснял причины, почему так получилось. Подчеркивалось, что указанные проблемы национально-духовного развития болгар Молдовы и их интеграция в языковую и культурную среду мажоритарного молдавского этноса не являются результатом неадекватной политики центральных органов власти Кишинева или отсутствием помощи со стороны исторической родины Болгарии. Законодательство республики и двусторонние соглашения между Молдовой и Болгарией позволяет решать эти проблемы. Поэтому такое положение сложилось, прежде всего, по причинам слабой политической активностью болгарской диаспоры Молдовы, отсутствия конкретной работы в этом направлении болгарских национально-культурных организаций, нездоровой конкуренцией между их лидерами, проявившейся, кстати, и в ходе проведения этого мероприятия. Имеет место и нежелание части интеллигенции болгарского происхождения адаптироваться к реальным политическим, культурно-языковым, учебно-воспитательным и иным процессам в республике. Конечно, сказывается на все это и тяжелое социально-экономическое положение в стране, и сложные межэтнические отношения в ней, и геополитическое влияние на внутренние политические, культурные и этнические процессы со стороны тех, кому мешает присутствие молдавского государства на политической карте юго-восточной Европы. Но людская мудрость гласит: под лежачий камень вода не течет.

В заключение моего выступления 16 января утверждалось, что языковую модель обучения в школах Молдовы с болгарским контингентом учащихся необходимо менять. В этих школах, а также в дошкольных учреждениях время требует перейти на три языка обучения: государственном молдавском, болгарском и русском. Я вижу «решение проблемы не в том, чтобы отказываться от русского языка, а в том, чтобы повысить уровень знания молдавского государственного языка, как и болгарского литературного языка до уровня владения русским языком».

Обсуждение доклада в Тараклии, Стояновке, Кирсове, где я присутствовал, было заинтересованным, и высказывались и иные точки зрения. Хотел бы остановиться на них и прокомментировать. При этом я не считаю нужным акцентировать внимание на том, кто их высказывал, так как не это главное.

Одно из мнений участников конференции сводилось к тому, что сложившаяся языковая практика обучения на русском языке в школах Тараклийского района с болгарским контингентом учащихся оправдывает себя, поэтому нет необходимости что-то менять. Однако это мнение не подкреплялось фактами. А утверждение о том, что выпускники школ с русским языком обучения поступают на учебу в ВУЗы России и Украины, мне кажется, не выдерживает критики. Никаких фактов, подтверждающих это, также не приводилось. Поэтому такая позиция не подается анализу и комментированию, поскольку она высказывается либо для того, чтобы ничего не менять (зачем создавать себе какие-то трудности), либо с целью в мягкой деликатной форме отказать докладчику-неспециалисту в праве высказываться по данному вопросу. Но такая позиция не имеет отношение к дискуссии. Да, я не учитель, и в этом смысле я не специалист. Но почему я, как исследователь истории просвещения болгар и гагаузов Бессарабии/Молдовы и Украины не могу ставить эти вопросы перед болгарской общностью нашей республики? И я не только их ставлю, но по мере своих сил и возможностей участвую в их решении. Открытие Тараклийского университета, как и присвоение ему имени Григория Цамблака, произошло при моем участии.

Еще одно мнение, но не участника конференции, высказанное даже публично, содержит обвинение докладчика в том, что тот, якобы, предлагает включение молдавского и болгарского языков в качестве языков обучения с единственной целью, чтобы вытеснить русский язык из школ Молдовы с болгарским контингентом учащихся. Не исключаю, что так могут думать и другие, и поэтому считаю нужным ответить на это обвинение. Чтобы такое сказать надо либо ничего не знать о моей защите русского языка в Молдове на протяжении 20 лет, либо так сильно меня не возлюбить. Но моя позиция о многоязычном образовании для болгарской молодежи республики опирается на опыте знаменитой Болградской гимназии 1858 – 1878 гг., в стенах которой ее выпускники обучались на нескольких языках и изучали до восьми иностранных языков. Это, во-первых. Во-вторых, после 1989 г. в Кишиневе функционировали школы с русским и молдавским языками обучения и их выпускники не испытывали никаких затруднений при поступлении в ВУЗы республики в группах с молдавским языком обучения. В-третьих, вся европейская и мировая практика решения проблем образования национальных меньшинств в многонациональных государствах построена на многоязычной системе образовании. Кто этого не знает – это его проблемы. Тех же, кто хочет об этом знать, отсылаю к сборнику «От языкового многооразия к полиязычному и мультикультурному образованию», изданый в Кишиневе в 2006 г., в котором представлены материалы международной конференции 5 – 6 декабря, проведенной тогда в столице республики. В-четвертых, в 90-х гг. прошлого столетия средняя школа в Валя-Пержей Тараклийского района несколько лет функционировала на основе трех языков обучения – болгарском, молдавском и русском. Николай Дмитриевич Куртев, который тогда был директором этой школы, говорил мне, что те ученики, которые учились на трех языках, наиболее успешно могли продолжать свое образование.

Высказывалось участниками дискуссий утверждение о том, что ученики в школах с болгарским контингентом учащихся получают достаточные знания по молдавскому государственному языку. Это мнение не получило единодушной поддержки на самой конференции, а в Стояновке оно вообще не получило одобрения. Аргументы в его пользу сводились к тому, что учащиеся успешно осваивают учебную программу по государственному языку и аттестуются хорошими оценками. Я не хочу ставить под сомнение ни работу учителей, ни то, что ученики получают заслуженно хорошие оценки. Но эти хорошие знания предмета государственного языка не обеспечивают их обладателям поступление в ВУЗы республики в группы с государственным языком обучения. Следовательно, они вынуждены оканчивать ВУЗ с русским языком обучения, после чего они не конкурентно способны на престижном рынке труда в Молдове. А отсюда вывод: даже если ученик имеет хорошую оценку по государственному языку этого совершенно недостаточно для последующего этапа обучения в ВУЗы республики в группах с государственным языком обучения. И вот здесь думаю уместно сопоставить этот вывод, эту мою точку зрения не специалиста, с точкой зрения специалиста. Цитирую: «Выпускники русских групп наших высших учебных заведений также получают дипломы, не будучи подготовлены к полноценной конкуренции на молдавском рынке труда. А значит растет новое поколение специалистов с высшим образованием, которому, из-за слабого знания государственного языка, закрыт доступ к государственной службе, поколение, которое и дальше будет стесняться говорить на родном языке… Избежать этого могут только те, чьи родители в состоянии вовремя нанять репетитора или оплатить языковые курсы. А как быть с остальными? Осознают ли родители, что 12 лет учебы в школе и 4 года обучения в вузе – далеко не залог успешного будущего их детей? Как часто мы, педагоги, понимающие эту проблему, обсуждаем ее между собой, с родителями, с представителями власти?». Блестяще сказано. Эта цитата взята из текста доклада Татьяны Петровны Стояновой на указанной выше международной конференции. Возьмите этот сборник, и откройте его на 23-й странице, чтобы убедиться в достоверности процитированного. Я знаю, что не все любят Стоянову, и у меня довольно прохладные отношения с ней. Но это наши проблемы, и они не должны влиять на наше взаимопонимание в восприятии общественных процессов, касающихся болгарской общности Молдовы и поиска способов их трансформации в нужном направлении. Кстати, наши позиции, совпадают и по другим аспектам обсуждаемой проблемы, в частности в оценке состояние дел в школах Молдовы с болгарским контингентом учащихся – отсылаю вас к странице 11 этого же сборника.

Точку зрения участников дискуссии против перехода на модель полиязычного и мультикультурного образования, как ее определяет Т. П. Стоянова, на мой взгляд, можно объяснить, прежде всего, тем, что учителя-предметники в школах с болгарским контингентом учащихся, как правило, не владеют государственным языком и в случае перехода на три языка обучения это не может не затронуть их социальное положение. Некоторые выступавшие в Тараклии, Стояновке, Кирсове очень осторожно затрагивали эту проблему. Но никто ее не игнорирует. Переход на многоязыковую форму обучения займет не один год – от 10 до 15 лет. Я уверен, что при правильной кадровой политике эту проблему можно решить безболезненно или смягчить ее последствия для тех, кто не сумеет перестроиться.

Особо хочу остановиться на высказываниях, относящиеся к обучению на болгарском языке в дошкольных учреждениях и в школах с болгарским контингентом учащихся. Утверждалось, что знание болгарского языка в диалектной форме обеспечивало до сих пор, и обеспечит болгарскую идентичность его носителям. Это очень распространенное ошибочное мнение, с которым я сталкивался еще 20 лет назад. Ошибочно оно по следующим причинам. Во-первых, диалектный язык не позволяет нам интегрироваться в современную болгарскую культурную среду, функционирующую на основе болгарского литературного языка. Во-вторых, болгарский диалектный язык в румынское и советское время не предотвращал ассимиляцию болгар, особенно тех из них, кто проживал в городах Молдовы. В-третьих, болгарская этническая идентичность зависит не только от знания болгарского языка, она обеспечивается передачей из поколения в поколение этнокультурного наследия, этнокультурных традиций предков болгар, их быта, нравов, обычаев, фольклора, народных песен и танцев, всего того, что принято относить к ментальности, этнопсихологии болгар. То есть, кроме болгарского языка в школах с болгарским контингентом учащихся должны изучаться на родном языке история и культура болгарского народа, возможно, география Болгарии. И я снова прибегаю к мнению Т. П. Стояновой, поскольку понимаю, что оно для вас авторитетнее моего и это психологически оправдано. Цитирую: «К сожалению, школа и сегодня не в полной мере обеспечивает право учащегося на получение начального образования на родном языке, что противоречит современному пониманию прав человека и не отвечает целям полилингвального образования» (Указ. сборник, с. 24).

Я не могу не коснуться еще одного момента, сопровождающее наше мероприятие с 16 января и по сей день. К нему невозможно применить слово «высказывание», потому что как такового высказывания не было. Имело место замалчивание обсуждаемой проблемы.
Замысел конференции заключался в том, чтобы убедить ее участников в необходимости привести языковую систему обучения в школах с болгарским контингентом учащихся в соответствие с Концепцией ТГУ, которую, кстати, разрабатывали Н. Н. Червенков, Н. Д. Руссев и я. А эта Концепция предусматривает обучение в ТГУ на государственном молдавском и болгарском языках. В выступлении ректора университета Червенкова 16 января эта проблема была им обойдена. Как ректор Тараклийского университета он должен был бы создавать условия для реализации указанной Концепции, искать вместе с профильным министерством, каким образом это сделать. Возможно даже, что от него должна была исходить инициатива в проведении такой конференции. Я был тогда и остаюсь и теперь в недоумении.

Тараклийскому госуниверситету после пяти лет функционирования предстоит аккредитация. И я не уверен, что те, кто будет ее проводить при принятии решения об аккредитации, не будет исходить из оценки выполнения руководством университета его Концепции. В свое время, при его создании, именно меня обвиняли в том, что выступаю за Тараклийский университет с одним русским языком обучения. Это было не так тогда, и это тем более не так теперь. И Николай Николаевич, как никто другой, знает, что еще с 2004 г. я неоднократно ставил вопрос о переходе в школах с болгарским контингентом учащихся на три языка обучения – молдавский, болгарский и русский. Для меня это – не вопрос личного престижа, а проблема сохранения болгарской общности на этнографической карте Республики Молдова.

И в этой связи я хочу привести еще один аргумент в пользу перехода на многоязычное обучение в структурах воспитания и образования в болгарской диаспоре Молдовы, который сама жизнь высветила 20 лет тому назад и вновь напомнила о нем 7 апреля этого года. Интеграция болгар в молдавскую языковую и культурную среду дает им право отстаивать вместе с этническими молдаванами политический суверенитет молдавского государства от внутренних и внешних посягательств.

Интеграция приведет к трансформации болгарского меньшинства Молдовы в государствообразующий компонент молдавской политической идентичности. При таком положении мы будем нести свою долю ответственности за молдавскую государственность, за безопасность молдавской полиэтнической общности.

И вот в связи с этим возникает один очень большой вопрос. Можно ли в учреждениях просвещения, культуры, информационной системы молдавского государства воспитать на основе этнонима, глоттонима и истории другого государства патриотов молдавского государства, любовь к нему, готовность защищать его границы от этнического, языкового, культурного, политического, идеологического и территориального экстремизма другого государства?

20-летняя практика существования Республики Молдова дает однозначный ответ на этот вопрос – нет, не может. Болгары Молдовы, коль скоро перед ними встала проблема интеграции в молдавское языковое и культурное пространство, предлагают обеспечить им овладение именно молдавским государственным языком, интеграцию именно в молдавскую духовную среду, в исторические, этнокультурные и этнопсихологические устои именно молдавского народа. Другой интеграции они не признают, к тому же она невозможна в принципе.

Приведу еще один аргумент в пользу трех языков обучения. В 1918 – 1940 и 1941 – 1944 гг. когда на территории оккупированной Бессарабии действовал один румынский государственный язык, проводимая насильственно ассимиляция болгар и гагаузов вынуждала многих из них признавать себя румынами, чтобы иметь возможность продолжать образование, заниматься экономической деятельностью, претендовать на ту или иную должность. Обо всем этом рассказывают документы Измаильского архива, с которыми мне приходилось работать.

С 1944 г. в СССР функционировал тоже один государственный язык. По данным переписи 1979 г. 31% болгар, городских жителей, и 10% болгар, сельских жителей Молдавии, не признали болгарский язык родным. То есть, эти цифры свидетельствуют о размывании этнической идентичности болгар. И в обоих случаях, румынского и советского периодов их истории, болгары не изучали родной язык в школе. Следовательно, один государственный язык в Бессарабии до 1944 г. и в СССР после 1944 г. обеспечивал ассимиляцию болгарского национального меньшинства. Это наводит на мысль о том, что если бы наряду с румынским и русским языками был и болгарский язык, ассимиляционные процессы среди болгарского населения здесь не приобрели бы таких масштабов.

В Республике Молдова признан один государственный язык – молдавский, один язык межнационального общения – русский, а в местах компактного проживания болгар на законодательном уровне закреплено функционирование и болгарского языка. В случае признания всех трех языков языками обучения болгарский язык нейтрализует ассимиляционные процессы среди болгарской общности Молдовы, и в этом случае им не опасен процесс интеграции в молдавскую языковую и культурную среду.
Два других языка обучения будут выполнять свою историческую миссию для болгар страны: молдавский государственный – интеграционную, русский – межнационального общения и свободного их перемещения на восток.

В ходе обсуждения вопросов конференции в Тараклии и на местах у меня возникли некоторые предложения, которые хотел бы высказать здесь. Мне кажется, что есть необходимость организовывать для учащихся болгар, как и для других учащихся из числа меньшинств республики школьные олимпиады по молдавскому языку и молдавской литературе на уровне школ, районов и затем – на уровне республики. Но отдельно от олимпиад для учащихся молдавской и румынской национальности. Причина, почему отдельно, понятна: нужна мотивация.

Хорошую языковую практику по молдавскому языку учащиеся болгары могли бы получать в летних лагерях отдыха, комплектуемых с молдавским контингентом учащихся.

И еще одно предложение. Есть необходимость ввести для выпускников школ с болгарским контингентом учащихся, как и для учащихся других меньшинств Молдовы, квоту на прием в ВУЗы республики в группах с молдавским языком обучения.

Завершая свое выступление, скажу следующее. Проблема национально-культурного развития болгар Молдовы, как и проблема их интеграции в языковую и культурную среду мажоритарного большинства населения страны – жизненно важны для болгарской общности Молдовы. От правильного их решения зависит, сохранит ли она здесь свою этническую и культурную идентичность, сможет ли она реализовать свой профессиональный и интеллектуальный потенциал в Молдове и, наконец, будет ли иметь реальную возможность ощущать себя составной частью ее полиэтнического сообщества и стоять на страже политической идентичности молдавского государства.

Обсудить