Молдавский треугольник в условиях Второй Республики!

В политике как в жизни: отдаешь – воздается. Если цена полноценной власти есть уступка процедурного неполитического поста спикера коммунистам, разве АЕИ не стоит заплатить эту цену?


Против логики жанра начну статью с того, чем, как правило, статьи заканчиваются – с формулирования выводов. Так называемый «молдавский треугольник» (термин С. Рацэ) вполне может политически сосуществовать и даже действовать совместно в интересах страны. При этом о «большой коалиции» даже речи не идет – все остаются при своем: коалиция во власти, коммунисты в оппозиции, а страна получает шанс на стабильность и развитие.

Итак, по порядку. На днях два видных представителя ПКРМ высказались по поводу возможных переговоров партии коммунистов с либерально-демократической коалицией, об условиях их участия в голосовании за нового президента и о месте ПКРМ в будущей архитектуре власти в Молдове. Владимир Цуркан сказал, что видит достижение консенсуса с Альянсом за европейскую интеграцию (АЕИ) только в переговорах, при этом ПКРМ рассчитывает, по крайней мере, на одну из высших руководящих должностей в государстве: президента, спикера или премьер-министра. "За ПКРМ проголосовали более 700 тысяч избирателей. Мы имеем моральное право претендовать на один из высших постов", - подчеркнул он. В свою очередь Марк Ткачук заявил, что ПКРМ не удовлетворится полумерами, она получит либо всю власть, либо уйдет в оппозицию. Похожее мнение (но по поводу власти коалиции) чуть ранее высказал лидер ЛП г-н Гимпу, заявивший, что если есть желающие создавать «большие коалиции» то пусть их…, ЛП же в такие игры не играет.

Эксперты расценили эти два заявления коммунистических лидеров как противоречащие друг другу, что, по их мнению, указывает на разброд и шатания в стане ПКРМ. Про разброд и шатания спорить не стану, что же касается противоречивости этих двух заявлений/подходов, тут не все так однозначно.

По Цуркану, получи ПКРМ одну из трех высших, как он их называет, должностей в стране, коммунисты могли бы проголосовать за кандидатуру коалиции на пост президента (будет она политической или неполитической мы еще посмотрим). Т.е. достаточно коалиции уступить один из этих постов ПКРМ, и конституционный кризис будет преодолен, опасность очередных досрочных выборов ликвидирована, в стране будут сформированы властные структуры, которые возьмутся за решение накопившихся проблем.

Однако у нас есть позиция г-на Ткачука и идентичная ей позиция (с обратным знаком) г-на Гимпу. Как пойти на уступки коммунистам, заставив их голосовать за нового президента, предложенного АЕИ, при этом не создавать «большой коалиции» (требование Михая Гимпу) и сохранить партию коммунистов в оппозиции, т.е. не идти на полумеры (позиция Марка Ткачука)?

Как вычислить эту квадратуру круга? «В одну телегу впрячь не можно коня и трепетную лань». Не можно, если не изменить отношения к формированию власти, оставаясь в плену старых, искаженных, авторитарных представлений о функциях и политическом весе так называемых высших постов в государстве. Давайте разберемся с этими «высшими» постами в государстве. Что они из себя представляют. Какой реальный политический вес каждого из них?

В одной из предыдущих статей я писал о необходимости восстановления правового государства в Молдове, о формировании и организации новой власти в стране, согласно буквы и духа Конституции. Я говорил о сути конституционной реформы 2000 г., превратившей Молдову из президентской в парламентскую республику (с 2000 года, по аналогии с Францией, которая живет в условиях Пятой Республики, в Молдове формально Вторая республика).

Конституционная реформа, говорил я, не сводилась к изменению способа избрания президента. Она была модернизацией всей исполнительной власти Молдовы. Целый ряд президентских прерогатив передавался правительству и парламенту (читай тому же правительству, потому кабинет министров формируется парламентским большинством), вносилась ясность в вопрос распределения полномочий, ликвидировался дуализм в исполнительной власти. Реформа ослабила институт президентства в Молдове, в то же время усилила роль правительства и премьера.

Я говорил о том, что в новых условиях, при «правовом» формировании власти, главной властной структурой в стране становится правительство (тут теоретики мне укажут, что не существует иерархии властей, все они формально равны и исполнительная, и законодательная, и судебная, но мы знаем, что теория всегда несколько «искажается» практикой). А возглавляющий кабинет премьер приобретает наибольший политический вес.

В условиях реального парламентаризма кабинет не может быть техническим, он всегда политический и несет политическую ответственность за свои действия. Во главе правительства, и это императив в парламентских республиках, должен стоять сильный политик, лидер победившей на выборах партии (или одной из победивших из состава коалиции). Это должен быть человек, способный повести за собой не только правительство, но и коалицию в целом. Он должен быть лидером своей партии и обладать безусловным авторитетом среди партнеров по коалиции.

Президент, писал я, не принимает ни одного серьезного решения, ни в одной из сфер, будь то вопросы внутренней, внешней политики, или, скажем, кадровые без предварительного согласования, консультаций с парламентом или правительством. Точнее все решения (за исключением некоторых решений из сферы обороны в случае войны) принимаются парламентом и правительством, а президент их ФОРМАЛЬНО подтверждает.

С президентом Ворониным, утверждал я в своей статье, совершено особенная ситуация. Он был всесильным не потому что обладал большими конституционными полномочиями, а потому что был лидером правящей партии – партии, обладавшей САМОСТОЯТЕЛЬНО подавляющим большинством в парламенте. Не полномочия президента, а лидерство в ПКРМ давало Воронину неограниченную власть. В этой ситуации правительство, парламент, судебная власть были марионетками в руках одного партийного лидера, что было чистым извращением конституции и логики парламентаризма.

В условиях парламентской демократии (т.е. в наших условиях) Президент, не имеющий поддержки парламентского большинства, фигура весьма ограниченная в полномочиях, и если он влияет на ситуацию в стране, то не потому что обладает большими полномочиями, а потому что умело маневрирует, мудро использует имеющие в его распоряжении возможности.

Итак, реальным весом и влиянием в стране обладает правительство и премьер. Президент гораздо более слабая функция. Тем не менее, в руках талантливого человека этот пост тоже может приобрести некое политическое влияние.

Третий «высший» пост в стране – это пост председателя парламента (спикера). Открываю Конституцию и… не нахожу ни слова о полномочиях спикера. Их просто нет в Конституции. Есть полномочия правительства и премьера (последнему посвящена отдельная статья, ст.101). Есть полномочия президента (ст. 86-88). Про председателя парламента в этом смысле – ничего. У спикера есть, конечно же, определенные функции, но они носят скорее процедурный характер. Конституционный, политический вес человека, ведущего заседания парламента, в условиях парламентской республики величина, стремящаяся к нулю.

Кто-то может навскидку назвать имена спикеров крупнейших европейских государств, или хоть одно имя? Сложно, верно? Это красноречиво указывает на ту незначительную роль, какую спикеры играют в политике своих стран. У спикера нет дополнительных полномочий или прав, в этом смысле он равен любому другому депутату парламента. Он primus inter pares, потому что любой член парламента с таким же успехом мог оказаться на его месте.

Если спикер от правящего большинства, то он, как правило, не лидер партии или коалиции – лидеры, если они не в правительстве, возглавляют фракции и межфракционные политические объединения – именно в этих качествах они способны обеспечить единство и эффективность партии/коалиции. Есть случаи, когда пост спикера уступается оппозиции, при этом последняя не перестает таковой быть.

Тут пора возвращаться к нашей квадратуре круга и отвечать на вопрос можно ли в одну телегу впрячь коня и трепетную лань? Можно ли предоставить ПКРМ один из трех «высших» постов в государстве (Цуркан), не создавая «большой коалиции» (Гимпу), оставляя ПКРМ в оппозиции, не марая ее соучастием во власти (Ткачук)?

Вышеприведенный анализ ситуации, политическое, конституционное «взвешивание» тех самых высших постов дает нам ответ на этот вопрос: пост отдать можно, при этом ПКРМ остается в оппозиции. Пост этот - неполитический, процедурный пост спикера парламента. АЕИ, при этом, может настоять на своем изначальном условии, что эту функцию может занять любой представитель ПКРМ, кроме г-на Воронина (почему – не тема этой статьи).

Что достигается этим:
1. Коммунисты получает требуемое и голосуют за кандидатуру АЕИ на пост президента. Преодолевается конституционный, политический кризис, АЕИ берется за преодоление кризиса экономического и пр. и пр.
2. АЕИ самостоятельно формирует власть и правит в стране. При этом эксперименты с душком прошлого надо оставить – премьером должен стать реальный лидер вновь сформированной коалиции.
3. ПКРМ остается в незамутненной оппозиции, при этом учитывается электоральный вес партии (700 000 голосов). Не происходит полного отстранения оппозиции от процесса принятия решений, как это было при коммунистах.
4. Молдова являет пример торжества демократии и европейского парламентаризма. Происходит реальный переход к парламентскому режиму правления в стране.

В политике как в жизни: отдаешь – возвращается. Если цена власти есть процедурный неполитический пост спикера, разве не стоит заплатить эту цену?

Я не наивный человек и понимаю, что, на первый взгляд, все это звучит очень уж нетривиально. Но и проблемы у нас далеко не тривиальные, поэтому и подходы такие. На самом же деле эта идея прекрасно вписывается в логику парламентаризма и демократии, в логику восстановления правового государства и «правильной» организации власти.

Я далек от мысли, что это решение единственно верное, могут быть и другие. Но все они должны быть из арсенала демократии, а не авторитаризма.

Специально для ava.md

Обсудить