Приднестровская ретроспектива. Год двадцатый…

Россиянам давно ясно, что все патриотические пафосные заявления о том, что в Приднестровье фактически пророссийский регион (большая часть граждан которого, кстати, молдавские граждане) – чаще всего просто для публики. Людям «делающим дело» не надо объяснять, что Приднестровью – нет лучшей поддержки, чем деньги, деньги и ещё раз деньги. А если на этом можно ещё и заработать…


1. Приднестровье «по случаю»

"Чистый лист бумаги снова
на столе передо мной,
я пишу на нем три слова:
слава
партии
родной".
С. Михалков,
«День Родины (Быль для детей)».

Уже совершенно ясно, что в играх между большими геополитическими игроками – Приднестровье стало частью российской внешней политики. Существовали разговоры, что Приднестровье, как только цены на нефть упадут, будет скинуто, как карта, переставшая быть козырной. Однако – этого не произошло. Падение цен на нефть ударило не только по российским спонсорам Тирасполя, но, и, как это ни странно, по западным спонсорам Кишинева. Мировой кризис – это не только падение нефтяных котировок на биржах, это – пересмотр видения того, как функционирует мир, если прибегать к глобальным формулировкам.

Пока что к «приднестровскому фактору» российская внешняя политика прибегает «по случаю». Эта тематика не горячая, да и Молдавия – не самая важная страна для РФ. Рядом с российскими границами Абхазия и Южная Осетия и к ним намного больше внимания по понятным причинам. В 90-х можно было поднимать информационную волну, активно продвигая тезис/лозунг, что Приднестровья является «последним оплотом на пути натовских танков». Однако ныне Россия граничит со странами НАТО и сотрудничество с этой организацией у РФ – куда более тесное, чем у Молдовы.

Конечно, все помнят о том, что в Приднестровье присутствует ограниченный контингент российских войск. Но эту тему до поры до времени не трогают. Или вяло, опять же, по случаю, развивают предположения/вовремя найденные нужные факты/необходимые подтверждения о том, как опасно пребывание российского контингента на территории Приднестровья во всех отношениях. А позже – эти моменты забываются.

А пока, что очередная годовщина, 19-я по счёту – достойно отмеченная, как положено – с подворьями, парадом, приездом гостей. «У нас праздник – не забудьте, приглашаем». И всем понятно, что приехавшие гости, увы и ах, не сильно погоду меняют. Заявления, конечно, громкие делают. В этот раз российские гости – вообще предлагали непонятливым жителям Приднестровья – ощущать себя часть России, делать всё по-российски, жить по-российски. Не важно, что Приднестровье - не признанно и не является частью РФ. Не важно, что неясно, как это реально осуществить, наяву. Не важно, что сказанное, скорее всего, забудется. Главное – сказать. Что делать, в Приднестровье уже привыкли, что не все гости могут быстро привыкнуть к местному вниманию и гостеприимству. Бывает, что иной раз сгоряча поведут себя ярко и непредсказуемо. Но – праздники пройдут, наступят будни, обычная работа.

И снова про Приднестровье вспомнят «при случае». Когда будет нужно. Но если рядом или где-то подальше какие-то иные, большие дела, не сравнимые с приднестровско-молдавским переговорным болотом – то оставят, как обычно, «рассмотрение приднестровского вопроса» до «лучших времен». Никому не хочется придумывать новые «Дейтонские соглашения» применительно к юго-западу бывшего СССР. Здесь не Балканы. Здесь другие взаимоотношения, другое соотношение/отсутствие интересов и сил.

Только вот такое «житьё по случаю» совершенно не устраивает самую активную часть приднестровского населения. Жизнь проходит, совершенно не согласуясь с планами по реинтеграции страны. Приднестровье – не Северная Корея, кто имел желание – устраивает свою жизнь без «чаяний Родины». Есть, конечно, те, кто остался, прижился, не хочет или не может уехать. Но и у них есть тревога насчет своих перспектив в регионе, который вспоминают «по случаю».

2. То, что явно.

«В 1978 году я был в США с лекциями. И вот как-то у меня спросили, где самое слабое звено в советской системе. Я ответил, что это КПСС, а в ней - партийный аппарат, а в нём - ЦК КПСС, а в нем - пост Генерального секретаря. Проведите своего человека на этот пост, и он вам в полгода развалит партию. А если партия развалится, то это же случится и с государством. В зале стоял хохот. Но не я выдумываю парадоксы...»
А. А. Зиновьев

Приднестровье – плоть от плоти Советского Союза. И процессы в экономике, социальной сфере – здесь происходили такие же, как и в остальных частях развалившейся страны. Конечно же, с приднестровской спецификой.

И здесь, как и на Украине, России, самой Молдове – 90-м годам прошлого века – можно давать определение – «лихих». И здесь, как и на остальном постсоветском пространстве в результате криминальных войн выиграли силовые структуры.

Были в Приднестровье и свои «варяги», то есть те, кто не местный, кто был приглашён. Кого хорошо вспоминают, кого не очень. А кого – просто забыли.

Вспомним лишь двух самых приглашенных: Балала – бывший министр юстиции (при нём были внесены изменения в Конституцию, согласно которым, президент может избираться неограниченное количество раз, Верховный Совет – в своём нынешнем структурном виде – его работа), Борисов – исполняющий обязанности Приднестровского Республиканского Банка (блестящий специалист, именно при нём в первый раз в Приднестровье удалось управлять курсом местной платежной единицы и впервые валюту стали продавать официально, не по «чёрному курсу»),. Ныне в Приднестровье идут серьезные разговоры о том, что если не текущей осенью, то в текущем году точно – будет введена должность премьер-министра и приглашен на премьерство будет опять же «варяг» из России. Для гармонизации ли со всем российским это всё предпринимается или просто появилась новая возможность «поработать с Приднестровьем» для взаимной финансовой пользы, как, например, работают россияне в той же Южной Осетии, осваивая средства, или же просто хочется большей ясности – куда уходит российская помощь – сложно ответить.

Россиянам давно ясно, что все патриотические пафосные заявления о том, что в Приднестровье фактически пророссийский регион (большая часть граждан которого, кстати, молдавские граждане) – чаще всего просто для публики. Людям «делающим дело» не надо объяснять, что Приднестровью – нет лучшей поддержки, чем деньги, деньги и ещё раз деньги. А если на этом можно ещё и заработать…

А что касается Кишинёва, постоянного раздражителя, то в Тирасполе к его предложениям относятся прямо по пословице: «Воду варить – вода будет». Ну и пусть происходят в Кишинёве политические изменения. Разогнали Министерство реинтеграции, теперь проблемами приднестровского регулирования в новом молдавском правительстве займется вице-премьер-министр, у которого будет соответствующий аппарат. И что? Будет ли что-то новое в связи с этим? Такой вопрос рассматривается только с позиции, что плохого может это принести Тирасполю, как это может их ограничить. Да и вопросы, кто стоит за такими изменениями, кто руководит, с кем будут контактировать новые власти, чьи интересы будут проводить – тоже интересует. Но, ясное дело, никакого сближения априори. «Пусть Кишинев идёт себе в Европу, пусть забудет про нас»: повторятся в Тирасполе почти как мантра.

А насчёт того, как и что будет в долгосрочной перспективе – зачем загадывать? Слишком быстро меняется мир, слишком непостоянны в своих чаяниях большие игроки. Зачем что-то будоражить? Пусть каждый живёт, как может. Таковы общие настроения. И что самое интересное, как в Кишиневе (в котором, по нашему убеждению, новая власть пока что просто не знает, что делать и как себя вести с Приднестровьем), так и в Тирасполе.

3. «Синдром выгорания»

"Черная Королева покачала головой: Вы, конечно, можете называть это чушью, но я то встречала чушь такую, что в сравнении
с ней эта кажется толковым словарем".
Л. Кэрролл, «Алиса в Зазеркалье»

Многие из живущих в Приднестровье помнят порыв конца 80-х, начала 90-х годов прошлого века. Но в том порыве никто не думал, к чему это может привести. Никто не думал об исторических закономерностях. Подавляющее большинство свято верило, что их дело верное и правильное. Это был больше чем энтузиазм. Это было общее, всех и каждого. Были, конечно, как и во всяком единодушном деле, те, самые правильные и грамотные, которые спокойно и чётко применяли имеющиеся знания в свою пользу…

Конечно, все изменяется. И те большие и важные политики отовсюду, что приезжали в Тирасполь в годы заката СССР, начала новой, непонятной жизни, давно уже в большинстве своём – не у руля. Да и в самом Тирасполе с конца 80-х годов прошлого века во власти до наших дней произошли заметные изменения. Многие из тех, кто был тогда во главе – давно не удел. Что называется: «иных уж нет, а те – далече».

Это историческая закономерность – испытание властью, испытание большими деньгами, испытание цинизмом. Пусть в «тираспольском преломлении», но это - произошло. Игорь Смирнов 2 сентября 1990 года и Игорь Смирнов 2 сентября 2009 года – согласитесь, не одно и то же.

А что до простого люда в нынешнее время… Мне почему-то кажется, что более всего для общего настроения подходит психологическое определение «Синдром выгорания». По своей сути он похож на синдром хронической усталости, или, правильнее сказать, является его логическим продолжением. Оно и не удивительно. Состояние подвешенности, практическое отсутствие перспектив, состояние «вроде бы государства», замкнутость общества. Не является секретом, что подавляющее настроение в управляющих структурах Тирасполя: «никому ничего не надо», «вы делаете вид, что платите достойную зарплату, мы делаем вид, что достойно работаем». Есть, конечно же, исключения, но они только подтверждают это настроение. Поэтому появляется ощущение синдрома выгорания.

Не добавляет оптимизма и присутствие ощущения двойной правды. Всем, как бы все понятно: почему, для кого, зачем, для чего и что делается. Однако, наверное, для внешнего лоска, редко вскрываются какие-то неприглядные моменты, так или иначе задевающие людей из властных структур. Но такое единодушие – никогда не было путем прогресса.

Нужны ли кардинальные изменения в сознании, или пусть все идёт, как и шло? Или в сложившихся условиях, как ни верти, все равно приходишь к исходной точке? На существенные изменения никто не идёт, так как опасаются, что вдруг, от них будет ещё хуже. Есть закрепленное в подсознании: «Извне постоянно есть кишинёвский враг (или, по крайней мере, не друг), который стремился все забрать и всячески исхитряется повернуть все в свою пользу. Будь начеку! Враг не дремлет!» А зачем бороться с подсознанием, с тем, что является основой внешнего и внутреннего поведения? Пускай даже это подсознание вымотало и выхолостило само существование. Взять на вооружение какую новую перспективу, которую кто-то не местный предложит? Но откуда кто-то чужой знает все проблемы и причины именно так сложившегося бытия? Да, – жить, так как живется, не очень то и комфортно. Но что взамен-то? Внутри общества – не проглядывается никакая альтернативная идея.

Проблема в том, что все живущие в Приднестровье – и хорошие, и плохие, и средние – являются заложниками сложившейся системы отношений. Суть этой системы можно сформулировать в трех словах: «Тебе здесь жить».

Полнейший плюрализм закрытых сознаний, выражаясь научно. И как ни прискорбно – никакой альтернативы, никакого выхода. Ощущения, как после прочтения повести «Полковнику никто не пишет» Габриеля Гарсия Маркеса…

Специально для ava.md

Обсудить