Наука и политика или научная политика

В этом контексте, целесообразно, наконец, решить вопрос о создании национального исследовательского (аналитического) центра, который бы занимался всем кругом вопросов, имеющих отношение к международному развитию, внешней политике Молдовы, с целью выработки концептуальных установок и практических рекомендаций.

В своё время суть данной идеи неоднократно доводилась до сведения Президента В.Н. Воронина и его ближайшего окружения, однако она так и не была претворена в жизнь. Видимо для её понимания не хватило не только полученного «в стенах» Кишинёвского кооперативного техникума «образования», но и понимания национально-государственных интересов Молдовы. Будем надеяться, что идущие на смену Владимиру Николаевичу, будь то В. Филат с М. Лупу или кто-либо иной, отнесутся к моему предложению с пониманием. Это, конечно, лишь в случае, если новые молдавские власти не преследуют целью ликвидацию Молдовы. Тем более, что реализация данного проекта будет поважнее для молдаван, чем возврат к этнократической и отвергнутой всем миром «истории румын». Хотя..., дурное дело не хитрое.

Уже не первый год в республике артикулируется идея о необходимости создания своего рода молдавского «мозгового центра». В ряде публикаций, а также в своих предложениях властям, автор этих строк уже предлагал создать аналитический центр для исследований в области внешней политики. Такого рода «аналитические», «стратегические», «исследовательские» и другие подобного рода центры существуют во всех уважающих себя странах. Не суть важно, будет он государственным или «общественным», руководство республики должно тесно сотрудничать с ним и, первым делом, следует заказать ему изучение возможных сценариев развития Молдовы. Его главной задачей должно стать проведение ситуационного экономического анализа, а прогнозирование при помощи компьютеров всех вообразимых сценариев определило бы достоинства и недостатки различных моделей, которыми страна может руководствоваться в ближайшей и более отдалённой перспективе.
По нашему мнению, следует наладить систему государственного прогнозирования, контроля и корректировки макроэкономических последствий принимаемых решений в сфере финансов и реальном секторе.

Страна не выживет, если результаты решений будут просчитываться не более чем на полгода вперёд. Формирование внешней политики современных государств – сложный и многоступен¬ча¬тый процесс, в котором на разных стадиях и в разной степени оказываются задействованными как официальные структуры, так и множество неправительственных организаций. Система внешнепо¬ли¬ти¬ческого планирования и анализа относится к числу малоизученных или практически неи¬зу¬чен¬ных тем в молдавской, да и во всей постсоветской, науке. В то же время, в свете значительного усложнения задач, стоящих перед внешней политикой Молдовы, можно предвидеть возрастание интереса ко всему комплексу проблем, связанных с экспертным обеспечением международной деятельности ведущих стран мира, но в первую очередь – нашей собственной.

Молдова – небольшая страна, однако молдавский народ – предприимчивый и работоспособный народ. Вместо того чтобы слушать сомнительные советы представителей чикагской школы (чем собственно мы и занимались последнее десятилетие), новой Молдове следовало бы определить, что в опыте её европейских соседей полезно для её возрождения. Республика Молдова заинтересована в наращивании производства продукции обрабатывающих отраслей и в развитии экономики, предоставляющей современные услуги. Необходимо определить одно-два направления, в которых наша страна способна быть конкурентоспособной на мировом рынке (кстати, таких основных направлений в мире около 25, из которых, к примеру, Германия конкурентоспособна в семи; Россия – в двух: военной и космической отраслях, добыча и экспорт сырья не в счёт) и акцентировать основное внимание на их развитии. Настоящий этап молдавских экономических реформ нацелен на консолидацию институтов и принятие законов, которые будут содействовать эффективной работе рынков. Молдавская экономика нуждается в инвестициях для замены основных фондов и расширения инфраструктуры. Инвестиции нужны для диверсификации и модернизации. В этом аспекте, особо актуальным является усовершенствование нашего «экономического» законодательства и лучшим образцом для этого может послужить европейское законодательство.

Законы Европейского союза содействуют большей эффективности бизнеса, и здесь общие подходы к стандартам дали бы Молдове возможность доступа на потенциальный единый рынок. Преимущество сближения таможенного законодательства очевидно, т.к. снимаются торговые барьеры. Применение правил и дисциплины Европейского союза позволило бы обеспечить надлежащее функционирование любой будущей зоны свободной торговли или общего экономического пространства. Сближение нормативов в области финансовых услуг помогло бы создать стабильный молдавский финансовый рынок, что послужило бы стимулом для привлечения капитала и стабилизации потоков капиталов. Всё это стало бы первым шагом на пути интеграции нашей страны в Европу, а экономическая интеграция, сопровождаемая нормативными реформами, содействовала бы экономическому росту Молдовы.

В этом контексте, целесообразно, наконец, решить вопрос о создании национального исследовательского (аналитического) центра, который бы занимался всем кругом вопросов, имеющих отношение к международному развитию, внешней политике Молдовы, с целью выработки концептуальных установок и практических рекомендаций. В нём должны быть сконцентрированы лучшие умы, лучшие специалисты аналитики и практики.

Указанный центр опирался бы в своей деятельности также на научный потенциал учреждений Академии наук, и высших учебных заведений. Чтобы наша внешняя политика (как и внутренняя) проводилась прагматично, с расчётом «на опережение» и в соответствии с нашими национальными интересами, а не двигалась «в слепую» или «методом тыка», как это было в последнее десятилетие, следует образовать некий «сплав» между руководством республики и учёными-международниками. Это банально, но такова мировая практика. Без этого мы и далее рискуем систематически «наступать на грабли».

Можно лишь позавидовать американцам (и частично русским), имеющим огромное количество центров, где люди не просто изучают дело, но ещё и готовят смену нынешней политической элите. Данный центр, технически хорошо оснащённый и имеющий доступ не только к открытой информации, должен стать рабочим органом при президенте Республики Молдова по разработке и обоснованию тех или иных внешнеполитических решений, а также путей и методов их реализации. Ему не нужно быть слишком многочисленным (в пределах 15-20 человек – в США количество экспертов, занимающихся лишь проблемой транспортировки каспийской нефти, превышает 300 человек: это политологи, экономисты, юристы, специалисты техники, военные, психологи, историки и др.), но обязан состоять из профессионалов международников (теоретиков и практиков). Каждый из этих людей будет отвечать за конкретную область внешнеполитической деятельности или за регион. Управлять и нести персональную ответственность за конкретные результаты работы центра должен один человек.

Структурно он должен состоять из трёх ступеней/кейсов (или рабочих групп): Первую следует разбить на три подгруппы (по 3-5 человек): а) «Запад» – страны Центральной и Западной Европы и Америки; б) «Восток 1» – страны СНГ; в) «Восток 2» – страны Азии и Ближнего Востока. Каждая из этих подгрупп будет заниматься сбором и предварительным анализом информации. Задача второй будет состоять в анализе поступающей информации, а третьей – в разработке конкретных программ и предложений для руководства страны в проведении внешнеполитического курса. Главной задачей центра должна стать выработка таких решений, которые позволили бы Молдове, максимально исходя из её национальных интересов, реально стать одним из элементов «моста» между Россией и Западом, а в перспективе стать полноправным членом Евросоюза (по примеру Финляндии).

Что касается статуса предлагаемого института. Самым лучшим вариантом было бы его образование как президентской или правительственной структуры. Разработки аналитического центра будут непосредственно ложиться на стол руководству РМ. Кстати, проблему финансиро-вания можно будет частично решить за счёт заказов на «продукцию» центра из-за рубежа и от различных структур Республики Молдова, занимающихся внешнеэкономической деятельностью.

Ежечасной задачей предполагаемого института должно стать изучение текущих проблем нашей внешней политики и предоставление руководству республики соответствующих рекомендаций по их разрешению и реализации; исследование всех возможных последствий при принятии того или иного внешнеполитического решения; указание наиболее эффективных и приемлемых тактических приёмов для достижения поставленных целей.

Стратегической задачей данного проекта предполагается разработка научно-обоснованной концепции внешней политики Молдовы и (многовариантной) программы её реализации в ближайшей и долгосрочной перспективе. В данном документе необходимо определить и обосновать все приоритетные, стратегические направления нашей внешней политики. Одновременно в нём должна содержаться и определённая «конкретика»: К примеру, в случае определения в качестве приоритетных, отношений с Россией, помимо общегосударственных, необходимо указать с какими её регионами следует развивать в первую очередь отношения, и какого они будут характера (торговые, в области инвестиций, миграция рабочей силы и т. д.), а также как всё это отразится на внутриполитическом и социально-экономическом положении нашей республики. Так, зная о том, что в Баренцевом море открыты (ещё с середины 80-х гг.) запасы нефти, сравнимые по объёму, дешевизне и качеству с находящимися в зоне Персидского залива, и в ближайшем будущем начнётся их эксплуатация (предполагаются инвестиции в этот проект западноевропейских компаний – в первую очередь норвежских и английских – в десятки миллиардов американских долларов), нам следует разработать специальную программу по сотрудничеству с Мурманской и Архангельской областями, а также с теми регионами, которые будут поставлять промышленное оборудование для реализации данного проекта.

Другим подобного рода примером является «газовый Ямал». А таких регионов в одной только России не один. Это касается и взаимоотношений Республики Молдова с рядом российских компаний, в первую очередь газо- и нефтедобывающих, которые занимаются экспортом товаров транзитом через нашу территорию. Необходимо разработать чёткую, рассчитанную на долгосрочную перспективу политику в отношении таких компаний. Именно таковы должны быть наши внешнеполитические подходы и в отношении Запада, а также стран ЦВЕ: прагматичные, исходящие из наших национальных интересов и безопасности государства.

В этом контексте очень показателен следующий пример: в своё время ко мне обратился человек, занимавшийся экспортом хлопка из Узбекистана на Украину, в Венгрию, в Румынию и в некоторые другие страны, а также в Приднестровье. Он предлагал создать в Молдове главную для всего юго-восточного региона Европы снабженческо-перевалочную «хлопковую» базу. Это сделать возможно, так как ничего подобного на Балканах не существует. Если мы откажемся, такая база будет создана где-нибудь в другом месте, например на Украине или, скорее всего, в Румынии. Дело в том, что до настоящего времени весь хлопок для текстильной промышленности стран бывшего советского блока, как и в годы социализма, поступает из Средней Азии.

Создав такую базу на нашей территории, мы выигрываем многократно. Экономически – это инвестиции в инфраструктуру, это новые рабочие места, это поступления в бюджет и решение ряда социальных программ. Геополитически – это возможность экономического «давления» на Румынию, Украину и через Джурджулешты на другие страны; это дополнительный рычаг при решении приднестровского вопроса. Чтобы быть убедительнее, приведу такой пример: тонна хлопка стоит 1500 $, а Тираспольский ХБК потребляет ежедневно не менее 50 тонн. В год это только хлопка на 27.375.000 $ и лишь для одного предприятия. А если пропустить через нас весь потребляемый Европой среднеазиатский хлопок? Это же сотни миллионов! Даже если лишь 3-4 процента от этой суммы пойдут на нужды республики в виде комиссионных – это уже серьёзные средства. Однако, как мы отметили выше, это и инвестиции, и рабочие места, и, что ещё важнее, это убедительный пример нашей открытости и деловой способности в глазах европейского бизнеса. Это реальный шанс способствовать созданию того «мостика между Востоком и Западом», о котором мы так часто говорим.

Таким образом, в предполагаемом аналитическом центре, должны быть подвержены деталь¬ной проработке на предмет реализации и возможных эффектов, все вопросы (ближайшей и долго-срочной перспективы), касающиеся внешней политики Республики Молдова. Экономические выго¬ды от осуществления данного проекта в десятки раз превзойдут расходы на его финансирование.

Здесь же есть смысл рассмотреть и некоторые принципы работы данного рода структур, а также механизм их взаимодействия с властями. Так, к примеру, в Соединённых Штатах, да и не только там, внешнеполитическое решение – не в последнюю очередь результат взаимодействия высших должностных лиц (условно назовём их специалистами по общим вопросам – СОВами) с экспертами, владеющими информацией о конкретных странах и регионах («страноведами»). СОВы обречены заниматься в одно и то же время слишком многими и слишком разными вопросами. Обозревая изо дня в день столь широкий круг проблем, СОВы вырабатывают видение общенационального (а руководители крупнейших держав и глобального) контекста, в котором развивается та или иная ситуация. Им свойственны навыки комплексного анализа проблем, адаптации методов, испытанных в определённой ситуации, к разблокированию другой, и т.п. Вместе с тем, не имея возможности разобраться досконально, а зачастую и не обладая специальными знаниями по конкретному вопросу, СОВы подчас излишне доверяют интуиции и опыту, оправдывая свои действия или бездействие. Для официальных лиц главное – действие, направленное на разрешение той или иной проблемы, зачастую в кризисной ситуации. Для учёного же, который редко действует в состоянии цейтнота, главным видится сам процесс исследования во имя нахождения истины.

Эксперты-аналитики, владеющие языками, хорошо знакомые с внутри и внешнеполитичес¬ким положением, национальной психологией, обычаями и традициями соответствующих стран, лучше понимают конкретные мотивы, движущие их зарубежными партнёрами и противниками. Величайшие достоинства «страноведа» – умение взглянуть на проблему чужими глазами, т.е. с позиций эвентуального партнёра или конкурента, «просчитать» ответную реакцию на тот или иной внешнеполитический шаг, вовремя почувствовать, что в «его» регионе назревают какие-то перемены. При всём том «страновед» может пасть жертвой своей узкой специализации и увлечённости, «зациклится» на частностях, упустить из виду тот более широкий международный контекст, о котором постоянно помнят СОВы, проявить излишнюю ангажированность и субъективизм.

Ясно, что в конечном счёте СОВы и эксперты-аналитики нужны друг другу. Понятно, что последнее слово остаётся всё-таки за СОВами, и уже в силу этого они обязаны вести себя осторожно. Всякий раз, когда эксперты советуют СОВам пойти на решительную смену курса, держаться пожёстче со старым партнёром или вовсе расстаться с ним, СОВы просто обязаны спросить: «А какова, собственно, альтернатива существующему порядку? На кого персонально мы будет ставить, отказавшись от нынешних друзей?» И если убедительных ответов нет, то «страноведам» остаётся пенять на себя за поспешные, непродуманные рекомендации.

Именно так случилось в 1992 с политикой ельцинско-козыревского руководства по отношению к режиму Наджибулы в Афганистане, что привело к его свержению, полному вытеснению России из этой страны и, в конечном счёте, всё кончилось приходом талибов к власти, дикой резней всех противников нового режима и катастрофическим распространением исламского терроризма на территорию бывшего СССР, в том числе и на Россию.

Бывает, однако же, в силу тех или иных причин, СОВы не реагируют на предупреждения, как было, например, со сталинским руководством в 1941 г. накануне нападения гитлеровской Германии на Советский Союз. В этом контексте, К. Симонов справедливо писал: «Сталин несёт ответственность не только за то, что он с непостижимым упорством не желал считаться с важнейшими донесениями разведчиков. Главная его вина перед страной в том, что он создал гибельную атмосферу, когда десятки вполне компетентных людей, располагавших неопровержимыми документальными данными, не располагали возможностью доказать главе государства масштаб опасности и не располагали правами для того, чтобы принять достаточные меры к её предотвращению». Вывод из этого должен быть лишь один – в стране должна царить такая атмосфера, когда, выражаясь словами Симонова, компетентные люди, располагающие серьёзной информацией, могли бы иметь доступ (пусть и опосредованный) к высшему руководству государством (особенно в условиях нашей небольшой страны) и доказать, в том числе и его главе, необходимость принятия тех или иных мер, в том числе и превентивных.

Однако, как быть «страноведам» в ситуации, когда СОВы дружно и упрямо не слышат веских доводов в пользу перемен? Переиграть могущественных боссов, не сверяя свои идеи и не координируя практические шаги, вряд ли возможно. В сущности, у экспертов нет другого выхода, как заключать неформальные внутри- и межведомственные союзы, объединяющие дипломатов, военных, разведчиков, парламентариев – создавать нечто вроде корпораций по профессионально-политическим интересам.

Пользуясь тем, что в их компетенции – большое число текущих вопросов, оперативно решая их по своему разумению, эти сообщества исподволь корректируют линию начальства (в Республике Молдова, до последнего времени, скорее саботируют). И такая корректировка может мало-помалу подвести СОВ к рубежу, у которого им придётся либо признать новые реалии и поменять взгляды, либо действовать наперекор здравому смыслу. Позиции экспертов-аналитиков могут серьёзно укрепиться, если кто-то из близких к ним, согласных с их аргументами людей шагнёт вверх по служебной лестнице, вплотную приблизившись к уровню СОВ или даже вольётся в ряды последних. И, конечно, дело только выиграет, если в пространстве между СОВами и аналитиками оформится и заработает группа лиц, сознающих необходимость перемен, доверяющих экспертам и облеченных, в свою очередь, доверием высшего руководства страны.

Говоря о каналах влияния «мозговых центров» на политику, следует отметить наиболее типичные приёмы и инструменты: организация семинаров и конференций с участием принимающих решения СОВ (в молдавских условиях, по причине «чрезмерной занятости», эти последние участвуют в такого рода мероприятиях лишь в качестве «свадебных генералов», торжественно открывая их работу), использование СМИ, публичные выступления, выход на ключевых политиков (включая главу государства), участие в парламентских слушаниях и работе парламентских комиссий, публикации, а также многочисленные неформальные мероприятия типа ланчей, дипломатических приёмов (наши молдавские СОВы даже это не могут себе позволить, также по видимому по причине «чрезмерной занятости». Многие из них не понимают, что именно в такой неформальной атмосфере можно добиться большего, чем иногда за столом упорных переговоров) и т.д. Т.о. цель организаций типа «Центра стратегических исследований» состоит в воздействии на политические дебаты. Это значит, что их продукция предназначена не только для научных журналов, но должна иметь выход непосредственно на политический процесс. «Мозго¬вые центры» служат в качестве каналов, по которым новые и свежие идеи учёных проникают в головы политиков.

Однако они во многом отличаются от университетов, в которых господствуют идеологические догмы. В организациях же, действующих в сфере политического анализа, чаще всего работают люди более умеренных и взвешенных взглядов: из политики ничего не получится, если она слишком идеологична. Кроме того, фактологическая база типичного университетского или академического исследователя состоит преимущественно из опубликованных документов (в данном случае предметом исследования являются процессы и явления современности, и материалы текущих архивов, тем более, если они для служебного пользования, не говоря уже о секретных, им недоступны). Иногда они не раскрывают истинного положения дел, а то и уводят в сторону.

Академические дискуссии, как правило, варятся в собственном соку и интересны лишь для очень ограниченного круга лиц. Неудовлетворительно выглядят и прогнозы в исполнении вузовских исследователей: практически никто из них не смог предвидеть окончание «холодной войны», иракскую агрессию против Кувейта, распад СССР и многие другие события. Однако этого не скажешь о результатах труда экспертов некоторых исследовательско-аналитических центров, владеющих дополнительной, зачастую секретной информацией.

Среди специалистов существует несколько трактовок роли экспертизы в политическом процессе. Одна из наиболее традиционных, но в то же вре¬мя по нашему мнению и примитивных, отводит консультантам изначально подчинённую роль по отношению к властным структурам. При таком подходе функции экспертов ограничиваются сбо¬ром информации, необходимой должностным лицам для формирования тех или иных элементов политического курса. На наш взгляд, такой подход страдает значительным упрощенчеством и не в состоянии охватить суть взаимоотношений между экспертами и политиками.

Вторая трактовка воспринимает участие учёных-аналитиков в политической жизни как кон-курентный процесс. Консенсус между отдельными экспертами, так и между исследовательскими институтами существует лишь по весьма ограниченному кругу проблем. Задачей политиков ста-новится определить из многих, наиболее оптимальные на данный момент рекомендации ана¬ли¬ти-ков по решению той или иной проблемы. Данный вариант сосуществования «власть-наука» яв¬ля-ется даже очень приемлемым для нашей республики.

Третья интерпретация, по нашему глубокому убеждению самая оптимальная для Республики Молдова, выделяет политических экспертов и технических советников в единый «класс», претендующий на свою, естественно опосредованную, роль в управлении страной. Многие из тех, в том числе и в нашей республике, кто придерживается такой точки зрения являются, в той или иной степени, сторонниками укрепления позиций «аполитичной», подчёркиваем – аполитичной, про-фессиональной научно-аналитической элиты, которая способна потеснить политиков в структу¬рах власти. И в этом контексте, следует подчеркнуть, что нынешняя организация правительства не соответствует требованиям настоящего долгосрочного планирования, или, что важнее – плани¬ро-вания непредвиденных обстоятельств. Этот вывод относится не только к внешней политике, но в не меньшей степени и к внутренней.

И как минимум поэтому, т.е. для планирования непредвиденных обстоятельств и их, если и не недопущения, то, по крайней мере, преодоления с наименьшими потерями, республика остро нуж¬дается в создании аналитических исследовательских центров для изучения проблем и планирования внешней, внутренней и, естественно, экономической политики государства. Следует напомнить, что если бы в 1989-1991 гг. в нашей республике (хотя эта беда присутствовала и на союзном уровне) были бы такие «мозговые центры», предоставляющие высшему руководству взвешенные аналитические разработки, развитие страны, несомненно, было бы другим и мы не «наступали на грабли» все эти 10-12 лет. Я уже не говорю о том экономическом эффекте, который бы после¬до¬вал в результате взвешенной, научно выверенной внешней политики. На нашем убогом фоне поистине чудом выглядит тот факт, что на Западе каждая мало-мальски уважающая себя фирма име¬ет собственный исследовательско-аналитический центр, не говоря уже о правительствах.

Кстати, напомним, что в США, на подобного рода исследования (государственного и частного характетику и оборону страны! Только годовой бюджет Мэрилендского университета (большая часть которого предназначена имен¬но для научных, в том числе политических исследований) составляет 2 млрд. долларов!

Но вернёмся собственно к нашим баранам. Внешнеполитическую экспертизу мы рассматриваем как комплексное явление, которое не сводится лишь к прямому использованию экспертов пра¬-вительственными инстанциями при подготовке тех или иных решений. Помимо этого официаль-ного уровня, современный процесс внешнеполитического анализа и планирования предполагает наличие разветвлённой сети научно-аналитических центров разного калибра. «Правительственные чиновники чаще всего бывают настолько заняты (молдавских функционеров можно наградить ещё и эпитетом некомпетентны – С. Н.), что не в состоянии методично осмысливать стратегию внеш-ней политики, – пишет один из ведущих американских экспертов-международников, профессор Х. Виарда. – Именно поэтому “мозговые центры” берут на себя работу, которую не могут выполнить ни в конгрессе, ни в исполнительных органах… Задача профессиональных экспертов – обращать внимание официальных лиц на стратегические аспекты формулирования внешней политики».

Таким образом, как мы уже отмечали, политическая повестка дня в любой цивилизованной стране (но, к сожалению, не в Молдове) формируется «мозговыми центрами» и неправительственны¬ми научно-аналитическими организациями ещё до того, как государственные органы вовлекают¬ся в этот процесс. Экспертиза, следовательно, выступает в определённом смысле как катализатор политических дебатов и одновременно как посредник между соперничающими фракциями эли¬ты. Как мы отмечали выше, сотрудники центров имеют налаженные кон¬такты с правительственной бюрократией, через которую они влияют на принятие решений на выс¬шем уровне. Более того, эксперты пользуются возможностью прямого доступа к лицам, при¬ни¬ма¬ющим ответственные политические решения. Фактически они берут на себя функции своеобразного «моста», соединяющего правительственные инстанции с производителями идей.

Далее, происходит координация усилий (но, опять же, к величайшему сожалению, не в Молдове) исследовательских центров с деятельностью законодательной власти, в частности, участие экспертов в парламентских слушаниях, а также разработка аналитических разработок, использу-емых в своей работе парламентариями.

Большинство сотрудников «мозговых центров» часть своего времени уделяют публичным выступлениям в учебных заведениях, на академических форумах, перед участниками программ по международным обменам. Практикуются пресс-конференции для пропаганды новых изданий цент-ров, формирующих общественное мнение. Специально для бизнесменов и политиков организуют-ся конференции, выполняющие роль посредника между различными фракциями национальной и транснациональной элиты. Многие эксперты имеют во влиятельных газетах и на телевидении свои рубрики. Но вновь выскажем своё сожаление – всё это происходит не в Молдове.

Подводя итоги по данному вопросу, ещё раз отметим основные функции, выполняемые «мозговыми центрами». Первая – любой центр представляет собой место для публичных научных дебатов, посредством которых стимулируется общественный интерес к внешнеполитическим проблемам и повышается уровень компетентности при предложении вариантов их разрешения. Вторая – они играют посредническую роль между различными фракциями элиты. Подобный «интеллектуальный арбитраж» необычайно важен в дифференцированном обществе, разделяющем демократические принципы. Третья – с одной стороны, данные центры снабжают политических лидеров свежими идеями, с другой, используются правительством для проверки жизнеспособности и выявления недостатков новых инициатив, разрабатываемых МИДом. Мы уже отмечали, что правительственные ресурсы всегда меньше тех, которые необходимы для успешной реализации комплексных международных проектов, поэтому исследования, ведущиеся в рамках офи¬циальных органов власти, не могут заменить независимого анализа внешних специалистов. Четвёртая – обеспечение известного противовеса импульсивным и непродуманным действиям пра¬вительства, желающего быстрых решений и простых ответов. Такой контрбаланс всегда важен, поскольку он может сдержать непредсказуемые по своим последствиям акции, предпринимаемые без должной экспертной оценки.

Специально для ava.md

Обсудить