Марк Ткачук: продолжение полемики

У Марка Ткачука есть резерв лидера ведущей политической партии, но в нашей этнократической партийной системе у него нет шансов подняться на этот пьедестал, поскольку такое лидерство отражается, может отразиться на электоральном поведении нашего избирателя, разобщенного 20 лет тому назад по национальному признаку.


С того самого момента, когда Марк Евгеньевич появился на политической сцене Молдовы как политик, его бьют. Не критикуют, как обычно принято в политической тусовке, а бьют – беспощадно, как врага.

Это делают с каким-то странным остервенением как политики, так и политологи – оппоненты различных мастей правого толка, что более или менее понятно.

Но не менее рьяно его избивают также и оппоненты с левого и левоцентристского политического и политологического сегмента Молдовы. Да при том так безжалостно, как не позволяют себе даже оппоненты с правого фланга.

Именно отсюда по Марку Ткачуку был нанесен запрещенный удар, который не смог вынести его отец Евгений Маркович. Он получил инсульт, после которого уже полтора года не может оправиться. Злое слово, как и пуля, убивает наповал, и потому тот, кто наносил этот удар, хорошо знал, что делает.

Наконец, открыто обозначились еще одни «уничтожители» Ткачука, на которых, в общем-то, Марк Евгеньевич работал. Они находились с ним в одной партии, в одной парламентской фракции, в одной воронинской команде.

На одних из них, достаточно молодых, Ткачук рекомендовал президенту Воронину обратить внимание с целью пополнения кадрового состава президентской команды.

Других, в силу своего интеллекта, он, напротив, отодвигал подальше из президентского окружения.

С третьими открыто боролся, считая, что они наносят вред внешней и внутренней политике президента Воронина.

В сущности, это обычная практика борьбы представителей различных кругов, которыми любой президент окружает себя, за влияние на него.

В чем-то Ткачук был прав, в чем-то ошибался, но главным критерием оценки всех его действий может и должна выступать только общественная практика – и не вообще, а только та, которая в критические моменты наиболее чётко показывает всем, кто есть кто.

Так в чем же дело? Почему такая значительная политическая фигура, которая из-за своего уязвимого положения, находясь в помощника президента Воронина в 2002–2008 г.г., была фактически лишена права публичности, не говоря уже о самой возможности принятия Марком Ткачуком каких-либо самостоятельных политических решений, вызывала столь негативную реакцию у самых различных политических кругов страны?

Марк Ткачук – сын известного журналиста Евгения Марковича Ткачука, долгое время возглавлявшего коллектив газеты «Коммунист», а также редакционную коллегию общественно-политического журнала «Мысль».

Невысокого роста, скромно одетый, плохой оратор, он не производил яркого впечатления на собеседника. Но стоило тому взять в руки любую его статью, – политически хлесткую или научно-раздумчивую и популярно излагающую его видение современного мироздания и место в нём истинно марксистской системы ценностей, как сразу мнение об этом незаурядном, на мой взгляд, журналисте менялось.

Читателя захватывали ход мысли и рассуждения Евгения Марковича, иногда иронично поданные, но чаще всего – политически трезвые, обращенные к самому читателю, к его жизни, и одновременно устремленные в будущее, зовущие к его созиданию.

Евгений Маркович – коммунист по убеждению, но критически оценивающий примитивный вариант реализации в СССР коммунистической идеологии. Он считал возможным отделить эту идеологию от искажающей её советской реальности, и работал в этом направлении.

Маститый журналист, с твердым внутренним стержнем, Евгений Маркович Ткачук поставил своё перо после 1991 года на службу тех, кто не испугался развала СССР, запрета КПСС и её республиканского филиала в Кишиневе, массового предательства партноменклатуры, кризиса духовных ценностей в обществе и утраты им жизненной перспективы.

Среди тех, кто не сдался, был тогда и Владимир Воронин. Владимиру Николаевичу нужна была газета, вокруг которой должна была формироваться новая партийная идеология, а Евгению Ткачуку был нужен лидер новой партии, нацеленной на завоевание власти в стране парламентским путем. Евгений Маркович идеологически лепил из Владимира Воронина партийного вожака нового образца. Казалось, что ему это удалось…

Марк Евгеньевич, как мне представлялось в первое время нашего знакомства, полная противоположность отцу. Такое впечатление, скорее всего, складывалось тогда, в 2001–2002 г.г. из-за неполноты информации о нём.

Его научный интерес, связанный с теорией археологии, далеко отстоял от моего интереса. Сказывалась также и разница в возрасте почти в 30 лет, и многое другое. Находясь до 2005 года в одной команде, работая на одни и те же стратегические цели по обеспечению политического суверенитета нашей стране, мы исповедовали различную тактику движения в этом направлении.

У нас были разные исторические горизонты профессиональной подготовки, с высоты которых мы оценивали современные политические и геополитические процессы в Молдове и в мире.

Мой горизонт историка, как правило, не отодвигался далее XVII – XVIII вв., а его горизонт археолога-теоретика уходил в далекие тысячелетия до нашей эры.

Это не означает, что мой горизонт давал искаженную картину происходящему в Молдове. Еще со времени «Меморандума Козака» я публично критиковал президентскую команду, следовательно и Марка Ткачука, за допускаемые ошибки.

Были и открытые мои выступления в Парламенте против некоторых законодательных инициатив, идущих из президентуры, в которых Марк Евгеньевич не мог не быть задействован.

Мы, в частности, принципиально разошлись по проблеме выбора идеологического направления и скорости движения при трансформации ПКРМ.

Кто из нас был прав, а кто ошибался, определяет общественная практика. Я имею право на свою оценку политической работы Ткачука-младшего, и она не имеет ничего общего с его защитой.

Тем более, что мне этого не нужно делать, так как он в этой защите не нуждается. Но это не означает, что мне должно отказать чувство меры, чувство объективности и чувство такта по отношению к Марку Евгеньевичу, у которого тоже есть право на собственное мнение, которое он должен изловчиться изложить, находясь в положении помощника президента Владимира Воронина.

Чтобы разобраться в политической позиции Марка Ткачука, приходится вернуться к его профессии ученого-археолога. Оказывается, что и та научная даль, в которой находятся научные интересы Марка Евгеньевича, может быть очень тесно связана с самыми современными идеологиями и мировыми явлениями.

Насколько я могу понять из публикации российских ученых в нашей прессе, в теории археологии Марк Ткачук придерживается постмодернистского направления, в разработке которого большой вклад внесли западные археологи, увлекавшиеся «университетским марксизмом».

А научная проблема, которой он занимается, защитив по ней кандидатскую диссертацию, и не где-нибудь, а в северной столице России, имеет прямое отношение к территории, на которой расположена Республика Молдова.

Это проблема гетско-фракийского этногенеза. У научного мира по этой проблеме, оказывается, нет единого теоретического подхода. Здесь процитируем мнение российских ученых по этому вопросу: «В этой тематике сильно сказывались национальные и националистические настроения, толкавшие ряд исследователей подыскивать молдаванам особенных и непременно местных предков, подчеркивать их родство с румынами и обособленность от других народов». Наверное, из этого направления в науке кое-кто впоследствии теоретически обосновывал человеконенавистническую теорию «чистой расы».

Другое направление в теории археологии имеет различные названия: «комбинационизм», «гибридизация», «скрещение» в этногенезе. В его разработке также принимали участие археологи с левыми политическими убеждениями, в частности «крупнейший археолог-марскист Гордон Чайлд» из Англии. Он «придавал большое значение слиянию восточных и местных европейских компонентов в формировании европейской цивилизации».

В своей книге «Археология свободы» Марк Ткачук «отстаивал смешанную природу населения Молдавии (на всех этапах развития этой уникальной по-своему территории, страны, земли), преобладающую роль скрещения в этногенезе Балкан, сложность и многосоставность культуры вообще».

Из сказанного видно, что хотя Марк Ткачук имеет репутацию человека, не обремененного ортодоксальной советской коммунистической идеологией, он по своим научным интересам является продолжателем тех научных направлений в археологии, которые основали известные западные ученые-марксисты.

Все-таки он – сын своего отца. Но нас больше интересует влияние его научного мировоззрения на формирование внутренней и внешней политики Республики Молдова, которое, если и имело место, то было опосредованным, поскольку реализовывалось через президента и лидера ПКРМ Владимира Николаевича Воронина.

Наука археология сформировала, как мне представляется, из Марка Ткачука человека-глобалиста. Для него, судя по высказываниям московских ученых-археологов, глобализм, как общественное явление, родился не в конце XX столетия, и он – далеко не американское имперское изобретение для управления миром, а изначальное внутреннее состояние человечества, по-разному проявляющееся на различных этапах его истории.

В том числе и в этногенезе на Балканах, в орбите которого находилось и находится Пруто-Днестровское междуречье. Но современный этап глобализма, в отличие от его исторических предшественников, задал такие темпы смешению людей разных языков и разного цвета кожи, что уже зримо привел к размыванию этнической идентичности национальных сообществ, к утрате многими из них языковой специфики, к размыванию границ национальных государств.

Как уцелеть в условиях, когда этническую или полиэтническую единицу людей, сосредоточенных в Пруто-Днестровском междуречье Юго-Восточной Европы, уже ничто не может удержать на родине?

Миграция и эмиграция из Молдавии/Молдовы начались задолго до прихода ПКРМ к власти в 2001 году, и Воронин и его команда не имеют никакого отношения как к самим этим глобальным процессам, так и к их масштабам.

С территории нашей страны на завершающей стадии исчезновения находится такая этническая группа ее жителей, как евреи – далеко не самые бедные люди на нашей грешной земле.

Проблема «уцеления» осложнялась и тем, что она имела не только людское измерение, а в не меньшей степени и политическое, и геополитическое. Иными словами, с самого начала провозглашения независимости нашего государства в 1991 году возникла проблема политического суверенитета Республики Молдова, которую можно решить не военным средствами, а дипломатическими и политическими.

Марк Ткачук – безусловно, государственник. Он не может быть этническим молдовенистом по определению, и от него нельзя этого требовать, поскольку этноним «молдаван» еще не стал политонимом, определяющим политическую идентичность жителей Республики Молдова независимо от их этнического происхождения.

Будучи государственником, он находится в одной лодке с этническими молдовенистами, которые, к сожалению, не понимают Ткачука-младшего и постоянно стараются выбросить его из этой лодки. Они вообще ненавидят его, видимо, за то, что он имеет собственное мнение, и не только по гетско-тракийскому этногенезу. Если бы он не был государственником, то его не было бы в команде молдавского националиста-коммуниста-молдовениста Владимира Воронина!

Со своей стороны, Марк Ткачук не воспринимает тех этнических молдовенистов, которые живут утопической надеждой на объединение Пруто-Днестровской Молдовы с Запрутской частью средневекового Молдавского государства. Для него главное на сегодня – сохранить то, что мы имеем. «Не до жиру, быть бы живу» – гласит пословица.

Но Марк Ткачук не только государственник, он еще и глобалист по внутренней своей сущности. Как совместить ему в политике две прямо противоположные стратегические задачи: отстоять политическую идентичность формально признанной Республики Молдова, с одной стороны, и вписать её в глобальные мировые процессы, с другой?

На мой взгляд, политическую деятельность Марка Ткачука, как советника президента Воронина, а затем и секретаря ЦК ПКРМ, можно правильно понять и оценить только с учетом вышесказанного.

При этом нужно принимать во внимание ещё один немаловажный фактор: лишенный по своему статусу возможности принимать самостоятельные решения, Ткачук должен был насыщать президента и лидера партии Воронина идеями и предложениями, направленными на превращение Молдовы из объекта в субъект международного права, и доказывать необходимость их реализации. Это у него могло получаться до тех пор, пока у Воронина не просыпался под влиянием его моноэтнического окружения крутой этнический молдавский национализм.

Национализм и глобализм – вещи в политике несовместимые в принципе, тем более в условиях нашего несостоявшегося еще государства.

Все неудачи во внешней политике Молдовы при президенте Воронине связаны с тем, что Кишинев стремился иметь многовекторные отношения с внешним миром, с глобальными и региональными игроками на международной сцене, но при этом хотел их переиграть. Это запечатлено в знаменитой внешнеполитической формуле, озвученной президентом Ворониным: «Молдова будет находиться там, где есть ее интересы».

Из этого ничего хорошего не вышло, да и не могло выйти. Не вышло потому, что геополитические игроки, преследуя свои собственные цели, не очень-то прислушивались к словам амбициозного кишиневского президента и не шли на какие-либо компромиссы между собой в отношении Молдовы.

А тут еще и так называемая «политическая элита» страны, за редким исключением, руководствовалась интересами другого государства и проводила прозападную, прорумынскую и антироссийскую политику.

Поэтому всё то, что предпринималось Ворониным в восточном направлении, принималось и в Кишиневе, и на Западе в штыки и огульно охаивалось.

Любые шаги к улучшению отношений Кишинёва с Москвой встречались притворно-испуганным визгом «Русские идут!». В самом окружении Владимира Воронина находились такие люди, например, Андрей Стратан или Серджиу Мокану.

Поэтому любые попытки движения в этом направлении могли проходить только с одобрения Запада, умиротворявшего свою кишиневскую публику, если это было ему выгодно.

Малейшая же самостоятельность Кишинева в отношениях с Кремлем вызывала немедленную и откровенно беспардонную реакцию со стороны Вашингтона, Брюсселя, Бухареста. Вспомним хотя бы обвинение Кальмана Мижея в «безнравственности» Кишинева за то, что он проводил несанкционированные Западом встречи с российским руководством по Приднестровской проблеме в формате 1+1 или в формате 2+1.

Но и сама Москва не признавала право Кишинева на нормальное, самостоятельное сотрудничество с Западом. Любое движение Кишинёва в этом направлении воспринималось в Кремле с подозрением. Многовекторность политики Кишинева публично не отвергалась Москвой, но молчаливо не одобрялась.

Справедливости ради, следует сказать, что многие действия Кишинева в отношениях с Западом имели явно антироссийскую направленность. В этих условиях соперничества и взаимного противодействия геополитических игроков невозможно было решить ни одну внешнеполитическую задачу по укреплению молдавской государственности. Таким образом, вокруг Молдовы объективно создалась патовая геополитическая ситуация, но лично Марк Ткачук здесь абсолютно ни при чём.

Не менее уничижительной критике подвергался Марк Ткачук и после своего ухода с должности советника президента в Центральный комитет ПКРМ в 2008 году.

Проблема партии состояла в том, что на выборы 2009 года она шла с явно устаревшим идеологическим багажом, приведшим её к власти в 2001 и 2005 г.г. Требовалась также кадровая перетряска в высших партийных органах – в ЦИКе и Политисполкоме. Причём эту работу требовалось провести в самые кратчайшие сроки и так, чтобы сохранить электоральную поддержку ПКРМ на парламентских выборах.

Ткачуку пришлось осуществить самую сложную и самую неблагодарную работу – трансформировать Программу партии в соответствии с новыми политическими реалиями, оставляя прежние ее символы как ориентиры для избирателя в надвигающейся избирательной кампании.

Другой предвыборной тактики в 2008 году у ПКРМ просто не могло быть. То, что Ткачуку пришлось тащить этот воз самому, означает, что в партии, в её высшем руководящем звене не слишком густо было прежде с идеологами, работающими на её перспективу.

Поэтому всё то, что Марк Ткачук предложил в качестве первых важных компонентов или теоретических каркасов новой идеологии ПКРМ, было встречено в штыки старой партийной гвардией, да и не только ей.

Этого не поняли и его внепартийные оппоненты, которые не один год утверждали, что ПКРМ нереформируема по определению. А ведь достаточно было поразмышлять над денсяопиновской экономической моделью развития Китая, чтобы не удивляться и не возмущаться термином «коммунистический либерализм» Марка Ткачука, включенным в новую редакцию Программы ПКРМ.

Конечно, без поддержки Владимира Воронина всё то новое, что появилось в программном документе Партии коммунистов, было бы невозможно. Понимал ли Воронин при этом всю глубину замысла идеолога партии - это уже совсем другой вопрос.

У меня, убеждавшего лидера ПКРМ еще с 1999 года в необходимости перевести стратегические цели партии на социал-демократические рельсы, сложилось впечатление, что Воронина менее всего интересовали вопросы стратегии. Ему нужна была, прежде всего, успешная тактика.

А она в наших специфических молдавских условиях диктовала целесообразность сохранения символов ПКРМ, узнаваемых электоратом партии.

Но если обнаруживается разрыв между стратегией и тактикой партии, которая в её экономической практике 2001–2009 г.г. имела все признаки даже не социал-демократической, а в большей мере либеральной идеологии, то тогда гибель такой партии неизбежна.

Я думаю, что Марк Евгеньевич хорошо понимает все эти вещи, но, как политолог и политтехнолог, обязанный обеспечить партии электоральную поддержку на выборах 2009 года, не мог не считаться с этим реальным политическим фактором.

Получить 50 % голосов 5 апреля прошлого года, ведя умеренную избирательную кампанию, и 45 % поддержки избирателей 29 июля, не ведя никакой предвыборной пропаганды – это ответ на вопрос о том, что значит личность Марка Ткачука для ПКРМ.

Экспертное политологическое сообщество Молдовы, по крайней мере, большая его часть, выступающая с позиции нецивилизованных оппонентов Владимира Воронина, понимает роль и значение Ткачука как советника президента и как идеолога ПКРМ.

И поэтому, до неприличия резко критикуя Воронина, оно всегда привязывает к нему Ткачука-младшего, внушая самому Воронину и убеждая молдавское общество в том, что «все беды у нас от Марка Евгеньевича»

Такая вот демоническая фигура этот Ткачук-младший, и стоит её убрать, как всё станет на свои места. Между прочим, к этой тактике прибегли и порвавшие с Владимиром Ворониным его молодые выдвиженцы, и многолетние соратники и коллеги, заявившие, что «уходят из-за Ткачука». Бог им судья. Но ведь дело-то вовсе не в Ткачуке-демоне, а в чем-то совсем другом, на первый взгляд, непонятном.

Как мне представляется, в случае с Ткачуком-младшим мы имеем ситуацию, которая возникла в Молдове после 1989–1991 г.г., когда новый языковой режим привел к установлению в нашей стране этнократического режима.

Его суть не изменилась даже в 2001–2009 г.г. Миноритарии были выдавлены отовсюду. Но умная часть из их среды не исчезла. Хотя многие ушли в себя, отдельные яркие личности из национальных меньшинств всё же появляются на публичной сцене, и не абы как, а с определенными претензиями – их интеллектуальный потенциал и самолюбие не могут примириться с несправедливо уготованной им участью.

Кто-то из них приспосабливается к новым реалиям, как это делал, например, Владимир Солонарь, а кто-то их игнорирует, справедливо считая, что дети лишены права выбирать национальность своим родителям. Марк Ткачук принадлежит к той части интеллектуального меньшинства, которое отвергает реализованный в Молдове принцип, согласно которому, для карьеры важно знание государственного языка, а не профессиональная пригодность. Вот за это ему и приходится расплачиваться.

У нас на умных и способных из числа миноритариев смотрят как на «подносчиков снарядов», как на людей второго сорта, обязанных обслуживать этнократическую элиту, часто знающую только один язык.

Я сам был на этой «кухне», и потому знаю, что говорю. Марк Евгеньевич не захотел находиться в этом положении, а такому его поведению должна была соответствовать и тактика – агрессивно наступательная.

Только она позволяла достичь успехов в противостоянии этнократическим оппонентам молдавского и румынского националистического толка, которыми окружил себя Владимир Воронин.

Для этих оппонентов Марк Ткачук – выскочка, неизвестно откуда взявшаяся. А потому ему необходимо всячески мешать, его нужно дискредитировать и убрать с дороги. Вот философия, которой руководствовались личные недруги Ткачука-младшего как среди политиков, так и среди политологов.

Их много, но здесь я назову только две фамилии: Андрея Стратана и Валерия Косарева. Из этого числа я исключу фамилии двух политологов, Игоря Боцана и Богдана Цырдю, которые предприняли недавно публичную попытку объективно отнестись к Марку Ткачуку.

Марк Ткачук ведет себя по отношению к оппонентам примерно так же, как и они по отношению к нему – резко, хлестко, иногда уничижительно, что не могу одобрить.

Но, как известно, «с волками жить, по волчьи выть». Такова мировая практика взаимоотношений между политиками-противниками, а также политиками-конкурентами в рядах одного и того же политического формирования.

Марк Ткачук в такой же степени «циник», выражаясь языком уважаемого мною Игоря Боцана, по отношению к своим противникам, в какой они циники по отношению к нему. Но это все же не цинизм, господин Боцан, а элементарные правила конкурентной политической борьбы. Они не Кишиневом установлены, и они не имеют ничего общего с общепринятой человеческой моралью и нравственности.

У Марка Ткачука есть резерв лидера ведущей политической партии, но в нашей этнократической партийной системе у него нет шансов подняться на этот пьедестал, поскольку такое лидерство отражается, может отразиться на электоральном поведении нашего избирателя, разобщенного 20 лет тому назад по национальному признаку.

Все, кто в СМИ «педалировал» тезис о том, что Ткачук заправляет всеми делами в ПКРМ и якобы устранил от руководства самого Воронина, точно знали, что это совсем не так.

Тем не менее, они продолжали гнуть свою линию. Воронин хорошо знает, что Ткачук не будет его подсиживать ни при каких обстоятельствах. Евгений Маркович нужен ему больше, чем кто-либо другой. Людей с «серым веществом» в голове явно не хватало в окружении экс-президента и лидера ПКРМ. А бестолковых прилипал (Згардан, Иордан и прочие) и ненадежных политических «товарищей» (М. Плэмэдялэ, И. Ванча, И. Стамат) и «помощников» (С. Мокану) было в избытке.

Ткачук-младший не предаст Воронина. Интеллект и менталитет Марка Евгеньевича, а также знание им политических реалий в стране – этого достаточно, чтобы сохранить лояльность к Владимиру Николаевичу. Но с уходом Владимира Воронина уйдет и Марк Ткачук.

Уйдёт не потому, что он не в состоянии сломать нашу этнократическую партийно-политическую систему подбора нужных обществу кадров только из мажоритарного, точнее романоязычного котла. Марк Евгеньевич – ученый, и будет жалко, если он не реализует свой большой научный потенциал.

Обсудить