Приднестровское урегулирование: Дух недоверия и конфронтации не исчерпал своих разрушительных возможностей

В отличие от вопросов социально-экономического сотрудничества, где отчетливо просматривается стимулируемый ЕС взаимный интерес, политическая составляющая урегулирования по-прежнему остается напряженной. Именно здесь заложены основные предпосылки для продолжения глубокой заморозки переговоров.

1 марта 2010 года в приднестровском урегулировании стартовал 16-й по счету политический сезон. Его акторы, действующие в формате «5+2» провели в столице Австрии двухдневные консультации, уделив особое внимание укреплению мер доверия, реализации совместных инфраструктурных проектов, восстановлению железнодорожного сообщения и, конечно же, возобновлению официальных переговоров между сторонами. Большая часть этих сюжетов благодаря настойчивости ЕС уже месяц как дискутируется в рамках деятельности молдо-приднестровских экспертных групп. Захватив политическую инициативу, Европейский Союз проявляет всё большую активность на приднестровском направлении. Скорый поезд европеизации приднестровского конфликта уверенно набирает ход. Впереди многие версты пути, железнодорожные переговоры с учетом вопросов собственности идут туго, но есть все основания полагать, что кондуктор не нажмет на тормоза и рельсовое противостояние прекратится.


2010 год в приднестровском урегулировании обещает быть очень непростым. В этом году Приднестровью исполнится 20 лет, пройдут местные и парламентские выборы, произойдет переформатирование власти, некоторые участники и посредники переговоров явят миру свои новые, преображенные изменчивой политической конъюнктурой лики. Обретут новую динамику векторы России, ЕС, США, Молдовы и Украины. Бухарест наверняка, изо всех сил, будет пытаться занять вакантное место в суфлерской будке приднестровского урегулирования, чтобы оттуда корректировать незамысловатый огонь молдавской дипломатии.


Но приведет ли эта бурная активность к существенным сдвигам в позициях сторон или новые страницы приднестровского урегулирования вновь окажутся в истлевшем переплете истории противостояния?


В отличие от вопросов социально-экономического сотрудничества, где отчетливо просматривается стимулируемый ЕС взаимный интерес, политическая составляющая урегулирования по-прежнему остается напряженной. Именно здесь заложены основные предпосылки для продолжения глубокой заморозки переговоров.


Первый риск связан с давней мечтой некоторых революционно настроенных политиков радикальным образом изменить формат 5+2 на 5+1. ЕС и США в этом случае могли бы приобрести полновесный статус посредников, а Тирасполь был бы лишен участия в переговорном процессе. Комбинация выглядит абсурдно. И, вероятно, носители этих идей прекрасно осознают, что второй пункт миссии скандально привлекателен, но невыполним. Для подобного кульбита необходим авторитетный арбитр с мировым именем, который мог бы осмелиться показать Приднестровью «красную карточку» и удалить его с переговорного поля. Таких чудаков в обозримой нами перспективе пока не наблюдается. Правые радикалы Румынии хотели бы, но не могут! Европейское сообщество формально могло бы, но никогда на это не пойдет! Бухарест уже третий год как в Европейском Союзе, но страшно далек он от ЕС.


Политический эффект и направленность подобного рода акций очевидна – по сути это продукт идеологии отторжения, своеобразные «антимеры доверия», идущие вразрез с современной европейской политикой в регионе. Это тест на реальную заинтересованность в диалоге. Вышеприведенные тезисы пока еще звучат за кулисами официальных дипломатических раутов в рамках конференций и круглых столов, каким, например, стало недавнее обсуждение исследования «Молдова в лабиринте приднестровского конфликта» с участием представителей правительства РМ. В целом, декларируемые намерения торпедировать участие Приднестровья в переговорном процессе объективно направлены на срыв переговоров. Это выгодно политическим силам, заинтересованным в сохранении status quo. Они масштабно представлены как на левом, так и на правом берегах Днестра.


Второй риск обусловлен попытками возложить на РФ всю полноту политической ответственности за приднестровский конфликт. По мнению ряда авторитетных кишиневских политиков, каким, например, является О.Нантой, российская сторона гораздо гармоничнее бы смотрелась в качестве стороны конфликта, а не посредника в переговорном процессе. Желание получить более комфортный формат переговоров, который бы значительно облегчил достижение конечной цели, вполне объяснимо. Но соизмеримо ли это желание с существующими возможностями? Согласится ли Россия на роль подписанта акта капитуляции Приднестровья? Как, на продвижение подобных сюжетов, будет реагировать Москва? Какую позицию она займет в переговорном процессе? Будет ли это способствовать укреплению диалога между Кишиневом и Тирасполем?


Третий риск касается усиления в приднестровском урегулировании роли военно-политического фактора. С начала года постоянно муссируются темы трансформаций существующего формата миротворческой операции, денонсирования Молдовой мартовских соглашений 2009 г., шпионских скандалов с мифическими радиолокационными станциями, перспектив размещения ПРО в Румынии и гипотетического появления ракет «Искандер» в Приднестровье. С начала года «пушки» стали звучать гораздо громче, нежели дипломатические музы. Если они будут продолжать в том же духе, легко спрогнозировать, что в итоге произойдет с переговорным процессом.


Четвертый риск связан с проблемами недоверия элит. Приднестровская сторона неравнодушна к укреплению молдо-румынского сотрудничества и теме воссоздания «Великой Румынии» в регионе исторической Бесарабии. В свою очередь правительство РМ совершенно справедливо не верит, что Тирасполь стремится к реинтеграции в рамках унитарной Молдовы. Векторы по-прежнему разнонаправлены и частичная смена поколений в политикуме не пошла им на пользу.


В этой связи остается надеяться, что радикальные установки воинствующих политиков окажутся не более чем мимолетным сотрясением эфира в приднестровском урегулировании. И лед недоверия вскоре будет частично взломан восстановлением регулярного железнодорожного сообщения. Кишиневу необходимо показать европейским партнерам конструктивизм и прогресс в переговорах, а Тирасполь лишенный железной дороги давно уже будто бы двумя руками «за». Однако настоящих приверженцев европейской политики мер доверия мало. Они резко контрастируют с многочисленными клятвенными заявлениями маститых политиков о содействии инициативам ЕС. Дух недоверия и конфронтации до настоящего времени не исчерпал своих разрушительных возможностей, и вопрос о политической ответственности участников, посредников и наблюдателей в продвижении мер доверия, учитывая итоги Венской встречи, остается открытым?

Обсудить