Ему было всего без трех с лишним месяцев 16 лет, но он рвался на фронт...

Воевал как все. Не прятался. Наводил, стрелял, кричал «Ура! За Сталина! За Ро-дину!» Немного «покатался» в лыжном батальоне, затем перевели в противотан-ковую артиллерию: 45-мм орудие «Прощай, Родина!» Огонь только на прямой наводке, а ОН - наводчик. От того, как быстро и точно наведет - зависела не только его жизнь, но и жизнь всего расчета. Жизни пехотинцев, что прижались к земле рядом. Жизнь мамы Розы в Куйбышеве. Жизни будущей жены и сына. Моя жизнь и ваша. Как много зависит от еврея, особенно на войне…


ОН родился в еврейском местечке белорусского Могилева. Того самого Могиле-ва, в котором коротал свои последние месяцы перед отречением император всероссийский Николай II, а спустя двадцать четыре года Гитлер двадцать три дня не мог сломить оборону Красной Армии.

Из детства ОН всегда радостно вспоминает всю многочисленную для нашего вре-мени еврейскую родню. Бабушку, которая пекла вкусное, чуть суховатое, печенье с вареньем из черники. Маму, всегда хлопотавшую по дому. Время было голодное, но до сих пор ОН вспоминает мамины котлеты. Каждый из нас всю жизнь помнит котлеты своей мамы…

ОН никогда не вспоминает школьные годы, разве что купание в Днепре и походы на многочисленные заболоченные протоки и ручейки, которыми так богата бело-русская земля. Примечательно, что каждая из этих водных преград имеет свое гордое имя: Дубровенка, Дебря. На Дебре жили его дедушка и бабушка, родился его папа – Мотя. Маму звали Роза, она родилась тоже в Могилеве, в большой се-мье местечкового сапожника. Так что двоюродных и прочих сестер и братьев у НЕГО было очень много. Евреи рожали детей для счастья, а не для Холокоста. Кто знал, что Сталин с Гитлером не договорятся? Два вождя нации, и оба такие «образованные»?

Роза и Мотя всю жизнь работали. Мотя периодически воевал. Вначале в империа-листическую, затем в гражданскую, потом в Отечественную. Сегодня некоторые «умники» говорят: «Что искали в революции евреи?» Наверное, то же, что и в Отечественную войну: защиту от нищеты и счастье для детей. Лично я пришел к выводу: так как еврейская мама широко известна своей неистовой материнской и практически такой же супружеской заботой и верностью, то еврейский папа, сильно подсознательно желая подняться до уровня супруги, всегда стремился проявить себя в сфере социальной активности. Поэтому евреев Российской импе-рии можно спокойно назвать одной из социальных баз большевистской революции и всего того, что происходило после 25 октября 1917 г. на планете.

Война для НЕГО, как и для большинства его сверстников, началась с сообщения радио по «тарелке» 22 июня 1941 г. и первых беженцев, которые появились в Мо-гилеве уже через два дня. Вначале беженцы больше походили на дачников: на грузовиках с диванами и чемоданами. Буквально 25 июня хлынули люди, которые бежали уже от войны: измученные, «черные» от недосыпания, узнавшие налеты немецких бомбардировщиков и видевшие купола парашютов немецких десантни-ков.

Ему было всего без трех с лишним месяцев 16 лет, но он рвался на фронт. Только не спрашивайте у него: «Зачем?» Папа Мотя ушел на фронт сразу. Не постесня-юсь сказать, что воевал старший политрук батальонный комиссар Мотя в пехоте. Очень «безопасное» место на той войне, как для солдата, так и, в особенности, для еврея. Мало кто помнит сегодня, сколько миллионов красноармейцев попало в плен в первые годы той войны. Напомню: не один. Первое знакомство с пленными гитлеровцы проводили очень просто: «Евреи, командиры, комиссары и коммунисты – шаг вперед!» Затем, людей вышедших из общей шеренги, отводили в сторону и расстреливали. Следующий этап: «Всем спустить кальсоны!» После этого «обрезанных» убивали очередью из автомата или выстрелами из вальтера тут же, в шеренге. Так решали «еврейский вопрос»…

С мамой Розой и с некоторыми родственниками они долго пробирались в глубь страны. Сегодня ОН с недоумением вспоминает, как много евреев оставалось в белорусских местечках и городках, веруя, что немцы – это культурная нация. Ос-тававшиеся евреи говорили: «Куда вы? Мы помним немцев с первой мировой. Они никого не тронут». Они тронули в Белоруссии почти каждого, но убили лишь каждого шестого. Педанты.

Чудом удалось попасть в Рославле в последний эшелон, который под огнем про-рвавшихся к вокзалу немецких танков медленно, как смерть, но все-таки увез их с мамой и родственниками подальше от фронта. Рославль – Брянск - Орел - Елец – Липецк – Тамбов – Казань – Куйбышев. Они стремились попасть именно в Куй-бышев, сегодня Самару, потому что тогда говорили, что много могилевчан эва-куировалось в этот город. Было ли так на самом деле – ОН уже не помнит, но то-гда люди готовы были поверить в любое относительно хорошее известие. Осо-бенно тогда, когда над головой завывали чужие бомбардировщики.

В Куйбышеве Роза устроилась на авиационный завод №1. ЕГО (по знакомству!) взяли на этот же завод учеником. Паспорта у него еще не было, но ОН, стоя на земле или на ящике (не всегда дотягивался до станка), собирал авиапушки. Евреи умеют устраиваться…

Рабочий день - двенадцать часов, без выходных. 900 граммов ржаного хлеба, «чернушки» - это основная часть продовольственного пайка. Не дай Б-г потерять продовольственные карточки! Если ты вырабатывал в день 150% нормы, то до-полнительно получал на следующий день в заводской столовой «стахановский обед»: 200 граммов «чернушки», тарелку супа, какую-то кашу с очень маленьким, но все же кусочком мяса и компот или кисель из сухофруктов. Иногда счастлив-чикам в компоте или киселе попадались кусочки безымянных фруктов.

ОН продолжал проситься на фронт. Писал в обком и ЦК комсомола. Требовал, как сына офицера-фронтовика, в качестве одолжения, направить в действующую армию. В начале 1943 г. по комсомольской путевке ОН попадает на какие-то кур-сы, которые приводят его, наконец-то, в школу сержантов – командиров расчётов 82-мм минометов. Вот там он «покачался» вволю, таская на себе минометный ствол и опорную плиту.

Воевал как все. Не прятался. Наводил, стрелял, кричал «Ура! За Сталина! За Ро-дину!» Немного «покатался» в лыжном батальоне, затем перевели в противотан-ковую артиллерию: 45-мм орудие «Прощай, Родина!» Огонь только на прямой наводке, а ОН - наводчик. От того, как быстро и точно наведет - зависела не только его жизнь, но и жизнь всего расчета. Жизни пехотинцев, что прижались к земле рядом. Жизнь мамы Розы в Куйбышеве. Жизни будущей жены и сына. Моя жизнь и ваша. Как много зависит от еврея, особенно на войне…

Награды, ранения. 7 июля 1944 г. в Западной Белоруссии на их батарею из леса вышли пьяные эсэсовцы из окруженной восточнее, многотысячной немецкой группировки. Гитлеровцы выпили, очевидно, от страха и шли в «психическую» атаку: в полный рост, невзирая на косивший их огонь. Вот кто-то из них и про-стрелил ЕМУ правое плечо, грудь и живот. Началось «путешествие» по госпита-лям. На фронт ОН больше не вернулся. Только после войны ОН узнал, что с та-ким ранением, как у него, выживали лишь трое из ста раненых. И то, если такого бойца сразу вытаскивала из боя на себе медсестра. Если его успевали быстро дос-тавить в медсанбат на операцию. Если хирург был опытный и не сильно усталый. Сколько этих если решают на любой войне, кому жить, а кому – нет. Да и можно ли доверять статистике на войне? Есть индивидуумы, которые в двадцать первом веке утверждают, что евреи не воевали и не горели в печах…

Он выжил. Вернулся домой, в Могилев. Вернулся и папа Мотя. Счастье семьи было недолгим. Мотя умер в 1947 г. от инсульта, мгновенно. ОН поступил в пед-институт, хотел знать историю. Однажды в Одессе познакомился с красивой ев-рейской девушкой, «охмурил», женился, переехал в Кишинев.

Всю послевоенную жизнь до выхода на пенсию ОН учил детей истории. Той, ко-торую знал не только по учебникам и материалам Пленумов ЦК КПСС. Учил ис-тории, ставшей его жизнью, а его жизнь подарила вашу и мою. Жизнь таких, как он простых людей разных национальностей, не испугавшихся войны и фашизма, любыми способами старавшихся попасть на фронт.

У НЕГО сегодня так же, как в детстве много родственников. Только почти все они лежат на кладбищах Могилева, Минска и Кишинева. Практически все ЕГО одно-полчане лежат в могилах на огромном пространстве от Москвы до Берлина. ЕГО многочисленные ученики «рассыпались» по Молдове, Германии, Америке и Из-раилю. ОН получает письма от нескольких живых братьев и сестры из Израиля. ОН никогда не был у Стены Плача. Не довелось, но мне кажется, что вся его жизнь и жизнь его поколения и есть огромная Стена Плача, благодаря которой я пишу эти строки, а вы их читаете.

Будут люди, которые скажут: «Сколько можно об одном и том же?» Найдутся «моралисты», которые заметят: «Наверное, это твой родственник? Нескромно». Скромно.

Потому, что ОН типичен и характерен для своего времени, нашей истории и моего народа.

Скромно, потому что благодаря таким, как он мы сегодня живём так, как хотим.

Скромно, потому что он и есть живой вклад еврейского народа в мировую исто-рию.

Скромно, потому что с НИМ мы действительно родственники, но благодаря слу-чайности, а человечество сегодня здравствует благодаря закономерности поведе-ния почти тридцати миллионов советских граждан, погибших за наш двадцать первый век.

Я знаю, что благодаря урокам его истории, мы, его ученики, все без исключения и вне зависимости от национальности, ненавидим фашизм, чтим ветеранов и празд-ник 9 мая и никогда не допустим антисемитизма или нового Холокоста. Я знаю, что его ученики с любовью и огромным уважением относятся к еврейскому наро-ду, нашей истории и традициям. Потому, что учителем истории СССР и МССР у них был ОН, еврей. Вспомните, сколько учителей-евреев по разным предметам было в вашем детстве?

9 мая этого года, как всегда, мы придём с НИМ на Мемориал воинской славы. Не торопясь, поднимемся по ступеням и направимся к «штыкам» над Вечным огнем. Медленно проберемся через людскую толпу вокруг подножия огня и оставим на его гранитной кромке цветы. ОН обязательно задержится в молчании на минуту-другую у прозрачного пламени памяти славы и горя.

Затем мы неторопливо направимся к воинским могилам по уже стертым плитам, всегда поросшим молодой травой. Нам идти всего несколько десятков метров. Несколько десятков метров под теплым весенним солнцем в окружении празд-ничных и радостных людей. В окружении теней павших и замученных миллионов жизней. Наши несколько десятков метров - это долгие четыре года такой кровавой и такой далекой сегодня войны. Несколько десятков метров – это 1 410 дней слез, потерь, лишений. Несколько десятков метров памяти, не имеющей права на забвение.

К НЕМУ постоянно будут подходить люди. Дети большие и совсем крохи. Моло-дежь и взрослые. Каждый из них скажет свои, особые слова признательности. Слова разные по форме и выразительности, но единые по сути: «Спасибо вам за нашу жизнь!» ОН обязательно скажет в ответ каждому человеку: «Спасибо, де-точка! Дай Б-г, чтобы войны больше не было!» Евреи так романтичны…

ОН не оставит себе ни одного цветка, из тех, что ему подарят. Все цветы лягут на могилы его сверстников. Педантично, медленно мы будем ходить среди могил поминальным «зигзагом». Всматриваясь остатками зрения, ОН скрупулёзно и тщательно будет искать на надгробиях надпись: «род. в 1925 г.», а найдя её, по-ложит на эту могилу цветы.

ОН до сих пор болезненно педантичен к фактам, датам и событиям. ОН педанти-чен и строг в оценках истории, общества и людей, невзирая на практически пол-ную потерю зрения и аналогичную «слепоту» общества к еще живым ветеранам той войны. Их осталось сегодня рядом с нами очень мало, но они голосуют не за тех; хотят иного, чем мы; приходят в любую очередь всегда не вовремя. Люди, люди… Маленький Израиль уже несколько десятилетий морально и материально достойно воздает ветеранам второй мировой войны то, что даже огромная Россия с трудом пытается сделать только сегодня.

Мы обязательно постоим с НИМ под лучами весеннего солнца, и он будет с удо-вольствием подпевать мелодиям тех лет, которые будут доноситься отовсюду: из настоящего и из прошлого. ОН будет напряженно искать глазами своего Семёна. Тоже фронтовика, тоже учителя, тоже еврея и тоже слепого, только уже полно-стью. Я надеюсь, что и в этом году они увидятся. Я хочу, чтобы они виделись еще долго-долго, хотя знаю, что… Как много всегда хотят эти евреи.

Уже несколько лет я старше своего деда-фронтовика, воевавшего три войны и пе-режившего май 1945-го всего на два года. Пройдут годы, я стану старше другого деда-фронтовика, Арона, воевавшего на одну войну меньше. Арон бил немцев в ополчении до тех пор, пока фронтовой врач не признал у него дистрофию: дед ве-сил чуть больше 50 килограммов, из довоенных 120, при росте под 185 см. Фрон-товая «диета». После возвращения с фронта бабушка Рахиль, старшая медсестра отделения ампутантов эвакогоспиталя в Самарканде, очень долго буквально с чайной ложечки кормила деда: у него пищевод прирос к позвоночнику.


В моем классе в Отечественную войну отец воевал только у меня. У многих моих одноклассников на фронте или в партизанах воевали деды. У одноклассников моей дочери в Отечественную сражался с фашистами только её дед. Еще у нескольких её друзей фронтовиками были прадеды. А как будет в классе моих внучек?

С каждым годом я становлюсь все старше павших сверстников своего отца. Никто из них не дожил даже до двадцати одного года. Они навсегда остались молодыми, веселыми и беззаветно преданными не идее, строю или какому-то правителю, а нам с вами. Шестьдесят лет тому назад, абсолютно не зная нас, и какими мы будем, они бесконечно любили нас и по этой банальной для двадцать первого века причине подарили каждому из нас свою жизнь. А мы способны на такое?

С праздником великой Победы, фронтовики: живые и павшие!

Спасибо Вам! Постарайтесь оставаться здоровыми, ветераны, и еще долго-долго учите нас жить.

Особенно ТЫ, папа.

Мстислав Каган

Моему отцу, воину Красной Армии, солдату Великой Победы Каган Владимиру Матвеевичу посвящается


ВЕТЕРАНЫ

Совсем немного вас осталось,
Доживших. Многих уже нет.
Тех, кто в атаку поднимался
В неполных девятнадцать лет.

Кто пережил ад окружений
И ''рай'' немецких лагерей.
Кто был участником сражений,
Простым солдатом горьких дней.

Всю жизнь вы были рядовые:
В войну и после – ровный ряд
Людей, которые служили
И умирали без наград.

К кому-то ''звезды'' прилетали
На плечи, грудь и в кошельки.
Кому-то книги написали
Про то, как погибали вы.

Вы на бесчисленных могилах
Остались только в именах.
Но те, кто вас тогда любили,
Хоть лица ваши позабыли,
До смерти ждали вас в сердцах.

Совсем немного вас осталось:
Больных и немощных порой.
Вам больше всех войны досталось,
Мальчишкам, в звании “рядовой''.

Но если бы вы в ряд не встали,
Огромный ряд простых смертей -
Мы никогда б не целовали
Своих детей и матерей.

Совсем немного вас осталось...
Вы пережили кровь потерь.
Непобедимые когда-то,
Но побежденные теперь…


9 Мая
Отцу

И снова Май, Девятое число.
Опять дожил – и, значит, повезло.
И как тогда, в последнем том бою,
Ты вспоминаешь молодость свою.

Опять к друзьям фронтовики придут,
Цветы на их могилы принесут.
И будут плакать: юность вспоминать,
Те годы, что нельзя у них отнять.

Вокруг тюльпаны красные лежат,
Как капли крови молодых солдат.
А среди них вполне мог быть и ты,
Но проскочил – и это дар судьбы.

Спасибо ей, что не дала пропасть;
Уберегла, чтоб к фрицам не попасть;
Что не позволила тебя убить,
Звезду Давида к сталинской пришить…

И снова Май, Девятое число,
Но ты дожил, – а значит повезло!
И ни за что не надо унывать:
Ведь стоит жить.
Не стоит умирать.

ЛЮБИМ И ЖИВЕМ…

Любим и живем на этом свете
Потому, что много лет назад
Кто-то встретил пулю на рассвете
Или не укрылся от гранат…

Любим и живем на этом свете
Потому, что в предрассветный час
Из вагонов выходили дети
Под овчарок лай, в последний раз…

Любим и живем на этом свете
Потому, что миллионы нас
Умирали, милости не встретив,
В свой кошмарный крематорный час…

Любим и живем на этом свете
Потому, что много лет назад
Те мальчишки, в форме, совсем дети,
Погибали, заслоняя нас…

Любим и живем на этом свете…


Мстислав Каган


Дорогой друг! Соотечественник!

Мы уверены, что, читая этот рассказ, ты осознал величие подвига солдат Красной Армии, проникся чувством благодарности к каждому из них - ветеранам минувшей войны, победителям кровавого гитлеровского Третьего Рейха и его союзников, хотевших покорить и поработить весь мир, за то, что родился не рабом, а свободным человеком, живёшь под мирным небом, в свободной и независимой стране.

Сегодня, накануне 65-ти летия Великой Победы, престарелые, больные и немощные, часто одинокие воины-ветераны Красной Армии нуждаются в твоей помощи и поддержке – моральной, материальной или финансовой.


Если ты не очерствел душой и сердцем, если ты лично хочешь и можешь помочь одному или нескольким ветеранам Великой Отечественной войны, напиши нам на
rotarmist@list.ru .

Сделай это уже сейчас, потому что до 9-го Мая – 65-го Дня Победы - осталось совсем мало времени. Надо торопиться! Надо успеть!

Мы вышлем тебе адреса и имена живущих в Молдавии солдат Великой Победы, с которыми ты сам сможешь связаться и узнать, чем ты лично можешь отблагодарить их за всё, что они для тебя сделали, пройдя через ад сражений, через голод и холод, через кровь и раны, теряя своих боевых друзей и товарищей.

Редакция AVA.MD

Обсудить