Сергей Назария «История без мифов. Вторая мировая война: генезис, ход и итоги»: Эпизоды Ясско-Кишинёвской операции

2 августа Ставка направила 2-му и 3-му Украинским фронтам директиву. В ней определялись конкретные цели и задачи этих фронтов. Им предстояло прорвать оборону противника из районов северо-западнее Ясс и южнее Бендер и, развивая наступление по сходящимся к району Хушь, Васлуй, Фэлчиу направлениям, окружить и уничтожить основные силы группы армий «Южная Украина», не дав им отойти на Фокшаны и Бырлад. После этого, в соответствии с дальнейшими указаниями Ставки, им предстояло быстро продвигаться в глубь Румынии с целью её вывода из войны.


После мощнейщего наступления четырёх Украинских фронтов зимой-весной 1944 г., с апреля по август на южном участке Восточного фронта установилось отно¬сительное затишье, хотя бои местного значение и происходили38. 20 августа советскими армиями была начата Ясско-Кишиневская операция39, оказавшаяся совершенно неожиданной для германского коман-дования и завершившаяся полным разгромом фашистских войск.


Бывший командующий немецкой группировкой на южном фланге советско-германского фронта генерал-полковник Ганс Фриснер свидетельствует в связи с этим: «Складывалось впечатление, что противник всецело поглощён операциями против групп армий „Центр” и „Север”. В соответствии с этим передвижения войск противника, обнаруженные нашей авиацией перед фронтом группы армий, первоначально были истолкованы как переброска сил на север. Результаты деятельности нашей воздушной разведки вообще были весьма незначительными вплоть до последних дней перед началом наступления. Это объяснялось, вероятно, тем, что русские производили передвижение войск скрытно и только ночью. Так как русские умели хорошо маскировать подобные мероприятия, наша агентурная разведка смогла сообщить необходимые сведения также лишь с большим опозданием. Видимо, по этим причинам главное командование сухопутных войск и не реагировало так долго на угрозу крупного русского наступ¬ления на фронте моей группы армий».


«Политические соображения на этот раз первенствовали над чисто военными: советский лидер не упускал из виду балканские планы Черчилля». Понимая, что Германия окончательно проиграла войну и потянет за собой в могилу и Румынию, её правящие круги совместно с коммунистами 23 августа свергли режим И. Антонеску и объявили войну гитлеровскому рейху. Говоря об утрате фашистским правительством влияния в стране, генерал Типпельскирх пишет: «Тоталитарный режим, державшийся в стране лишь благодаря победам немецких войск и вытекавшим отсюда территориальным приобретениям, потерял всякую популярность».

Следует отметить, что ни И. Антонеску, ни его хозяева в Берлине абсолютно не чувствовали нас¬троений румынского народа и правящей элиты накануне советского наступления. Они были уверены, что Румыния будет активно продолжать борьбу на стороне фашистской Германии. По этому поводу Фриснер отмечал в своих воспоминаниях: «Передавая командование группой армий „Южная Украина” в мои руки, Гитлер в порядке инструктажа сказал: „Относительно политического положения в Румынии можете быть совершенно спокойны. Маршал Антонеску искренне предан мне. И румынский народ, и румынская армия идут за ним сплочённо, как один человек”»r. Кейтель оптимистично заявил Фрисне¬ру, что Румыния «связана с нами не на жизнь, а на смерть». «А германский посланник Киллингер, – продолжает бывший командующий группой армий „Южная Украина”, – как выяснилось впоследствии, регулярно докладывал своему шефу, Риббентропу, одно и то же: „В Румынии всё спокойно. Король Михай – наилучший гарант прочности союза Румынии с Германией”».


Всё это ещё раз подтверждает полное отсутствие в той ситуации чувства реальности у нацистских вождей Германии и Румынии. В результате проведённой операции, Красной Армией была полностью разгромлена немецко-румынская группировка, обороняющая южный участок советско-германского фронта. «Короче говоря, – свидетельствует Фриснер, – окружение 6-й немецкой армии можно было считать свершившимся фактом… 16 немецких дивизий были полностью потеряны. Эта была ничем не восполнимая потеря в нашем и без того тяжёлом положении». А всего в 1944 г. на советско-германском фронте было уничтожено или взято в плен 126 дивизий и 25 бригад, разгромлены 361 дивизия и 27 бригад фашистской Германии и её сателлитов. Потери противника в том году составили 65% общего количества вражеских войск, уничтоженных, пленённых или разгромленных на советско-германском фронте в наступательных операциях Красной Армии в 1941 – 1945 гг.


С точки зрения национальных интересов Румынии, исходя из создавшегося геостратегического положения, её выход из войны на стороне Гитлера был реалистическим шагом, единственно правильным в тех условиях, сохранившим румынскую государственность, восстановившим её территориальную целостность за счёт возврата Трансильвании и обеспечившим её интересы. Одновременно это спасло Румынию от больших разрушений и жертв мирного населения. Этот акт спас жизнь многим тысячам советских и румынских солдат и открыл почти без сопротивления путь Советской Армии на Балканы и в Венгрию. Более того, до конца войны румынская армия воевала, и хорошо воевала, на стороне анти¬гитлеровской коалиции. Свидетельством этому послужило и награждение короля Михая I орденом «Победа». Эти выводы в полной мере касаются и болгарской армии, которая 8-9 сентября 1944 года по-братски встретила советские войска и вскоре открыла военные действия против вермахта.


О хорошем отношении румынских солдат к СССР пишет и фельдмаршал Э. фон Манштейн, что, по его мнению, являлось серьёзным ограничением в использовании румынских войск на Восточном фронте: «Это большое уважение, которое испытывали румыны к русским». Кроме того, отмечает Манштейн, «мысль о необходимости продвигаться дальше, в глубь грозной России, не вызывала у многих румын особого энтузиазма». Всё это, бесспорно, способствовало переходу румынской армии на сторону своих бывших врагов, искусственно навязанных ей Гитлером и Антонеску, и ускорению победы над фашистской Германией меньшими потерями. «Советский Союз, – отмечает К. Типпельскирх, – добился своей политической цели, заключавшейся в том, чтобы раньше западных держав утвердиться на Балканском полуострове, где он мог теперь провести политические преобразования, а также открыл ворота для продвижения в районы Юго-Восточной Европы».


Однако в вопросе о выборе момента перехода Румынии на сторону антигитлеровской коалиции в румынской историографии существует и иное мнение. Выше мы даже приводили полностью абсурдное и бездоказательное утверждение Бузату о том, что «сопротивление румынской армии» «подрывало уверенность Сталина» и он даже «стал подумывать о переносе сроков наступления 2-го и 3-го Украинских фронтов».


Как бы в подтверждение этой версии, Иоан Кипер пишет, что «директива советского командования от 2 августа 1944 г. в отношении Ясско-Кишинёвской операции не предусматривала преодоления ли¬нии Фокшаны-Нэмолоаса, а успехи операции 20-22 августа, пусть и значительные, не могли немедлен¬но вывести Румынию из войны, путём нанесения ей военного поражения». Естественно, что всё это не имеет ничего общего с действительностью. Румыния уже не могла продолжать войну против СССР на стороне гитлеровской Германии. Если бы не было 23 августа, страну ждала полная катастрофа. Даже в 1941 г. румынские войска не представляли из себя серьёзного противника для Красной Армии, а в 1944-м, и подавно. Господа Бузату и Кипер, как говорится, после драки кулаками машут – проиграли войну в действительности, теперь выигрывают её на страницах своих «исторических трудов».


В подтверждение наших слов приведём некоторые факты, связанные с подготовкой Ясско-Киши¬нёвской операции. Так, 2 августа Ставка направила 2-му и 3-му Украинским фронтам уже упомянутую И. Кипером директиву. В ней определялись конкретные цели и задачи этих фронтов. Им предстояло прорвать оборону противника из районов северо-западнее Ясс и южнее Бендер и, развивая наступление по сходящимся к району Хушь, Васлуй, Фэлчиу направлениям, окружить и уничтожить основные силы группы армий «Южная Украина», не дав им отойти на Фокшаны и Бырлад. После этого, в соответст¬вии с дальнейшими указаниями Ставки, им предстояло быстро продвигаться в глубь Румынии с целью её вывода из войны.


Как видим, в планах советского командования нет даже намёка на возможность остановки на каком-либо рубеже в Восточной Румынии. Это очередная выдумка г-на Бузату & K0. Но могли ли выполнить советские армии поставленную перед ними задачу? Естественно, при том качественном и количественном соотношении сил между советской группировкой и войсками «оси» это не вызвало ни малей¬ших сомнений. Так, в личном составе преимущество составляло 1,4:1, в танках и самоходках – 4,7:1, орудиях и миномётах – 2,1:1, в самолётах – 2,7:154.


Свои силы и средства фронты массировали на решающих направлениях, где было сосредоточено от 67 до 72% пехоты, 61% артиллерии, 85% бонетанковых сил и практически вся авиация. Благодаря этому на участках прорыва создавалось убийственное превосходство над противником: в людях – в 4-8 раз, в артиллерии – в 6-11 раз, в танках и САУ – в 6 раз. Это позволяло непрерывно наращивать мощь уда¬ров и добиваться высоких темпов продвижения. Накануне наступления войска получили несколько бо¬екомплектов и заправок всего необходимого.


Наращивание натиска обеспечивалось также глубоким оперативным построением фронтов. В первом эшелоне 2-го Украинского фронта находилось пять общевойсковых армий (38 дивизий), в эшелоне раз¬вития успеха – танковая армия, два отдельных танковых и один кавалерийский корпус, а во втором эше¬лоне и резерве – одна общевойсковая армия и два отдельных стрелковых корпуса (13 дивизий). Артил¬лерийская плотность на участках прорыва составляла 240-280 стволов на километр фронта. Продолжительность артподготовки – от 130 до 145 часа. Поддержка атаки пехоты и танков планировалась оди¬нарным или двойным огневым валом в сочетании с последовательным сосредоточением огня.


Танковым и механизированным войскам после ввода в прорыв предстояло стремительно продвигаться в указанных им направлениях, упредить подход резервов противника и завершить окружение его главных сил. После этого они должны были наступать в глубь Румынии и на восьмой-девятый день захватить Фокшанские ворота. Это открывало перспективу не только вывода Румынии из войны, но и выхода советских армий к границам Болгарии, Югославии и на Венгерскую низменность – в тыл карпатской группировки противника. Таким образом, ни о какой остановке наступления на рубеже «Фокшаны – Нэмолоаса – Брэила» из-за «сопротивления румынской армии» не могло быть и речиr. А то, что это, мол, «подрывало уверенность Сталина», является фантазией баснописца Бузату.


Другой историк, одной с ним ориентации, также неоднократно ранее упоминаемый, Хлихор абсо¬лютно категорично утверждет, что «день 23 августа не был самым удачным ни с политико-диплома¬тической, ни с военной точки зрения». На той же странице он пытается убедить читателя (правда, без¬доказательно), что румынская армия была способна остановить советское наступление и заключить пе¬ремирие несколько позднее и на более выгодных для Румынии условиях: «Включившись в гонку за Берлин со своими союзниками, Советский Союз не был заинтересован в том, чтобы был остановлен в Карпатах. Арест маршала и его ближайшего сотрудника исключили возможность начала ведения пере¬говоров в оптимальный момент, которым мы считаем именно остановку начатого 20 августа 1944 г. советского наступления».


Читая всё это, невольно задаёшься вопросом, чего здесь больше – глупости, наивности или непрофессионализма? Во-первых, в августе 1944 года «гонка за Берлин» между СССР и англо-американцами ещё не начиналась, так как для этого и до этого предстояло решить ещё многие другие задачи. Во-вторых, утверждение, что «Советский Союз не был заинтересован в том, чтобы был остановлен в Карпатах» формально верное. Формально, так как это совершенно другое, по сравнению с берлинским, направление – на Вену. Кроме того, оно предполагает, что румыны были способны «остановить начатое 20 ав¬густа 1944 г. советское наступление», но это не так.


Оказание сопротивления Красной Армии вовсе не означало бы остановку наступления, а лишь воз¬можную её задержку, хотя и это крайне маловероятно. Даже пленение 16 дивизий вермахта произошло не по причине выхода румын из войны, а потому, что немцы просто не успевали быстрее отходить перед стремительно наступавшими, полностью моторизованными и превосходящими их во всех отношениях советскими войсками. Имело бы место разрушение Румынии, десятки тысяч убитых и, в действительности, уничтожение в огромных масштабах или полное пленение румынской армии. С румынами произошло бы то же, что с поляками в сентябре 1939 г. Качественное и количественное превосходство Красной Армии над румыно-германскими войсками было настолько подавляющим, что, после прорыва обороны на Днестре и в районе Ясс, ничто не могло остановить советское наступления до того момента, пока, израсходовав все ресурсы, оно не истощилось бы само. Именно так всегда было (в 1943-1945 гг.), и это объективный закон войны, не зависящий от воли Бузату и Хлихора точно так же, как не зависят от них законы физики.


Однако ниже Хлихор опровергает сам себя, цитируя аргументы, высказанные 14 сентября 1944 г. Лукрецием Пэтрэшкану на заседании правительства. Он говорил, что для того, чтобы добиться более выгодных условий перемирия, «Румынии следовало принять апрельские предложения» СССР. «Самый благоприятный исторический момент... для вывода Румынии из войны», продолжал Пэтрэшкану, был в марте, когда «русские войска осуществили уманьский прорыв, но пока ещё не форсировали Буг, и тогда Румыния смогла бы обсуждать условия перемирия».


Таким образом, г-н Хлихор, возможно, не осознавая этого, подтверждает наш вывод из вышеприведённой ссылки о том, что самым благоприятным моментом для выхода Румынии из войны был один из дней сразу после 12 апреля 1944 г., связанный с принятием советских условий перемирия. Тогда бы не было 23 августа, пленения румынских войск, а Красная Армия пересекла бы территорию Румынии без столкновений с её армией. Однако, повторимся, в реально сложившейся 23 августа ситуации, то, что произошло, было оптимальным как для Румынии, так и для остальных. И не следовало бы некоторым румынским историкам, если только они считают себя таковыми, изобретать велосипед и строить воздушные замки.

Обсудить