О непостоянных друзьях и постоянных интересах

Кульбиты молдавской политики принято списывать на политиков, находящихся у власти. Вместе с этим существуют и объективные причины подобного непостоянства. Мы так до сих пор и не можем внятно сформулировать нашу национальную идею и, соответственно, наши стратегические цели.

Молдавия разделена, разделена не только территориально. К сожалению, линии разлома не уменьшаются. И если западное, весьма неоднородное сообщество, сцементировано его величеством Законом, то мы изначально жили по понятиям и, исходя из политической целесообразности, каждый тянул одеяло на себя. Вспоминаются дебаты двадцатилетней давности по поводу языка и его графики. Не будучи лингвистом, я полагал необходимым единственное условие: должно пройти всенародное обсуждение и решение по столь деликатному вопросу должно быть вынесено на референдум. Мои друзья-оппоненты были более категоричны. Больного - говорили они – не спрашивают ставить тому клизму или укол. Так и поступили. Так и живём, в ожидании очередного национального собрания и санитара, с приглашением на процедуры.

Вы полагаете, что правовой нигилизм изжит и это дела давнего прошлого? Вы очень даже ошибаетесь. Сегодня любой адепт молдовенизма может выиграть дело в Европейском суде о защите чести и достоинства по причине, что в Конституции указано одно, а министерство Народного образования, да и иные госструктуры во всю эксплуатируют название языка соседнего государства. Уверяю вас, что наивные еврочиновники, будучи буквоедами, до сих пор верят в верховенство Права. И речь будет идти не о названии языка, а о том, что негоже с основным Законом обращаться как с девицей лёгкого поведения. Не зря мы лидируем в Страсбурге по числу проигранных исков на душу населения.


Сегодня рассуждения о том, что мы разделённый народ (по Пруту или по Днестру?) и что основная наша цель это интеграция (ре- и евро-) стали своего рода мантрой. Под это создано отдельное министерство, другое получило в название довесок, подчёркивающий нашу европейскость (видимо имеются сомневающиеся), хотя в Европе, не страдающей комплексами неполноценности, подобные министерства называется куда более скромно – просто МИД. Наши делегации в Страсбурге, европейские эмиссары в Кишинёве. Мы если не в ЕС, то где-то рядом. Все разговоры об этом.


Одним словом, с желаниями, названиями и победными реляциями у нас всё в порядке. С делами несколько хуже. Во всяком случае, я, будучи сторонником интеграции, каких-либо значимых сдвигов как не видел, так и не вижу. Исход населения продолжается, экономика стагнирует, каких-либо значимых инвестиционных проектов не наблюдается. Несмотря на блестящие улыбки наших европейских братьев по разуму, в свой Союз нас не берут – лимит исчерпан. Россия, которой нас пугали её недоброжелатели, лукаво помахивая европейской морковкой, ведёт переговоры с ЕС об отмене визового режима. Мы же, возомнившие себя мостом между Востоком и Западом, ничего для этого не сделали, изрядно подпортив репутацию, и всё более превращаемся в канаву, через которую просто перешагивают. Где тот ГУАМ? Так, бубль-гум.


И на тираспольском направлении без перемен. Всё тот же набор штампов, уловок и наживок, на которые эти гадские сепаратисты клевать не хотят. Если мы в чём и последовательны, так это в наших заблуждениях. Вот и в очередной раз, вслед за Владимиром Николаевичем, наши премьер-министр и министр иностранных дел и европейской интеграции заявили о необходимости срочного вывода российских миротворцев из Приднестровья. Требование законное и оправданное для страны с нейтральным статусом, если бы не детали. Детали многие подзабыли: Россия не вводила туда дополнительного воинского контингента. Он оставался со времён союзного государства для охраны складов с боеприпасами Южного направления группы войск Варшавского договора. Кроме того, возникает ряд мелких вопросов в случае возможного ухода российских миротворцев:
а) в состоянии ли официальный Кишинёв контролировать ситуацию в Приднестровье в данной ситуации?
б) хорошо если господин Смирнов добровольно согласится передать склады под юрисдикцию Кишинёва, а если заявит что-то вроде: «Нет, ребята, пулемёта я вам не дам». Пойдём отбирать силой?
в) учитывая, что определённые круги, как в Тирасполе, так и в Кишинёве могут рассматривать складированные боеприпасы не как потенциальную угрозу всему региону, а как товар, не приведёт ли это к неконтролируемому расползанию оружия и эскалации напряжённости?
г) в случае договорённости с Тирасполем (что маловероятно) располагает ли Кишинёв достаточными ресурсами для транспортировки и утилизации боезапасов?
д) рассчитывают выступившие с подобным заявлением на то, что их требование будет выполнено, или это явится предметом торга в чьей-то чужой игре?


Безусловно, это не весь перечень вопросов, на которые хотелось бы получить вразумительные ответы.


Наши, более прагматичные украинские соседи, осознав бесперспективность требований о выводе российского флота из Севастополя (все и ранее понимали, что некуда, нет условий и не надо) сумели договориться с обоюдной выгодой. Сумеем ли мы минусы нашей политической и экономической ситуации обратить в плюсы для себя?
Пока же наш разноцветный политбомонд будет находиться в плену ложных стереотипов, иллюзий и «распиливать» власть, все мы будем оставаться заложниками этой подковёрной политики, этих полу парламентов и полу президентов.

Владимир Москалёв

Обсудить