«Весь мир насильем мы разрушим!»: от Антонио Эскобара до Михая Гимпу

Я не знаю, каким будет конец жизненного и политического пути Михая Гимпу. Знаю только, что приговор ему, как и многим его предшественникам, вынесет история. Очень хочется, чтобы перед тем, как завершить свою революционную деятельность, Гимпу не пролил кровь. За каждые «несколько капель крови» придётся держать ответ перед Богом...


От взлёта до паденья дистанция – блик.
Кто стал сегодня тенью, вчера был велик.
Изменчива фактура, капризна стезя,
Во власть приходят не тормозя.
Адептов передела сольют за бугор,
На почве революций возродится террор.
Оранжевые сопли – очкариков сны
В предчувствии гражданской войны.

Константин Кинчев, «Власть».

Известному поэту Игорю Губерману принадлежит следующее четверостишье (или «гарик», как он именует свои творения):

Мне Маркса жаль – его наследство
Свалилось в русскую купель:
Здесь цель оправдывала средства,
А средства обосрали цель.

Автор ошибся, по крайней мере, в одном. Лозунг «Цель оправдывает средства» - далеко не русское изобретение. Многие, не менее ошибочно, приписывают авторство этого лозунга выдающемуся политическому мыслителю эпохи Возрождения Николо Макиавелли. Однако эксклюзивными авторскими правами на этот принцип обладает известный испанский иезуит Антонио Эскобар-и-Мендоза, который впервые в человеческой истории высказал мысль о том, что чистота намерений оправдывает действия, порицаемые моралью и законами. Эта идея стала основой идеологии ордена иезуитов, чья долгая и кровавая история нам хорошо известна.

Однако продолжателями иезуитской практики стали люди, далёкие от религиозных догм. Все революции, пролившие реки человеческой крови, были подготовлены и идеологически осмыслены людьми с самыми кристально чистыми помыслами. Возьмём, например, Великую Французскую революцию, откуда черпает своё вдохновение современная западная либеральная демократия. Там только в дни якобинской диктатуры через нож гильотины были пропущены до 17 тысяч французов.

«Несколько капель»

Главный идеолог Французской революции – Жан-Поль Марат – ещё в 1774 г. в своём памфлете «Цепи рабства» проповедует сокрушение деспотического режима путём стихийного народного мятежа и расправы над власть имущими. Он проповедует установление революционной диктатуры, назначение которой – уничтожать «изменников и заговорщиков», иными словами – все те, кто находится вне партии, состоящей исключительно» из неимущих классов, из плебса, без знаний, средств, вождей». Своё предназначение диктатура будет выполнять средствами революционного террора. Решающее слово будет принадлежать петле и гильотине.

Оправдывая необходимость революционных расправ, Марат писал: «Никто не питает большего омерзения к пролитию крови, чем я, но чтобы помешать пролитию потоков, я настаиваю на пролитии нескольких ее капель». Он был свято убеждён, что «деспотизм свободы», воцаряясь на «историческое мгновение», покончит с деспотизмом королей, а «несколько своевременно отрубленных голов надолго сдержат врагов общества и на целые столетия избавят великую нацию от бедствий нищеты и ужасов войны».

Террор во имя победы добродетелей

Соратник Марата Робеспьер в своей речи «О принципах революционного правительства» утверждал, что «конституционный корабль» строится с расчётом плавания в «спокойном море», когда ему не надо идти «навстречу ветру». В то же время революционное правительство действует в условиях «не штиля, а шторма». Революция, по Робеспьеру – это «война свободы против её врагов». В число контрреволюционеров, «врагов свободы», попадают не только политические оппоненты, но и все носители «безнравственного», «неблагоразумного» и «растленного». Всем этим элементам революционное правительство должно нести только смерть.

Апеллируя к «благу народа», «справедливости», «честности», «чистоте» и т.д., Робеспьер полагал, что эти добродетели могут победить в войне, если подкрепить их террором. Робеспьер полагал, что именно благодаря террору эти добродетели станут по-настоящему всесильными и позволят перейти к истинному конституционно-республиканскому правлению. Вот как трактует Робеспьер принципы политической морали: «То, что деспот управляет своими забитыми подданными террором, он прав как деспот. Подавите врагов свободы террором – и Вы будете правы как основатели республики. Революционное правление – это деспотизм свободы против тирании».

Разбудившие Герцена… и Юровского

Революционный терроризм зародился на Западе, но нечестно было бы утверждать, что родная русская почва не была достаточно унавожена, дабы зёрна западных либерально-революционных идей дали свои всходы. Здесь были и опричнина, и кровавая Смута, и стрелецкая казнь, и бунты Разина, Булавина, Пугачёва… Но именно правящие аристократические слои оказались наиболее восприимчивыми ко всем разрушительным идеям, идущим из-за бугра. На Руси быстро нашлись свои кандидаты в Мараты и Робеспьеры. Взять хотя бы декабристов, до сих пор окружённых ореолом благородства. «Во глубине сибирских руд…» и так далее.

Программа Южного общества «Русская правда», написанная Павлом Пестелем (кстати, неоднократно бывавшим в Кишинёве и познакомившимся здесь с Пушкиным). В «Русской правде», этом легендарном благороднейшем документе, говорилось о необходимости «военно-революционного переворота, с физическим уничтожением всех членов царской фамилии, в целях предотвращения реставрации монархии». «Физическое уничтожение» - включая женских особ, а также родившегося в 1818 году младенца – великого князя Александра Николаевича, будущего Царя-Освободителя, убиенного всё теми же персонажами «Бесов» Достоевского. У Ленина, Свердлова и Юровского были достойные предтечи.

В 60-е гг. XIX века один из идеологов революционного народничества Пётр Лавров пишет о необходимости слома современного государства – «одного из самых сильных и опасных врагов делу социализма». Это государство должно быть разрушено, и на его месте должно возникнуть другое государство, а именно «государство знающее», где всепроникающий контроль государственной власти обеспечивается всезнающей полицией, использующей новейшие изобретения науки и техники.

Другой идеолог революционного народничества, Сергей Нечаев, в своём «Катехизисе революционера» впервые в российской истории была сформулирована программа широкомасштабного террора с огромными человеческими жертвами ради «светлого будущего всего человечества». Войти в «царство социализма», по Нечаеву, суждено было не всем. Ещё до начала революции подпольщики готовы были «истребить целую орду грабителей казны, подлых народных тиранов», а заодно «избавиться тем или иным путём от лжеучителей, доносчиков, предателей, грязнящих знамя истины».

Карл Маркс и Фридрих Энгельс в своём «Манифесте коммунистической партии» ясно и недвусмысленно указывают, что политическое господство пролетариата, «для того, чтобы вырвать у буржуазии шаг за шагом весь капитал», возможно «сначала лишь при помощи деспотического вмешательства в право собственности и в буржуазные производственные отношения».

«Без террора не обойдётся ни одно революционное правительство»

Итак, у Владимира Ильича Ленина были достойные предшественники. Сам же вождь мирового пролетариата руководствовался вполне иезуитским подходом к морали. Единой общечеловеческой морали не существует – она бывает только классовая: «Наша нравственность подчинена вполне интересам классовой борьбы пролетариата. Наша нравственность выводится из интересов классовой борьбы пролетариата».

В духе якобинца Марата Ленин полагает необходимым разрушение старого государства – «олицетворения власти старых господствующих классов»: «...все прежние революции усовершенствовали государственную машину, а ее надо разбить, сломать. Этот вывод есть главное, основное в учении марксизма о государстве». На смену старой государственности должна прийти новая – пролетарское государство, такое же орудие диктатуры, только уже другого, рабочего класса, основанной на подавлении буржуазии и не связанной никакими законами.

Ленин стал главным теоретиком, организатором и вдохновителем красного террора в России. Ещё в сентябре 1917 г. Ленин в своей работе «Грозящая катастрофа и как с ней бороться» написал: «…без смертной казни по отношению к эксплуататорам (т.е. помещикам и капиталистам) едва ли обойдется какое ни есть революционное правительство». Позднее, в статье «Как буржуазия использует ренегатов», Ленин, критикуя работу Каутского «Терроризм и коммунизм», писал: «Ни одно революционное правительство без смертной казни не обойдется и что весь вопрос только в том, против какого класса направляется данным правительством оружие смертной казни».

В апреле 1918 г., в работе «Очередные задачи советской власти», Ленин сформулировал доктрину революционной борьбы и террора в условиях сопротивления контрреволюции: «Диктатура есть железная власть, революционно-смелая и быстрая, беспощадная в подавлении как эксплуататоров, так и хулиганов; А наша власть — непомерно мягкая, сплошь и рядом больше похожая на кисель, чем на железо… Никакой пощады этим врагам народа, врагам социализма, врагам трудящихся. Война не на жизнь, а на смерть богатым и их прихлебателям, война жуликам, тунеядцам и хулиганам… Богатые и жулики, это — две стороны одной медали, это — два главные разряда паразитов, вскормленных капитализмом, это — главные враги социализма, этих врагов надо взять под особый надзор всего населения, с ними надо расправляться, при малейшем нарушении ими правил и законов социалистического общества, беспощадно. Всякая слабость, всякие колебания, всякое сентиментальничанье в этом отношении было бы величайшим преступлением перед социализмом».

9 августа 1918 года Ленин отправляет указание в Пензенский губисполком: «Необходимо произвести беспощадный массовый террор против кулаков, попов и белогвардейцев; сомнительных запереть в концентрационный лагерь вне города», «Декретируйте и проводите в жизнь полное обезоружение населения, расстреливайте на месте беспощадно за всякую сокрытую винтовку». На следующий день, 10 августа, Ленин отправляет телеграмму о подавлении восстания в Пензенской губернии, в которой призывает «повесить 100 кулаков, отнять у них хлеб и взять заложников».

Когда со стороны партийной оппозиции раздались протесты против «варварских» мер по взятию заложников, Ленин ответил: «Я рассуждаю трезво и категорически: что лучше — посадить в тюрьму несколько десятков или сотен подстрекателей, виновных или невиновных, сознательных или несознательных, или потерять тысячи красноармейцев и рабочих? — Первое лучше. И пусть меня обвинят в каких угодно смертных грехах и нарушениях свободы — я признаю себя виновным, а интересы рабочих выиграют». Вот он – Жан-Поль Марат, с его пролитием «нескольких капель крови»! А вы говорите – «русская купель»…

«Акт разрыва гражданского мира в обществе»

Идеальный пример большевика нам являет «любимец партии» Николай Бухарин, которого Ленин в своём «политическом завещании» аттестует как «ценнейшего и крупнейшего теоретика большевистской партии». Бухарин превозносил значение насилия в человеческой истории, которая для него «есть история насилия и грабежа». Учение о диктатуре пролетариата – для Бухарина «евангелие всего современного пролетарского движения». Социалистическая революция – «акт разрыва гражданского мира в обществе».

Пролетарская диктатура, «монополизирующая все средства физического принуждения и духовной переработки людей», призвана была, по Бухарину, решить две задачи. Одна – разрушение прежнего государства, подавление частнособственнических отношений, подавление классовых врагов пролетариата. Вторая задача – принуждение самих трудящихся. Бухарин считал, что «пролетарское принуждение во всех своих формах, начиная от расстрелов и кончая трудовой повинностью, является, как парадоксально это ни звучит, методом выработки коммунистического человечества из человеческого материала капиталистической эпохи». Известно, что, когда Ленин ознакомился с главой Х бухаринского произведения «Экономика переходного периода», откуда взяты процитированные строки, он восторгнулся: «Эта глава превосходна!».

Красный Демиург

Радикальная версия большевизма воплощена в имени Льва Давидовича Троцкого – одного из главных организаторов Октября, создателя Красной Армии, теоретика перманентной мировой революции, оставившего после себя бурное наследие, причём не только среди приверженцев социализма. Существенной особенностью взглядов Троцкого на революцию был подчёркнутый элитизм, недоверие и презрение к народным массам. «Вопрос о том, кому принадлежит приоритет в историческом творчестве — массам или вождям, Троцкий решал не в пользу масс, - отмечает российский историк Сергей Рыбаков. - Он примерял на себя роль «демиурга истории» и отнюдь не благоволил к массам, тем более — к «мужицкому корню старой русской истории». По отношению к массам лидеры раннего большевизма вели себя как квазиэлитарные гностики, полагая, что сознанием масс допустимо манипулировать так, как этого требует политическая конъюнктура».

Троцкий, как и Ленин, выступил не только убеждённым сторонником, но и практиком красного террора. Само понятие «красный террор» было сформулировано именно Троцким как «орудие, применяемое против обреченного на гибель класса, который не хочет погибать». И вновь своё вдохновение Троцкий черпал в якобинцах. Уже 17 декабря 1917 года Троцкий заявил кадетам: «Вам следует знать, что не позднее чем через месяц террор примет очень сильные формы по примеру великих французских революционеров. Врагов наших будет ждать гильотина, а не только тюрьма». Будучи наркомом по военным и морским делам в годы Гражданской войны, Троцкий, по примеру римских императоров, ввёл на фронте «децимации» - расстрелы каждого десятого в отступавших частях. Именно Троцкий под Свияжском впервые применил заградительные отряды.

Однако главным пунктом в идейном наследии Троцкого была идея мировой революции. Троцкий придерживался стойкого убеждения, что только развитые капиталистические экономики могут подготовить основу для социализма. Он считал, что новое социалистическое государство не сможет противостоять давлению капиталистических стран и собственной отсталой экономики. Поэтому пролетарская революция, на его взгляд, должна распространиться на все капиталистические страны, а в перспективе – и по всему миру. При этом сама Россия, с её тысячелетней государственностью и культурой, предназначалась на роль «хвороста для мирового пожара».

Как известно, Троцкий проиграл внутрипартийную борьбу своему заклятому противнику Сталину и был вынужден покинуть страну. В изгнании он со своими последователями основал «Четвёртый интернационал», последователи которого продолжали продвигать идею перманентной мировой революции. На сей раз Троцкий называет СССР «бюрократически деформированным рабочим государством», советская номенклатура «переродилась в бюрократическую касту». И вновь, используя аналогию Великой Французской революции, Троцкий утверждает, что в СССР в конце 20-х гг. произошёл «Термидор» (по аналогии с Термидорианским переворотом во Франции, положившим конец кровавой якобинской диктатуре) и установился «бонапартистский режим».

Человек, ставший одним из идеологов красного террора и заливший кровью пол-России, принялся разглагольствовать о «сталинском терроре» в СССР. При этом Троцкий даёт понять, что, с его точки зрения, плох не террор сам по себе, а только то, что его осуществляют «не те, кто надо»: «Революционный террор, который в героический период революции являлся орудием пробуждённых масс против угнетателей… окончательно уступил своё место холодному и злобному террору бюрократии, которая остервенело борется за свои посты и пайки, за свои бесконтрольность и самовластие».

«Колыбель революции» на берегу Потомака

Для Троцкого и его последователей сталинский СССР становится точно таким же злом, как и мировая капиталистическая система. Троцкист Джеймс Бёрнхэм, будущий теоретик «революции менеджеров», после подписания советско-германского договора о ненападении и начала советско-финской войны, «теперь, наблюдая империалистическую политику сталинской бюрократии в Восточной Европе, невозможно оказывать СССР даже критичную поддержку». Другой видный троцкист, Макс Шехтман, пришёл к выводу, что советский режим «бюрократического коллективизма» является даже большим препятствием для построения социализма, чем капитализм. Этих же взглядов придерживалась и вдова Троцкого Наталья Седова.

Однако далеко не все из последователей Льва Троцкого, мечтающие о «мировом пожаре» и активно бросающие в него хворост, остались приверженцами марксизма. К концу 40-х гг. несколько видных американских троцкистов, среди которых будущий основатель концепции «постиндустриального общества» Дэниел Белл, а также Сидней Хук, Франк Майер, Ирвинг Хоув, Натан Глейзер и Ирвинг Кристол, окончательно разуверившись в марксизме, сформировали коалицию интеллектуалов-антикоммунистов, и основала несколько антикоммунистических журналов. Члены этой группы с прежним революционным задором принялись вести новую идеологическую войну, только на сей раз с коммунизмом и Советским Союзом. Они стали пропагандировать новую «универсальную» идею, на сей раз либеральную.

В 1948 году небольшая группа американских интеллектуалов, недавних марксистов, ставших либералами, начала подготовку к новой мировой революции за освобождение человечества – только на сей раз не от «мирового капитала», а от «коммунистического тоталитаризма». Оплотом и «колыбелью» этой новой мировой революции стал уже не СССР, а Соединённые Штаты Америки.

Основателями современного течения «неоконсерваторов» считают членов т.н. «нью-йоркской четвёрки» - вышеупомянутых студентов нью-йоркского Сити-Колледжа Д.Белла, И.Хоува, Н.Глейзера и И.Кристола. Вплоть до конца 60-х гг. они продолжали находиться на левом фланге американского политического спектра, продолжая сотрудничество с антисоветскими троцкистами – сторонниками Макса Шехтмана. Однако события конца 60-х – начала 70-х гг. в мире, такие как войны во Вьетнаме и на Ближнем Востоке, раскололи американскую политическую и интеллектуальную элиту на две части: либерально-космополитическую и национально-консервативную.

В 1976 г. возродился т.н. «Комитет по текущей опасности» - влиятельная американская группа интересов в сфере внешней политики, созданная ещё в 1950 г. для борьбы с «советской угрозой». В его руководство вновь вошли многие бывшие марксисты троцкистского направления: Джин Киркпатрик, Норман Подгорец, Мидж Дектер, Манни Муравчик, Бен Уоттенберг. Именно в рамках этой революционной организации по борьбе с «мировым коммунистическим злом» началось сотрудничество бывших троцкистов с такими ястребами-республиканцами, как Дональд Рамсфельд и Ричард Чейни.

Надо сказать, что значительное влияние на формирование «неолиберального троцкизма» оказали идеи преподавателя философии Чикагского университета Лео Штрауса, иммигрировавшего в 30-е гг. из Германии. Штраус проповедовал своей аудитории, что существуют две различные «правды»: одна для «простых», не слишком образованных граждан, предназначенных быть «ведомыми», другая – для «посвящённых», образованных, и потому «ведущих». Как это коррелирует с взглядами Троцкого и других большевистских вождей на свою роль в революции как квазиэлитарных гностиков, презирающих «мужицкие массы»! Именно студенты Лео Штрауса, такие как Пол Вульфовиц, Элиот Абрамс, Абрам Шульски, Джон Болтон, влившись в середине 70-х гг. в группу «неоконсерваторов», впоследствии составили костяк окружения Джорджа Буша-младшего.

В середине 80-х г. неоконсервативная группа пополнилась новыми молодыми революционерами – вчерашними марксистами: бывшим руководителем американского комсомола Майклом Ледином, впоследствии ставшим поклонником Николо Макиавелли и итальянского фашиста Габриэля Д’Анунцио, а также бывшими активистами коммунистических и социалистических молодёжных организаций, такими как Стивен Шварц, Дэвид Горовиц, Джошуа Муравчик.

В качестве иллюстрации духовной связи американских «неоконов» с троцкистами их присутствие в левацкой организации «Социал-демократы США». Эта организация, представляющая правое крыло американской социал-демократии, была создана троцкистами в 70-е гг. и представляет собой лево-либеральную элиту, доминирующую в американских университетах и в значительной степени определяющую американскую политику в сфере образования.

Либеральная революция на экспорт

Важной вехой в утверждении американского правого необольшевизма стало создание в 1996 году мозгового центра неоконсерваторов под названием «Проект нового американского века» (The Project for the New American Century, PNAC). Основателями этого проекта стали Уильям Кристол, сын неотроцкиста-антикоммуниста Ирвинга Кристола, и Роберт Каган. Среди подписавших декларацию о принципах и другие документы PNAC – идеолог «конца истории» Френсис Фукуяма, а также уже известные нам Дж.Киркпатрик, Н.Подгорец, М.Дектер, Э.Абрамс, Дж.Болтон, Дж. Муравчик, П.Вульфовиц, а также дочь украинского националиста Льва Добрянского Пола Добрянски. Многие из людей, так или иначе связанных с PNAC, впоследствии стали высокопоставленными фигурами в администрации Дж.Буша-младшего: Д.Чейни, Д.Рамсфельд, П.Вульфовиц, Р.Эрмитидж, Дж.Болтон, Р.Перл, З.Хализад и другие.

Основная декларируемая цель PNAC – «достижение американского глобального лидерства». Фундаментальным представлением PNAC являлось: «То, что хорошо для Америки, хорошо и для мира». Предложения по осуществлению внешней политики США укладываются в 4 принципа:
1) «Мы должны увеличить наши оборонные расходы, если хотим выполнить наши сегодняшние глобальные обязанности и модернизировать наши вооружённые силы для будущего»;
2) «Мы должны укрепить связи с нашими демократическими союзниками и бросить вызов режимам, враждебным нашим интересам и ценностям»;
3) «Мы должны продвигать политическую и экономическую свободу за рубежом»;
4) «Мы должны взять на себя ответственность за уникальную роль Америки в сохранении и распространении международного порядка, дружественного нашей безопасности, нашему процветанию и нашим принципам».

Иными словами, авторы документа предлагали революционным путём «экспортировать» за рубеж американские ценности (подобно тому как СССР «экспортировал» социалистические революции) и свергать неугодные режимы. Таким образом, американские необольшевики, в соответствии с троцкистской доктриной мировой революции, отказались следовать концепции нерушимости границ, невмешательства в дела суверенных государств и игнорирование международных структур, таких как ООН. Более того – недоверие у неоконов вызывали даже партнёры по НАТО, и американцы благополучно обошлись без них при организации вторжения в Ирак.

Пункт об «ответственности за уникальную роль Америки» нашёл понимание и у ряда политиков из демократической администрации Билла Клинтона – в частности, госсекретарь Мадлен Олбрайт говорила о США как об «обязательном государстве» (indispensable state). И не случайно, что первая карательная операция против Ирака «Лиса в пустыне», равно как последующая агрессия против Югославии с целью смещения Слободана Милошевича и последующей дезинтеграции страны, были осуществлены ещё во время президентства Билла Клинтона.

В 2000 году необольшевики Р.Каган и У.Кристол, уже ничего не стесняясь, в своей книге «Существующие опасности: кризис и возможности в американской внешней и оборонной политике» открыто декларируют историческое и моральное право США быть благодетелем человечества – «блистательной мировой империей». И уже при администрации Дж.Буша-младшего неоконы сумели вплотную приступить к организации «перманентной мировой либеральной революции». Её организаторами и вдохновителями стали неоконсерваторы, вошедшие в новую администрацию: Д.Чейни, Д.Рамсфельд, П.Вулфовиц, Р.Перл, Э.Абрамс и другие.

Помимо прямой военной агрессии против суверенных государств, сопровождающейся многочисленными жертвами среди мирного населения (Ирак, Югославия) и блоковой экспансии (расширение НАТО на восток) в инструментарий американских квазилиберальных неотроцкистов входит организация, финансирование и всесторонняя поддержка «цветных революций» с целью смещения «ненадёжных» лидеров и их замены на прямых своих ставленников. Такие революции прошли в Югославии (вскоре прекратившей своё существование), Грузии, Украине, Киргизии, и наконец – в Молдавии.

7 апреля в молдавской столице события развивались чётко по плану аналогичных цветных революций в Восточной Европе: непризнание результатов выборов – толпа у правительственных зданий – западные телекамеры – вмешательство ОБСЕ и западных посольств, и т.д. Как отмечает американский журналист Дэниел МакАдамс, сайт молодёжной организации «Гайд-Парк», ставшей главным инициатором массовых беспорядков 7 апреля в Кишинёве, был профинансирован Управлением культурных и образовательных программ Госдепартамента США в рамках программы «Обучение и доступ в Интернет», созданной при поддержке компании «Акт в защиту свободы».

Если копнуть глубже, пишет МакАдамс, на сайте Агентства международного развития США можно увидеть информацию о том, что американское правительство через ряд посреднических организаций, таких как Международный республиканский институт (International Republican Institute) и Национальный демократический институт (National Democratic Institute), перечисляет огромные средства для проведения в Молдове программ с такими пленительными названиями, как «Поддержка демократической политической активности в Молдове» (Strengthening Democratic Political Activism in Moldova, SPA). Агентство гордится тем, что эта программа «способствует появлению новых политических активистов, которые могут сформулировать и добиться осуществления конкретных политических целей».

«Зачем Америке все это нужно?» – задается вопросом Дэниел МакАдамс и отвечает на него: «Затем же, зачем США спонсировали и другие “цветные” революции. Затем же, зачем они объявили об установке элементов системы ПРО в Польше и Чехии. Затем же, зачем Штаты поддерживали и предоставляли мощную военную помощь явно неуравновешенному Михаилу Саакашвили в Грузии. Чтобы окружить Россию. Чтобы сохранить свою империю. В 2003 году, когда Воронин дал отпор России в вопросе о судьбе отколовшегося от Молдовы Приднестровья, отказавшись подписывать подготовленное Россией соглашение об урегулировании конфликта, он был “нашим”, демократом. Когда же Воронин стал стараться вновь наладить с Россией дружеские отношения, в его сторону посыпалось множество упреков. Как отметил один из международных наблюдателей, сегодняшний протест направлен против коммунистов во главе с Ворониным, которые еще вчера были демократами в борьбе с коммунистами Приднестровье».

Большевик из Колоницы

Погромы и поджоги правительственных зданий, надругательства над государственной символикой, переворачивание пожарных машин, избиение прохожих в центре Кишинёва, - всё это лидер Либеральной партии Михай Гимпу, волей судьбы ставший и.о. президента Республики Молдова, назвал «революцией». Выступая перед литовским Сеймом, Гимпу заявил: «К сожалению, Молдова не пошла по балтийскому пути, а скиталась почти 20 лет между коммунизмом и демократией. Революция 7 апреля и жертвы среди молодых людей потребовались для того, чтобы прекратить эти блуждания и вернуть Молдову в семью демократических стран».

Гимпу – революционер. У него есть «святая цель» - «возвращение Молдовы в семью демократических стран». И эта «святая цель» оправдывает любые средства, будь то погромы, кровопролитие, гражданская война или даже крах Молдавского государства. Собственно, суверенная Молдавия для него не является ценностью, как и для многих других, мародёрствовавших в президентском дворце и оравших: «Нам не нужны ни президент, ни парламент – это всё у нас есть в Бухаресте».

Собственно говоря, Гимпу никогда и не скрывал своего презрения к молдавской государственности, молдавскому народу и языку, называя всё это «плодом сталинской пропаганды». Республика Молдова для Гимпу, как и Россия для Троцкого, должна выступить в качестве хвороста для создания «Великой Румынии». Не хватает самой малости – спровоцировать гражданскую войну, дабы затем «очистить родину» от «врагов румынской национальной революции» - коммунистов, оккупантов, манкуртов и т.д. И для этой «святой цели» Гимпу издаёт свой ставший знаменитым «указ о дне советской оккупации», прекрасно зная, что этот указ расколет общество и создаст все условия для «ливанизации» Молдовы. А ведь без гражданской войны не обходится ни одна революция: она, как указывал теоретик ВКП(б) Николай Бухарин, есть «акт разрыва гражданского мира в обществе».

Вся проблема революционеров – в том, что все они очень плохо кончают. Как правило, не естественной смертью. Кто-то сам оказывается под ножом гильотины собственного производства либо получает пулю в висок в сыром подвале, куда до этого сам недрогнувшей рукой отправлял миллионы людей. Кого-то настигает кинжал Шарлотты Корде, пуля Фанни Каплан, ледоруб Рамона Меркадера или яд Лаврентия Берии. Кому-то везёт меньше, и он оканчивает свои дни в ванне с серной кислотой. А кто-то просто тихо уходит с политической арены в забытье, куда отправились американские неоконы после бесславного провала на выборах 2009 года.

Я не знаю, каким будет конец жизненного и политического пути Михая Гимпу. Знаю только, что приговор ему, как и многим его предшественникам, вынесет история. Очень хочется, чтобы перед тем, как завершить свою революционную деятельность, Гимпу не пролил кровь. За каждые «несколько капель крови» придётся держать ответ перед Богом, даже несмотря на то, что большинство революционеров категорически отрицают Его существование.

Владимир Букарский

Обсудить