Вырванные страницы из неоконченной летописи

Были в то лето в земле Молдавской два непримиримых недруга: мелкопоместный боярин Михай Колоницкая Колючка и Красный Князь Владимир Большое Гнездо.

«Бегите от проказы, честные христиане,
в ней ад сокрыт!»…
Увы, еще нередко народы забывают
урок времен.
И снова толпы прокаженных опять уже мечтают
взойти на трон!..

«Заговор прокаженных» Б.П. Хашдеу (перевод Г.Перова)


Когда-то давно, летописные хроники о событиях и людях, вершивших судьбы земли нашей, было принято начинать словами: «Во - лето года такого-то, от сотворения мира или Рождества Христова…»

Будь на месте автора этих заметок какой-нибудь умудренный общением с праведниками, повидавший виды средневековый летописец-хроникер, что выложил бы он на страницы своего, схваченного обложкой из телячьей кожи труда? Какие бы голоса запечатлел, уединившись в тесной келье православного монастыря, без доступа в Интернет, уповая лишь на свою память и Божье благословение?

Итак, пофантазируем:
Во - лето года 2010 от Рождества Христова, в стране Молдавской люди жили бедно, тяжело и неустроенно. Боярские кланы доедали бюджетный пирог, соседние правители подзуживали демократов первого разлива на признание вассалитета в обмен на сомнительные титулы и пару строк в энциклопедическом словаре, а жители страны готовы были пуститься во все тяжкие в обмен на получение европейской подорожной грамоты. Посему нравы народа уверенно катились на дно столичных очистных сооружений. Расплодившиеся, Бог весть откуда, злодеи и кровопийцы, доставали пыточные утюги и регулярно совершали налеты на усадьбы немногих состоятельных селян. Среди молодежи распространялся мрак невежества со своими обязательными спутниками безбожием и всяческой смутой в умах и поступках.

Были в то лето в земле Молдавской два непримиримых недруга: мелкопоместный боярин Михай Колоницкая Колючка и Красный Князь Владимир Большое Гнездо.

Владимир вел дела, как и положено Большому Князю, сообразуясь с трудами ученого немца Карла Марксона и его друга Энгельсона. Правда, бывало, он с утра ссорился с соседями и к вечеру размышлял, как бы с ними замириться. Ну, на то и князь, слово которого властно и непререкаемо.

Его неприятель Михай Колючка дел никогда не вел, но слыл либералом и шутником, к тому же была у него «большая дружба» с правителем соседней справа страны и столь же большая мечта «Унире». С годами дружба переросла в службу, а мечта сублимировалась в «Унионанизм», пусто порожний и скучный.

На волне противостояния с Красным Князем Владимиром собрался вокруг колоницкого либерала доверенный «Гимпуксклан». Поднапряглись Гипуксклановцы и во лето 2009 года Красного князя от власти и отодвинули. Создали они боярскую коалицию и ГМПУ – главное Миахая Гимпу политическое управление по борьбе с инакомыслием и давай запрещать оставшиеся от прежней власти княжеские штандарты и шлагбаумы. Кроме того, издал Михай Колючка и один очень большой Указ. И хотя указ этот не Лениным в Разливе был писан, но по розливу вин Молдавских в Москве и Санкт-Петербурге ударил сильно. Как бы там ни было, но остались виноделы земли молдавской после Указа без розлива.

Указ этот был поименован как указ «Об оккупанте». Очень хотелось Михаю Колю чке подначить, через такое творческое сочинение, Большого Ивана Московского. При том, что Большой Иван, как не считал себя раньше оккупантом, так и не считает по сей день. Большой Иван по определению «Освободитель». Во-первых, потому что «Большой», а во- вторых, потому что может без хлопот освободить пол Европы от поставок газа в зимний период.

Члены академического синедриона, тут же не снимая навешанных на них Князем Владимиром регалий, под Указ этот подвели научную базу, хотя во время оное, большинство из них защищали ученые степени непосредственно в логове «оккупанта», а некоторые даже тайно посещали мавзолей!

На левом берегу главной реки страны этой, тем временем, сидел самобытный князь Игорь Николаевич, который то и дело заводил свою старую песню: « А дайте, дайте мне свободу, я вам сумею щедро отплатить!».

А как же старушка Европа? А в Европе в ту пору только и разговоров было во дворцах и форумах, о том, как худо обстоят дела в Греции. Все в захлеб тогда вдруг стали обсуждать и сокрушаться, что эта страна колыбель эллинизма все более становится похожей не на наследницу духовного завещания великого мудреца Гомера, а на скандальную родственницу другого «Великого слепого» - Паниковского. Последний, как известно, высоким стилем общения не отличался, но, тем не менее, неплохо жил с того, что выдавал себя за родственника одного революционного героя. Даже Дельфийские оракулы затруднялись ответить на вопрос политологов о том, что же определенно ждет Грецию в недалеком будущем. Ясно было одно, греки привыкли жить не по средствам и в Спартанскую обстановку их уже не загонишь!

Вырисовывались очертания грандиозного Блефа о сытой и беспечной жизни в очерченных маастрихтскими соглашениями границах Правильной Европы. А ведь в свое время, в одноименном фильме блистательный Челентано, уже утянул на веревочке за улетающим аэропланом длиннющую вереницу денежных знаков. А куда тянул, куда летел? Кто знает! Кино…

Другой соотечественник этого великого итальянца герцог Берлускони, хоть и молодился тогда на зависть всем метросексуалам Европы, но тоже, по-видимому, хотел бы улететь туда, где не было бы кризиса и бюджетного дефицита. В Брюсселях и Люксембургах потомки Карла Великого собирали денежки в помощь научившимся сыто жить, но разучившимся трудиться собратьям по Еврозоне.

Ко всем бедам и напастям добавились в то лето невыносимая жара и потопы местного значения. Эпидемиологи предупреждали об опасностях распространения всяких заболеваний. Мыло и хлорка стали актуальными атрибутами всякого сборища, будь то заседание боярской думы или комиссии по проведению референдума…

Дальше летопись прерывается, будучи залита жидкостью неизвестного происхождения. Можно предположить, что это какая-то спиртосодержащая жидкость, не попавшая в то время на российский рынок и потому подлежавшая уничтожению в массовом порядке. Народ пил, бояре делили власть, большая вода смывала общий позор. Никто не ждал ветра перемен. Все привыкли…

Михаил Лупашко

Обсудить