Бутучены: реквием по великим мастерам земли молдавской

И всякий, будь он наш молдаванин, будь он наш румын, будь он наш русский, украинец либо иностранец, проходя по узкой бутученской улице, повторяющей изгибы судьбоносного Реута, не может не порадоваться и не поддаться этому могучему очарованию творчества этих великих строителей и устроителей нашего отечества.

Влад Бабенко: мастер народных ремесел и народной дипломатии

Сегодня в водах Реута нашел свою погибель последний из плеяды замечательных бутученских мастеров Влад Бабенко, "гя Вологя", как называли его на нашей "магале". Старику было далеко за восемьдесят и он не справился с быстрым потоком реки жизни...

"Гя Вологя", мастер-универсал, умел делать все - бочки, двери, окна, телеги, ткацкие станки и великолепное сухое вино, включая знаменитое белое сорта "ноха" ("ноа", фр.). Отбоя в заказах не было, на его подворье все время визжала "циркулярка" и раздавался мерный звук его "барды" - особым образом кованного и заточенного топора.

Но он был более чем мастер, потому что он самолично изготовлял уникальные и сложнейшие инструменты для совершенствования своего мастерства. Часть этих поразительных инструментов он повесил на стене моего дома, где они сейчас висят вместе с его фотопортретом, потрясающим зрителя невыразимо горьким взглядом этого виды видавшего мудрого Человека и великого Мастера. "Пусть эти инструменты напомнят людям обо мне, когда меня не станет", - сказал он мне однажды, с печалью глядя на свое изображение.

"Гя Вологя" Бабенко был не только воистину последним из великой плеяды бутученских мастеров, в совершенстве владевшими секретами народных ремесел, но и великим знатоком этого удивительного подмножества ремесленнических слов и словосочетаний традиционной молдавской речи, которая ныне уходит в Лету под напором современного катка глобализирующей культуры.

Я пытался записывать за ним эти многочисленные и завораживающие своим звучанием и смыслом имена и названия вещей, инструментов и разнообразнейших деталей этой уходящей в небытие молдавской ремесленной культуры. Но что мог поделать я со своей полнейшей неспособностью удержать в памяти эти волшебные шорохи и всплески этого океана родной традиции? Такой памятью обладает разве что вечный Реут, впадающий в его вековые воды, но Реут шумит и в этом хаосе звуков трудно различить голоса из прошлого.

Ко мне в Бутучены часто заезжали (и поныне продолжают наведываться) мои зарубежные коллеги по дипломатическому ремеслу, журналисты и общественные деятели. И нередко посещение дома моего замечательного соседа приобретало характер устойчивой традиции. Этих видавших виды бывалых людей всегда поражало невероятное изобилие инструментов и деталей быта на волшебном подворье "гя Вологи". Но более всего их поражала личность самого Мастера - невысокого старика, отмеченного невероятным сочетанием природной скромности и чувства собственного достоинства. И эти современные, привыкшие ничему не удивляться люди, европейцы, американцы и азиаты, уезжали из Бутучен потрясенные встречей с совершенно неведомой для них, могучей и животворящей молдавской народной культурой и ее выдающимся представителем. Нашей народной культурой, принявшей вызов судьбы и не склонившей голову перед неумолимой и всесокрушающей поступью времен.

"Гя Вологя" был прирожденным "народным дипломатом", и это особенно поражало моих коллег по ремеслу. Ему удавалось то, чего не удавалось никому из чиновников нашего министерства иностранных дел, пораженных комплексом этнической неполноценности, неверием в свою государственность и национальную идентичность. И я никогда не забуду восхищенные взгляды "крутых" профессионалов мировой дипломатии, таких, как американец Луис О Нил и венгр Кальман Мижеи, людей, которые благодаря впечатлениям от нашей могучей и исполненной достоинства традиционной молдавской культуры, поверили в реальность нашей национальной идентичности и государственности. Поверили, вопреки лукавой "антимолдавской" пропаганде и историографии.

Кстати, о "народной дипломатии". У нашего Мастера был родной брат "гя Пинтилие" (также ушедший из жизни, совсем недавно). Я никогда не забуду, как хитроумный Кальман задал ему ранней весной прошлого года "провокационный" вопрос:

- "Гя Пинтилие", а Вы за Европу или за Россию?

И наш бутученский "народный дипломат", лукаво улыбнувшись, ответил:

- Так мы с Вами, уважаемый гость, находимся сейчас в Бутученах и пьем здесь, на берегу Реута, бутученское вино. Правильно? Так вот, мы по этой самой причине сейчас пьем не за Европу и не за Россию, а за наши славные Бутучены. А за Европу и Россию мы выпьем отдельно. Норок!

Потрясенный собственным хохотом, многомудрый Кальман Мижеи, вытирая выступающие от смеха слезы, обратился ко мне:

- Вот кого Молдове надо посылать на европейские форумы! Это же гений дипломатии.

- Скажи об этом нашим доблестным "мидовцам", дорогой Кальман, - с досадой ответил я, подумав о наших "протоколистах" из МИДа, "карьерных дипломатах", понятия не имеющих о реальных основах и принципах своего ремесла.

"Гя Вологя" в дипломатические диспуты подобно брату не вступал, однако своим поведением и речами ему удавалось сделать для нашей национальной дипломатии больше, чем вся наша "мидовская рать" вместе взятая. Потому что в дипломатии главное заключается не в хитроумных нотах и посланиях, а в умении, прежде всего, пробудить интерес и уважение к своей стране. А этим искусством (совершенно "безыскусственно"!) в совершенстве владел наш бутученский Мастер. Потому что именно он был совершенным носителем и протагонистом великой народной культуры, против которой не смог устоять, на моей памяти, еще ни один профессионал дипломатических поприщ и ристалищ.

Георге Шептелич: трагический гений белокаменных колонн

"Гя Вологя" оказался последним из плеяды великих бутученских мастеров, потому что не так давно сей мир покинул другой великий мастер, его товарищ, Георге Шептелич.

Шептелич был гением резьбы по камню. Он был несравненным специалистом и традиционалистом этого уникального вида молдавского творчества. Его изумительные "каменные цветки" поныне красуются на бутученских воротах и трубах, его потрясающие колоны из ослепительного камня приводят в настоящий шок местных и зарубежных туристов. Я видел великолепные фотоснимки его творений в многочисленных фотоальбомах, посвященных народному творчеству Молдовы, и признаюсь, чувствовал невероятную гордость за своего блистательного земляка.

Так получилось, что я был последним заказчиком на эти его бессмертные колонны, которые ныне воспроизведены на почтовой марке Молдовы достоинством в 7 леев (это последнее, что мне удалось сделать для увековечивания памяти гениального бутученского камнереза). И каждый раз глядя на эту белокаменную "шестерку сестер" (я даже сочинил и исполнил на TV посвященную им "рокочущую" песню), передо мной всплывает трагический и светлый образ "гя Георге" Шептелича, этого истинного "имиджмейкера" нашей культуры и нашей страны. Потому что мы живем в эпоху "экономики брендов", и именно эти могучие бренды нашей народной культуры способны вдохнуть новые силы в нашу неповоротливую и скупую на инвестиции индустрию этнотуризма и развлечений, поставленных на солидную "пиаровскую" и коммерческую основу.

А судьба его была поистине трагичной. Прошедший суровые тропы Великой Отечественной (однажды босиком в пургу он пробежал несколько километров), фронтовик и "пахарь войны", он знал, за что и почему воевал. Покинутый общественным вниманием, этот одинокий и достойный человек умер от алкогольного отравления на пороге собственного дома... И когда я слышу по углам всякие бессовестные речи о своей "бутученской идилии" и о своих "миоритических статьях", о судьбах наших людей и о нашей великой национальной культуре, я могу сказать только одно: люди, не становитесь "Ионами, не помнящими собственного родства", не озлобляйтесь и не отчаивайтесь, не хороните в себе хрупкие ростки человеческого достоинства и духовной свободы! Большего, к сожалению, я сказать не могу. Да и не хочу.

"Гя Вологя" соорудил последний ковчег умершему товарищу, а спустя короткое время и сам отравился за ним в Поднебесье. Так ушли в небытие эти два великих мастера земли молдавской, завещав на веки своим изверившимся и отчаявшимся потомкам свое неистребимое чувство Долга, Порядочности и Достоинства.

И всякий, будь он наш молдаванин, будь он наш румын, будь он наш русский, украинец либо иностранец, проходя по узкой бутученской улице, повторяющей изгибы судьбоносного Реута, не может не порадоваться и не поддаться этому могучему очарованию творчества этих великих строителей и устроителей нашего отечества.

Вечная им память, господа хорошие! Не падайте духом, потому что нам есть кому поклониться и есть чему следовать.

Виктор Боршевич
Кишинев - Бутучены, жаркий август 2010-го

Обсудить