Иван Грек о книге Сергея Назария «История мифов. Вторая мировая война: генезиз, ход и итоги

Назария рассматривает Сталина в двух ипостасях. Как партийного руководителя СССР, руки которого по локоть в крови от невинно убиенных миллионов советских людей различной национальности. И как государственного деятеля, волею судьбы оказавшегося на вершине власти в Советском Союзе и в силу этого объективно отстаивавшего его интересы в схватке с прожженными политиками и дипломатами Запада, толкавшими Гитлера на войну с СССР.

Рецензируемая книга известного молдавского историка Сергея Назарии вышла в свет в дни празднования 65 годовщины победы антигитлеровской коалиции на европейском театре второй мировой войны 1939–1945 гг.

Ее автор хорошо знаком в Республике Молдова и за ее пределами как активный научный и общественный деятель, как защитник молдавской этнической и политической идентичности, сторонник российско-молдавских исторических связей и современного многостороннего сотрудничества между суверенными государствами Россией и Молдовой и их народами. С. М. Назария написал по проблематике Второй мировой войны ряд монографий, учебников и научных статей, что свидетельствует о том, что тема указанной монографии ему известна досконально.

Тем не менее, только что вышедшая книга – это не механическое объединение в один переплет ранее им написанное. В ней автор уделяет серьезное внимание причинам, приведшим к новой мировой войне. Указывая на автономность азиатского и европейского истоков обострения отношений между ведущими империалистическими государствами, он подводит читателя к мысли о том, что в основу реваншизма, будь то японского, итальянского или германского, лежит острейшее желание его идеологов и вождей добиться мирового господства над людьми и захватить залежи природных богатств земной планеты. Вместе с тем, была еще одна причина, которая подталкивала явных реваншистов и их потаенных подстрекателей к развязыванию новой мировой войны – это существование на политической карте мира Советского Союза.

Монография состоит из трех частей: I. Политические предпосылки и подготовка нового мирового столкновения; II. Военные действия в период второй мировой войны; III. Эволюция международных отношений в годы войны. В общей сложности они включают 14 глав, состоящих из 54 параграфов. Кроме этого 500-страничный научный труд имеет предисловие и вступление, а в конце – итоги войны, заключение, послесловие, примечание научного редактора и справочный аппарат книги. Такая структура книги соответствует авторскому замыслу и авторскому подходу к его реализации – не беспристрастного летописания того, что было, а проявление объективной и активной авторской позиции, временами поданной в публицистической и полемистической форме. Воспроизведенной им на грани соблюдения этики научного дискурса с теми политиками и историками-фальсификаторами, которые, вероятно, того не заслуживают.

Казалось бы, автору не было смысла подробно останавливаться на таких сюжетах в своей книге, которые встречаются во множестве других обобщающих трудов о второй мировой войне, например: «Ось Берлин – Рим – Токио», «Мюнхенский сговор и его последствия», «Советско-германский пакт от 23 августа 1939 года», «Московская битва», «Коренной перлом в ходе второй мировой войны», «Сражение на курской дуге» и другие. По той простой причине, что на постсоветском пространстве нет человека, по крайней мере, среднего и старшего возраста, который бы не знал об этих исторических событиях. Но если внимательно вникнуть в ткань повествования, в авторский замысел книги, то, оказывается, такой смысл есть. И он оправдан огромным желанием автора защитить память мертвых, итоги второй мировой войны, места и роли Советского Союза в разгроме агрессора от фальсификаторов этой войны, постоянно присутствующих в западной историографии и серьезно расплодившихся в ближнем зарубежье, включая Российскую федерацию, и в европейских странах бывшего социалистического лагеря. В этом ему помогает избранная форма освещения проблемы. С. М. Назария, как я понимаю, не горит желанием вновь изобретать велосипед, то есть, пересказывать уже известное «как это было». Используя имеющуюся в его распоряжению историографию второй мировой войны, прежде всего, ее западных авторов, далеко не дружественно расположенных к СССР, он убедительно показывает истинное лицо наших доморощенных фальсификаторов. Не только их исследовательское кредо, но и чисто морально-нравственный человеческий их облик. В этой связи «очень интересно» выглядят в книге С. М. Назарии образы «историков» Анатола Петренку (до 1989 года был просто Анатолием Петренко), Александра Мошану и других, когда сопоставляешь их оценки участию Румынии на стороне фашистской Германии в войне против Советского Союза в работах, написанных ими в советское время, с теми оценками, которые они теперь дают этому участию в «сотворенных» ими сочинениях после 1991 года.

Чтобы проиллюстрировать авторскую концепцию монографии, рассмотрим параграф 6, главы 2, части I, посвященный пакту Молотова-Риббентропа от 23 августа 1939 г. (стр. 75–94). Текста самого Договора и секретного приложения к нему здесь нет, да в этом и нет необходимости. Зато на 20 страницах книги большого формата С. М. Назария рассматривает такие ключевые моменты большой дипломатической игры Москвы с Берлином, с одной стороны, и Лондоном и Парижем, как «Вопрос о инициативе в нормализации советско-германских отношений», «Каково же было значение советско-германских переговоров для обеих сторон и каков был их расчет?», «Почему Советский Союз предпочел договор с Германией продолжению переговоров с Англией и Францией?», «Вопрос об альтернативах развития международной ситуации накануне войны», «Что получили стороны, подписав пакт», «Вероятные сроки начала войны». Автор приходит к убедительному выводу о том, что с пактом или без него, но Германия перед 1 сентября 1939 г. была в таком безвыходном социально-экономическом положении, что, не начни войну и не получи дополнительные природные ресурсы и даровую рабочую силу, она бы рухнула экономически. С. М. Назария так формулирует свой вывод: «Финансовый кризис, недостаточный промышленный и сырьевой потенциал, трудности в экономике, порожденные ее сверхмилитаризацией, побуждали гитлеровцев спешить с началом войны. Только посредством порабощения и ограбления других стран и народов они надеялись поправить свое экономическое положение и избежать катастрофы» (стр. 92). Но этот вывод не воспринимался бы всерьез, если бы не подкреплялся объективными статистическими данными о состоянии германской экономики и мнением западных политиков и дипломатов антисоветского толка, следившие за экономической ситуацией в Германии. «Так, советник английского посольства в Берлине Форбс еще 6 апреля 1939 г. доносил в Лондон: «Ни в коем случае нельзя исключать того, что Гитлер прибегнет к войне, чтобы положить конец тому несносному положению, в которое он поставил себя своей экономической политикой». Да и Гендерсон 6 мая в письме к Галифаксу писал: «Сможет ли [Германия] пережить еще одну зиму без краха? А если нет, то не предпочтет ли Гитлер войну экономической катастрофе?» (стр. 93). Что же касается Советского Союза, то западные политики и дипломаты прекрасно понимали объективную историческую необходимость такого его шага, если оценивать пакт Молотова-Риббентропа с позиции внешнеполитических угроз государственным интересам СССР. Автор приводит высказывание известного американского дипломата Дж. Кеннана, который писал: «…Если бы англичанам и французам не удалось сковать силы Гитлера на Западе, Россия была бы втянута в эту войну, к которой она была так плохо подготовлена, и ей пришлось бы воевать на два фронта – против Германии и Японии. Более того, [Сталину] пришлось бы открывать боевые действия вдоль существующих советских западных границ в непосредственной близости от двух крупнейших советских промышленных центров – Москвы и Ленинграда. Если, с другой стороны, он примет предложение Гитлера, он не только останется в стороне от надвигающегося немецко-польского конфликта, при возможности будущего столкновения Гитлера с Англией и Францией, но и по условиям сделки ему будет разрешено занять большие пространства Восточной Европы. Он должен использовать этот регион в качестве буферной зоны, в случае, если Гитлер вздумает напасть на него позднее» (стр. 80).

Заслуживает внимание читателя оценка автором ключевой фигуры в стане советского руководства И. В. Сталина. Не только в связи с его ролью при заключении советско-германского пакта о ненападении, подписания секретного протокола к нему, но и в предшествовавшие ему советско-англо-французские переговоры, а также в ходе всей второй мировой войны. С. М. Назария рассматривает Сталина в двух ипостасях. Как партийного руководителя СССР, руки которого по локоть в крови от невинно убиенных миллионов советских людей различной национальности. И как государственного деятеля, волею судьбы оказавшегося на вершине власти в Советском Союзе и в силу этого объективно отстаивавшего его интересы в схватке с прожженными политиками и дипломатами Запада, толкавшими Гитлера на войну с СССР. В одной из них Сталин – изверг, которому не может быть прощения во веки веков. В другой – Сталин тонкий политик, который смог разобраться в хитросплетениях коварной дипломатической игры Парижа и Лондона. Он переиграл их летом 1939 г., а позже добился равноправного отношения Запада к Советскому Союзу в рамках антигитлеровской коалиции 1941–1945 гг. Думаю, что такая оценка Сталина со стороны автора монографии не будет принята однозначно читающей публикой. Но С. М. Назария имеет право на объективный научный подход в оценке Сталина, как исторической личности. Сталин не лучше Ивана Грозного, создававшего Российское государство, и Петра I, прорубившего для него окно в Европу. Несмотря на допущенные ошибки и просчеты, он организовал народ на защиту этого государства под названием СССР от фашистской чумы. Видимо, для такой оценки роли Сталина во второй мировой войне еще не настало время.

В книге С. М. Назария, во второй ее части, включена глава 5 «Историографические дискуссии об участии Румынии в войне на стороне гитлеровской Германии», которую никак не могу обойти вниманием по многим причинам. Во-первых, потому, что в ней присутствует не только полемика с теми политиками и «учеными» Румынии и Молдовы, которые отрицают Холокост в исполнении И. Антонеску и его камарильи в Бессарабии, Транснистрии и Буковине. Автор приводит убедительные факты трагедии еврейского населения на этих территориях, на которых, по его подсчетам, «было уничтожено примерно 700 тысяч или более граждан еврейского происхождения» (стр. 223), главным образом старики, женщины и дети. Присутствием сюжета о Холокосте глава претендует на более широкое определение предмета исследования. Во-вторых, мне трудно согласиться с использованием автором понятия «историографическая дискуссия», поскольку само отрицание Холокоста такими «политиками и историками» ставит их вне общепринятых норм гуманизма в человеческих отношениях и общепринятых норм морали и этики в ученом мире. Фальсификаторы по определению не могут претендовать на звание ученого в истинном значении этого слова, и с ними не о чем дискутировать. Но, к сожалению, слишком много развелось в последнее время изощренных фальсификаторов второй мировой войны, особенно ее советско-германского политического, дипломатического и военно-стратегического противостояния в 1939–1945 годов. Их целью является пересмотр итогов этой войны на советско-германском фронте, стремление поставить в один ряд агрессора и его жертву, найти любые зацепки, оправдывающие участие Румынии в войне против Советского Союза на стороне гитлеровской Германии. Поэтому приходится заниматься разоблачениями их «творений», чтобы защитить правду ото лжи и не допустить обмана людей. С этой задачей автор справился достойно. В-третьих, как мне представляется, С. М. Назария не ставил перед собой задачу отразить в своей работе всю трагическую судьбу Молдавской ССР и ее многонационального народа в эти военные годы. Но его книга со всей очевидностью убеждает, что наступило время для написания обобщающей работы по истории нашей республики в 1941–1945 гг.


О монографии С. М. Назарии можно говорить еще много, и она этого заслуживает. Но мне хотелось бы отметить одну ее изюминку, а именно «Примечания научного редактора». Я впервые встречаю в научной литературе такую форму сотрудничества между автором и научным редактором. Она свидетельствует о том, что оба они, С. М. Назария и В. Н. Поливцев, прекрасно понимали, что все многообразие оттенков исторических фактов и научных мнений о причине, характере и итогах второй мировой войны невозможно вместить в авторский текст книги. И научный редактор, имеющий право влиять на авторскую позицию в ходе предварительной работы над монографией и подготовки ее к изданию, предложил своеобразную форму защиты автора от возможных обвинений в незнании или игнорировании им тех или иных фактов и аспектов второй мировой войны и их интерпретаций. По-моему, это – высший пилотаж сотрудничества двух ученых-историков и взаимного уважения мнением друг друга.

Как и всякое солидное научное исследование, исполненное на высоком профессиональном уровне, монография С. М. Назарии, на мой взгляд, не лишена отдельных недостатков. Одна из них обусловлена объемом книги, который не может быть безразмерным, а другая, возможно, объясняются тем, что автор не только академический историк, но еще и преподаватель исторических дисциплин. Например, в части I, главы 1, параграфе 6 «Расширение японской экспансии в Китае» автор уделил военному конфликту на реке Ханкин-Гол между Японией и Советским Союзом и Монголией в мае 1939 г. менее 10 строчек. Этого недостаточно, по той простой причине, что сокрушительное тогда поражение японских войск на Халкин-Голе, удержало правителей страны Восходящего солнца от объявления войны Советскому Союзу в 1941–1945 гг. Кроме того, этот сюжет по хронологии лучше бы смотрелся во второй главе первой части, в которой рассматриваются международные отношения в 1938–1939 гг.

Структурой книги можно объяснить еще один ее «хронологический казус». В целом книга построена по проблемно-хронологическому принципу. Но если первая часть посвящена как раскрытию причин подготовки новой мировой войны, так и военным действиям оси Берлин – Рим – Токио на Дальнем Востоке, в Африке и Европе, то военный период (1939–1945 гг.) структурно представлен, в отличие от первой части, в двух тематических частях книги. В принципе такой подход объясним как с точки зрения объема материала и относительной самостоятельности военных действий от дипломатических баталий, так и преподавательским подходом автора, приспосабливающего архитектонику книги к учебному процессу. Но в результате получилось, что сюжет книги о советско-германском пакте правильно помещен в первой части книги (стр. 75–94), а параграф «Разрешение бессарабского вопроса в пользу СССР. Распад «Великой Румынии» (1940 г.) оказался в третьей части монографии (стр. 321–334). В то же время, глава, посвященная участию Румынии в войне против Советского Союза (1941–1944 гг.), размещена автором во второй части книги (стр. 185–244). Но когда читаешь эту главу, то постоянно чувствуешь, что чего-то в ней не хватает для правильного понимания происходящих событий в Бессарабии, Буковине и Транснистрии, оккупированных Румынией. То есть, по логике исторического процесса 1940-й год предшествует военным 1941 – 1944 гг., поэтому при чтении книги читатель чувствует определенное неудобство. Структура работы, на мой взгляд, несколько усложнена.

И одно частное, но принципиальное замечание. Освящая сюжет «Закат «Великой Румынии» автор пишет, что Венгрия и Болгария воспользовались ситуацией разрешения бессарабского вопроса в пользу СССР, чтобы «осуществить… собственные территориальные претензии к Румынии» (с. 333). Не комментирую проблему Трансильвании, но что касается возврата Румынией Болгарии Южной Добруджи в 1940 г., то это никак нельзя трактовать как «территориальные претензии к Румынии» со стороны Болгарии. Вместе с тем, отмечаю с удовлетворением, что таких частных дискуссионных формулировок, затрагивающих межгосударственные отношения в балканском регионе, больше не встретил, приведенное, возможно, единственное исключение.

Поздравляя автора с добротно выполненной монографией, желаю ему дальнейших творческих успехов.

Обсудить