Михай Гимпу: «Из меня сделали Гиммлера»

За год, который мы у власти, сделан большой сдвиг, учитывая, что мы приняли демократическую программу и программу реформ, потому что без реформ общество не может развиваться...


Уже год обязанности президента Молдовы исполняет Михай Гимпу. Приход этого политика к власти стал возможен после известных прошлогодних событий (победы коммунистов на парламентских выборах 5 апреля, беспорядков на улицах Кишинева, пересчета голосов, срыва выборов президента оппозиционерами, роспуска парламента и новых выборов 29 июля, а затем снова невозможности избрать главу государства 10 ноября и 7 декабря). В разгар этих событий, в сентябре прошлого года председатель парламента Михай Гимпу стал и. о. президента Молдовы.

«Если бы полтора года назад кто-то сказал, что Гимпу станет президентом, это восприняли бы как шутку», — сказали мне накануне интервью в компартии Молдовы (ПКРМ). Достаточно жестко охарактеризовал Михая и экс-президент Молдовы Владимир Воронин (читайте интервью с Владимиром Николаевичем).

Чем запомнился год Михая Гимпу при власти? Прежде всего скандальным указом о признании 28 июня 1940 года днем советской оккупации, отказом принять участие в Параде Победы и другой деятельностью, имеющей отчетливый антироссийский характер. Как считают коммунисты, ничем иным Гимпу заниматься и не мог, для этого его и выдвинули вперед коллеги по альянсу «За европейскую интеграцию», сделав в каком-то смысле крайним.

Аналогично Виктору Ющенко Михая Гимпу не интересует рейтинг, а только «историческая правда», которую ему дано понимать лучше, чем прочим гражданам Молдовы. Последние так и не поняли г-на Гимпу. Прошедший 5 сентября референдум о форме избрания главы государства (всенародно или в парламенте), на который делал такую ставку и. о. президента, был признан несостоявшимся. Народ Молдовы внял советам коммунистов и проигнорировал референдум. И хотя было достаточно явки всего лишь 33% избирателей, но и такое количество собрать не удалось. Следовательно, теперь парламент должен быть распущен, да и периоду правления г-на Гимпу подходит конец. Но «2000» успели застать Михая уверенным в том, что референдум состоится (наша беседа проходила 2 сентября) и дальше последуют новые победы над идеологическими противниками.


— Господин президент, вы уже около года при власти. Как оцениваете этот период — что удалось, что не удалось?

— Начнем с того, что нам удалось. Удалось создать альянс «За европейскую интеграцию», перевести коммунистов в оппозицию, поскольку они установили монополию во всех областях жизни: и в экономике, и в полиции, и в судебных инстанциях, везде. Это наш большой плюс, мы дали свободу гражданам и экономическую свободу предпринимателям.

Не удалось сразу избрать президента. Естественно, тут нужны были их голоса, потому что в нашем альянсе мы имеем 53 голоса, а для избрания президента нужен 61. Это норма, которая была проведена при изменении конституции еще в 2000 году. Сразу после изменения конституции стало видно, что она недееспособна, поскольку выборы тоже состоялись раньше времени.

Несмотря на это, за год, который мы у власти, сделан большой сдвиг, учитывая, что мы приняли демократическую программу и программу реформ, потому что без реформ общество не может развиваться, не делает шаги вперед. Мы получили хорошую поддержку со стороны Евросоюза и международных фондов. Нам была оказана помощь в 2 с лишним миллиарда долларов, где-то половина — кредиты, остальное — гранты. Благодаря этой помощи мы остановили спад экономики и кризис. Спустя год у нас уже ощущается рост экономики. Мы считаем, что это очень важно для нас, тем более в условиях мирового кризиса.

Но самое главное, чего мы достигли, — это сняли с граждан тот камень, который отнял у них свободу, которую провозглашает конституция. Только человек, который чувствует себя свободным, может созидать. Человек, который чувствует, что его трудом пользуются те, кто у власти, не может созидать. Он останавливается в ожидании.

Минус — то, что мы не избрали президента, что у нас приостановился поток инвестиций, а нам они очень нужны. Потому что и бюджет у нас бедный, и граждане у нас бедные, и только с привлечением инвестиций можно улучшить ситуацию. Инвестиции лучше, чем гранты, они дают рабочие места, зарплату, поступления в бюджет. Но я уверен, что когда в воскресенье, 5 сентября, пройдет референдум, на 100% уверен, даже больше, потом будут выборы и наступит политическая стабильность, тогда мы сможем реформировать дальше Республику Молдова, чтобы это принесло наконец-то нормальную жизнь нашим гражданам, независимо от национальности. Ведь у нас проживает очень много представителей других национальностей.

Я как раз недавно давал интервью газете Financial Times, меня спрашивали о Приднестровье: как это Российская Федерация говорит, что она защищает интересы русских, когда в ПМР большинство населения составляют молдаване и украинцы? 40% — молдаване, 26% — украинцы и 23% — русские. И мы обязаны больше заботиться об этих русских и украинцах, чем Россия и Украина, потому что прежде всего они наши граждане. Оказывать помощь — это другое дело, но забота лежит на плечах государства, потому что они наши граждане. А государство — это граждане.

— Как изменились отношения с Украиной после смены власти в обеих странах?

— Я считаю, что отношения у нас хорошие, мы вместе стремимся в Евросоюз, мы вместе хотим создать благополучную жизнь гражданам и жить в нормах демократии. Мы вместе, я думаю, заинтересованы в том, чтобы разрешить приднестровский конфликт, потому что это касается не только нас, но и Украины, и мы должны вникать в этот вопрос. Я считаю, что это общий вопрос, и я рад, что это понимает и украинский народ, и руководство вашей страны.

Есть вопросы, которые мы не решили, но они тоже продвигаются. Это вопросы демаркации, собственности, приграничных сел Паланка и Джурджулешты, но там работают эксперты, и приближается день, когда мы поставим точку по этим темам. Я уверен на 100%, что вопросы решатся и у нас останется только приднестровский конфликт, решение которого нам тоже нужно ускорить. Я считаю, что большую роль в этом вопросе (по крайней мере не меньшую, чем Российская Федерация) играет Украина. Она должна нам помочь в этом. Тем самым Украина решает и свои вопросы, потому что это наши общие проблемы.

— Коммунисты призывают народ бойкотировать референдум, называют его неконституционным, возмущены снижением порога явки до 33% и возможностью 17% населения сделать выбор за всю страну. Что бы вы ответили на это?

— Если позволите, я выражусь по-русски — это чушь. Именно коммунисты виноваты в том, что мы вынуждены проводить этот референдум, поскольку они не проголосовали за избрание президента. Но и они обвиняют нас в этом после выборов 5 апреля. Однако разница в том, что после 5 апреля новые выборы должны были состояться через 45 дней, а после выборов 29 июля — через год, поскольку нельзя распускать парламент два раза в год. И разница тут большая. Т. е. приходит власть, через 45 дней начинает работать для блага государства и граждан, или год в кризисе, в конституционном кризисе, в котором мы находились. Поэтому нельзя говорить, что это нарушение, просто у них нет совести.

Они могли решить вопрос через парламент. Мы им предложили избрать президента и изменить статью 78 по голосованию в парламенте. Они отказались и сказали, что только после того, как Гимпу расформирует парламент, будут согласны изменить статью 78. Но верить я им не могу, поскольку выборы означают возвращение в парламент для них или для нас, потому что после 5 апреля у них было 50 с небольшим процентов голосов, а после 29 июля — у нас. И ни они, ни мы не смогли избрать президента. Что же еще оставалось? Только решать этот вопрос конституционного кризиса через референдум, и чтобы после него и проведения выборов те силы, которые будут иметь парламентское большинство, смогли работать 4 года. Потому что получается как-то странно: народ избирает на 4 года депутатов, а из-за конституционной нормы парламент распускается. Существует противоречие между решениями суверенной власти народа —и конституционной нормой. Поэтому референдум пройдет, и я уверен на 100%, что люди придут и проголосуют, потому что они недовольны тем, что в 2000 году при изменении конституции даже без опроса у народа отняли право избирать президента. И уверен, что после референдума у нас уже не будет такого конституционного кризиса, и каждая власть будет заниматься своим делом.

70% процентов опрошенных людей за то, чтобы народ выбирал президента. Это означает, что и избиратели компартии тоже хотят этого.

— Коммунисты делают ошибку, призывая бойкотировать референдум?

— Да, они сделали большую ошибку. Их ошибка и в том, что они не приходили на парламентские заседания на протяжении четырех или пяти месяцев. Это очень большая ошибка. Но это их дело, и меня это даже радует, что они делают политические ошибки. Это на благо, как говорится, граждан.

— Как себя чувствует ваш альянс «За европейскую интеграцию»? Лидер Демократической партии Молдовы Мариан Лупу говорил, что де-факто альянса уже нет. Были временные неурядицы или Лупу прав?

— Может, это был момент, когда начали обсуждаться какие-то вопросы в обществе, но альянс существует, нет еще ни одной декларации о том, что кто-то из создателей альянса уходит из него. Завтра мы проведем брифинг, на котором будем призывать людей выходить на референдум. Мы разные, нравимся мы друг другу, не нравимся, это тоже нормально, не можем мы все быть одинаковыми: разные партии, программы, правые, левые, центристы, либералы, социал-демократы. Но нам суждено быть вместе, потому что ни одна из наших партий не сможет самостоятельно набрать большинство голосов, чтобы довести до конца программу, которую мы приняли в прошлом году. Это понимает каждый из нас.

Всегда так бывает — перед выборами начинаются разногласия. Поэтому я был против выборов и предложил принять новую конституцию, чтобы избрать президента до 16 июня большинством голосов на время действия парламента этого созыва. А по истечении срока уже избирать президента прямым голосованием. Мы бы тогда избежали этих парламентских и президентских выборов и имели бы только референдум. А теперь будет референдум, парламентские выборы, президентские и через полгода — местные выборы по всей республике.

Те, кто примет решение выйти из альянса, могут иметь какой-то успех, но это только на 4 года. Если объединятся, скажем, с коммунистами. Но это на 4 года, и то, не знаю, выдержат ли они это время. Это прекрасно понимает каждый из нас, тем более что мы дали слово гражданам, что хотим вывести республику из кризиса, мы взяли на себя обязательства помочь ликвидировать всю эту бедность, монополии, которые коммунисты установили в экономической сфере. Мы взяли обязательства перед Европой, которая нам оказала помощь. Не думаю, что это так... предвыборная кампания, как говорится.

— Господин президент, много шума наделал ваш указ о назначении 28 июня 1940 года днем советской оккупации. За этот указ вас критиковали, в том числе ваши коллеги по альянсу. Какие цели вы преследовали и чего добились этим указом?

— Я в своей политической жизни никогда не ищу выгоды. Я человек из семьи, в которой меня воспитывали быть честным, справедливым, говорить правду. И профессия у меня юрист. А юрист — это означает быть человеком правды. И мне больно, честно говоря, когда я говорю правду, а мне пытаются закрыть рот. Тем более, все мы знаем, что это так было. Мои коллеги по альянсу высказываются против, опять же — это предвыборная ситуация. Я не решаю государственные и политические вопросы с прицелом на следующие выборы. Я в политике с самого начала, со времен перестройки Михаила Горбачева. Я скажу другое: было бы лучше, если бы те, кто у власти в России (потому что русский народ здесь ни при чем), сказали бы после путча, который был в Москве: господа украинцы, молдаване, грузины, армяне и так далее, все, что было, этого уже не будет, все закончилось, вы решили стать независимыми государствами, желаем вам успеха, и давайте вместе построим хорошие отношения между нашими странами и дружбу между гражданами. Потому что везде, на всем постсоветском пространстве, проживают русские, украинцы, молдаване, грузины и армяне, нас объединил Советский Союз, где силой, где волей, но в большей степени силой.

Но, к сожалению, они такого не сделали, и у нас на протяжении 19 лет этого не говорили, поэтому я не могу пройти мимо того, что больно и горько вспоминать. 28 июня было 70 лет со дня, когда советские танки перешли нашу границу и завоевали эту землю. Это правда, ее никто не скроет, это есть в книгах и в документах. Если пишут, что это освобождение, так это же все знают, спросите у стариков: все знают, что это не было освобождение. Не знаю, чем я оскорбил российских политиков, если это правда. И я в этом не обвиняю Россию или русских, я говорил, что это был коммунистический режим и советская власть. Я же не говорил, что это делала Россия и граждане России. Мне жаль просто, что некоторые хотят продлить ту политику, тот менталитет, который был при советской власти. Если нас признал мир или Украину как независимое государство, так дайте нам право самим решать свою судьбу. Может, наоборот, нас сблизит, если нам скажут такое, а не будут создавать Приднестровскую Республику.

Что выигрывает Россия от своего приднестровского интереса — это ни вам, ни нам. Есть вопросы, ну и что? Это же не может продолжаться вечно. Придет время, и им будет стыдно за такую политику, я уверен. Как понять такое обращение с другой страной? Призывают не покупать молдавское вино, ну что это? Это достойно государственного деятеля? Нет, я далек от такой политики и считаю, что это не к лицу России, потому что русский народ принес миру очень много и в литературе, и в кинематографии, и во многих других областях. Вот это самое главное.

Или взять другой вопрос. Была оккупация, но главное, что мы все говорим на русском языке, силой не силой, но говорим. Разве этого мало? Националисты Саакашвили и Гимпу, а я с Саакашвили говорил на русском языке. Вот чем должна гордиться Россия. Да, были такие проблемы, но мы рады, что русский язык у нас и в дальнейшем играет роль языка межгосударственного общения. Как английский. Вот к чему надо стремиться, а не силой решать какие-то вопросы. Я уверен, что придет день, когда россияне посмотрят другими глазами на нас, на тех, кто решил стать независимыми государствами.

— Насколько поддерживает народ ваш указ? Экс-президент Украины Виктор Ющенко тоже отметился указами подобного плана, и это негативно отразилось на его личном рейтинге. Не думаете, что это навредит и вам?

— Я уже сказал, что меня не интересует рейтинг. К примеру, кто у нас был самый известный из комсомольцев в Советском Союзе? Зоя Космодемьянская, так? Почему наши граждане должны знать только Зою Космодемьянскую, но не знать тех, кто в 1947 году, в 1951 году сопротивлялся коммунизму и им дали по 25 лет или пожизненное заключение? Что в этом плохого, чем я унизил Россию или руководство России? То, что нет большой поддержки среди народа, это только потому, что люди боятся, что закроют рынок или газ. Но они все знают, особенно пожилые граждане, что дало им это «освобождение», — депортацию, голод, ГУЛАГ, коллективизацию. Каждая вторая семья, понимаете? Поэтому граждане, которые против моего указа, они против правды. Это больная правда, как говорится, но граждане тоже являются жертвами той коммунистической политики, советской политики. Я не имею ничего против них, они выросли в этом обществе. Те, кто приехал из России, скажем, в то время жить у нас или у вас, они понятия не имеют, что тут было в 1918 году, в 1940-м. Было большое советское государство, они могли свободно передвигаться от Новосибирска до Тирасполя или до Днепропетровска. При чем здесь гражданин?

Поэтому строить будущее демократического государства, прикрывая те преступления, ту политику, направленную против человека, я считаю неправильным, это не по-христиански. Как говорят, друг о друге нужно знать все, хоть это и горько, но знать, чтобы в дальнейшем один простил другого и чтобы такое больше не повторялось.

А так нельзя, я не могу подписывать указы с учетом того, нравится это или не нравится политикам Москвы. Тогда я не президент Республики Молдова, я губернатор. Я считаю, что российские политики должны смириться с этим, тем более что мы не проводим политику против России, против россиян. Говорим только правду о том, что случилось с нами, и говорим это только потому, что не хотим, чтобы такое повторилось. Вот и все.

А есть у нас граждане, которые ждали этого указа, никто за все эти годы — за 50 лет, за 19 лет независимости — не ставил цветов на могиле, потому что имена наших граждан, которые были убиты во время советской власти на этой территории, под запретом. Разве это хорошо? Это не по-христиански, политика политикой, но мы же люди, христиане. Власть кончается в один день, но нам надо же будет жить и после должностей, которые мы сейчас имеем. Я думаю, что именно это мы должны учитывать: власть не навсегда, и мы должны будем вернуться в среду людей, которые христиане, которые хотят правды, справедливости, хорошей жизни.

— Помимо указа о советском прошлом, вы отказались присутствовать на Параде Победы, сказав, что «побежденным там делать нечего». Что бы принесла человечеству победа Германии во Второй мировой войне?

— Да ничего подобного тут нет. Неправильно истолковали мои слова. Побежденные, имеется в виду не во время Второй мировой войны, потому что мы тогда не существовали вообще как государство, и у нас не было солдат, это были граждане, которые воевали в одной армии и в другой, советской и румынской. Побежденные, я имел в виду оккупированную территорию, Приднестровье. Как мы создали Приднестровье? Ведь у нас был в парламенте в конце 1990-х спикер Госдумы РФ Геннадий Селезнев, который сказал, что в 90-е годы мы вынуждены были создать Приднестровье. Как это понять?

И второе. У нас есть граждане, как я говорил, которые воевали и в советской армии, и в румынской. И на протяжении этих 70 лет, 50 — при советской власти и 19 — при нашей, они были как враги. При чем здесь граждане? Братья, односельчане воевали друг против друга. Так не может продолжаться в дальнейшем, если мы называем себя демократами. Значит, мы должны изменить эту политику. Тем более, как я говорил, нет такого случая в мире, что какой-то солдат дал команду начать войну. Зачем же тогда обвинять солдата? Только это я имел в виду, говоря, что мы не можем шагать по Красной площади, когда у нас стоят еще остатки от советской армии, которая оккупировала 28 июня 1940 года эту территорию, и миротворческие силы России на территории Приднестровья. Это неправильно. Но это не означает, что я против России, просто я считаю: то, что я делаю, правильно для нашей страны.

И не надо смешивать: мол, в таком случае мы за фашизм. Многие наши политики подают это так, даже сделали из меня, из Гимпу, Гиммлера. Это стыд и позор. При чем здесь фашизм? Мы говорим совсем о другом — фашизм был криминальной идеологией, и коммунизм тоже. И что мы выиграли от этого? Если бы после войны вывели фашистов с этой территории, мы бы сказали спасибо, а не ввели к нам силой с танками коммунистов. Тогда бы было освобождение, тогда было бы другое дело. А когда идет борьба между фашизмом и коммунизмом и страдают невинные люди! Здесь спасибо некому сказать, одни и другие в одной могиле должны лежать — и фашизм, и коммунизм. И я был против коммунизма, а не против России и русских граждан.


Андрей КРИКУНОВ
Еженедельник 2000

Обсудить