Артем Филипенко: Молдавенизм и наследие Бэнелеску-Бодони

Учитывая ту роль, которую православие играет в жизни молдаван, митрополит Гавриил способствовал становлению того самого стихийного «молдовенизма», который сегодня составляет основную преграду на пути унионизма.

Английский историк и культуролог Эрик Хобсбаум отмечал, что «национальные феномены имеют… двойственный характер: в главном они конституируются «сверху», и все же их нельзя постигнуть вполне, если не подойти к ним «снизу», с точки зрения убеждений, предрассудков, надежд, потребностей, чаяний и интересов простого человека, которые вовсе не обязательно являются национальными, а тем более – националистическими по своей природе».

В Молдове все складывается довольно специфично. Стихийный низовой «молдовенизм» молдаван, не приемлющих унионистской идеологии, на мой взгляд, пока так и не получил серьезного подкрепления «сверху», в виде идеологических концепций, разработанных интеллектуалами – философами, историками, политологами. Этот процесс, по моему мнению, еще в стадии развития. И, к сожалению, толчком к поиску «молдавской идеи» послужило не столько внутреннее становление молдавской нации, сколько потребности политической борьбы. Молдаване имеют столько же прав считаться отдельной нацией, сколь, например, германоязычные австрийцы и швейцарцы или франкоязычные бельгийцы. Но молдавская идея, как и многие другие, ищет своей опоры в истории.

Опора эта довольно зыбкая, не в последнюю очередь потому, что молдавская история полна противоречий, как впрочем, и история любой другой нации. Неспроста именно исторические вопросы стали одним из катализаторов цивилизационного раскола, произошедшего в Украине и именно они продолжают будоражить молдавское общество. Пожалуй, нет ничего более противоречивого, чем Аллея Классиков в Кишиневе, где соседствуют рядом Октавиан Гога и Алексей Матеевич, Николае Йорга и Дмитрий Кантемир.

Среди исторических фигур, внесших несомненный вклад, в становление и развитие молдавской нации, особое место по праву принадлежит Экзарху Молдо-Влахийскому митрополиту Кишиневскому и Хотинскому Гавриилу (Бэнулеску-Бодони) (1746-1821 гг).

Стоит заметить, что Гавриил - знаковая личность не только в истории Молдовы и Румынии, но и Украины. Именно он, возглавляя Екатеринославскую кафедру, стоял у истоков Одессы, им были заложены первые храмы этого города. Столь же благотворной была и его деятельность на благо православия и в качестве митрополита Киевского и Галицкого (1799-1803).

Сколь разнообразной и многоплановой была деятельность экзарха, столь же разнообразны и оценки его историками и современниками. Как отмечает один из первых биографов митрополита писал, что Гавриил «выделялся из среды своих современников прямолинейностью убеждений, несокрушимой силой воли, светлым, практическим административным умом, честолюбием без искательства, честностью и высокими для его времени идеалами». Современный украинский историк И.Лиман, например, дает ему следующую характеристику: «Личность энергичная, амбициозная и авантюрная, Гавриил завоевал себе немалое доверие со стороны имперской власти именно за отстаивание ее интересов. Фактически, история жизни этого архиерея – цепь бурных событий, связанных со стремлением удовлетворить свои амбиции и использованием этой фигуры российской властью для реализации тех или иных планов, в частности, относительно усиления влияния империи на соседнюю Молдову».

Различны оценки деятельности Гавриила и со стороны румынских историков. Для воинствующих румынофилов он - удобная мишень. Еще бы, молдаванин (его предки были родом из Молдавского княжества), родившийся в Трансильвании, большую часть своей жизни посвятил служению русскому православию. Более того, дважды (в 1792 и в 1808-1812 гг.) он был ключевой фигурой в церковной аннексии, предпринятой Российской империей в отношении Молдавской и Унгро-Валахийской митрополий, находившихся в подчинении Константинопольского патриарха, а после 1812 года – высшим церковным иерархом присоединенных к Российской империи бессарабских землях. Этот факт заставляет некоторых румынских историков церкви говорить о митрополите Гаврииле, как о «патриархе русификации Бессарабии» и «предателе нации». При этом они как-то обходят молчанием тот факт, что в период руководства митрополиями Молдавии и Валахии, Бэнулеску-Бодони активно боролся против засилья в них фанариотов, и отстаивал назначение на руководство «посвященных» монастырей «отечественных духовных чиновников», «ибо большая часть монастырей находится посвященными грекам, отечество же, кроме одних хлопот в тяжбах их по вотчинам и другим делам, никакого от них и их начальников пользы не имеет».

Митрополит Гавриил не оставил по себе сколь-нибудь значительных богословских трудов, но, как ни парадоксально, именно его практическая деятельность в интересах русского православия оставила глубокий след в истории современной Молдовы. Преследуя зачастую исключительно церковные интересы, Бэнулеску-Бодони своими делами поневоле дал толчок «молдованизации» Бессарабии.

К числу таковых стоит отнести открытие в 1813 г. Кишиневской семинарии, которая длительное время была единственным учебным заведением в Бессарабии, где к тому же могли учиться и светские люди. Примечательно, что в прошении об основании семинарии митрополит Гавриил предусматривал, чтобы в этом церковном учреждении преподавался «молдавский национальный язык, чтобы учащиеся могли на этом языке проповедовать народу слово Божье и добрые нравы».

Не меньшее значение имело для просвещения края и открытие Бессарабской экзаршеской типографии, где печатались не только книги церковного, но и светского содержания, например, молдавские буквари. Примечательно, что лично митрополит совместно с викарным епископом Димитрием (будущим архиепископом Кишиневским и Хотинским) взял на себя труды по корректуре, исправлению и переводу церковных книг на молдавский язык. В частности, Гавриил взял на себя перевод книг догматического и канонического содержания, в то время как Димитрий трудился над переводом Общей Минеи, Псалтыри и Служебника, а также внес исправления и дополнения в молдавский Требник.

О масштабах их совместной деятельности свидетельствует тот факт, что с 1814 по 1821 гг. типография дала Бесарабии 19320 экземпляров различных книг.

И наконец, не стоит забывать о той, роли, которую сыграл митрополит Гавриил в отстаивании автономных прав Бессарабии и стремлении тогдашней бессарабской элиты жить по «древним обычаям молдавским». Именно Гавриил выступал главным ходатаем перед императором Александром I, указывая на наличие национальной правовой традиции, и именно митрополиту был адресован императорский рескрипт от 1 апреля 1816 г., в котором Александр I писал «Мое намерение состоит в том, чтобы указать ей (т.е. Бессарабии) гражданское управление соответственное с ее нравами, обычаями и ее законами. Все состояния жителей имеют равное право на наследие предков своих и на мое к ним благоволение и все духовенство, дворянство, граждане и народ должны найти равную защиту и покров в сем новом образовании».

Как известно, в начале 1818 г. император одобрил «Устав образования Бессарабской области», который сохранял за Бессарабией автономные права и являлся как бы бессарабской конституцией. Характерно, что в этот период император даровал «свои» законы другим новоприсоединенным к Российской империи территориям – Польше и Финляндии. Согласно Уставу, делопроизводство велось как на русском, так и на молдавском, например дела «распорядительные, казенные, уголовные ис лседственные по-Русски и по-Молдавски с соблюдением узаконений Российской Империи и с сохранением прав и обячаев земли в отношении защищения частной собственности; а Гражданские тяжебные и межевые дела отправляются на одном языке – Молдавском и судятся по основанию законов и обычаев Молдавских».

Впрочем, Бессарабии недолго довелось пользоваться автономией. Уже через десять лет в 1828 году Законом «Учреждение для управления Бессарабской области» по сути были аннулированы автономные права и введена общегубернская модель административного устройства и управления областью. Однако уже сам факт определенной автономии в составе империи дает основания говорить о ней как о некой догосударственной форме.

Даже столь краткий обзор деятельности Бэнулеску-Бодони позволяет согласиться с молдавским историком В.Стати, который считает, что митрополит Гавриил «своей разносторонней деятельностью, изданием книг «для молдавских церквей и священников»… на десятилетия вперед продолжил молдавское направление в церкви, национальную ориентацию молдавской культуры».

Действительно, семена, посеянные Бэнулеску-Бодони и его учениками и соратниками, архиепископом Димитрием (Сулимой) и отцом Петром Куницким (оба, кстати, украинцы по происхождению), дали обильный урожай через столетие. Несмотря на то, что молдавский язык в 30-60-е годы XIX-го века был исключен из обучения и богослужения на территории между Прутом и Днестром, недолгий период его использования заложил основы для национального возрождения в начале XX-го века. Именно тогда обозначились два основных течения в молдавском национальном движении – «молдовенизм» и «румынофильство», основной проблемой которого является вопрос самоидентификации населения Бессарабии. Справедливости ради, необходимо отметить, что этот вопрос оставался спорным не только для них самих. Определенную путаницу привносилась извне, когда в целом ряде исследований жителей Бессарабии называли то «молдаванами», то «румынами», а то и просто «бессарабцами» а язык – то «молдавским» то «румынским». Впрочем, подобных примеров в тот момент было немало. В украинцы, проживавшие в Австро-Венгерской империи именовались «русинами», в Российской империи – «малороссами», само по себе самоназвание «украинцы» стало широко применяться со второй половины XIX-го века.

Именно священники оказались в первых рядах борцов за молдавский язык. Некоторые священнослужители, в том числе русские по происхождению, еще в середине XIX-го века отмечали необходимость вести богослужение на молдавском языке (именно на молдавском, а не на румынском). В 1861 году священник Николай Игнатьев, описывая трудности пастырской деятельности среди молдаван Левобережья, писал: «Но несбыточна была бы надежда в молдавских селах достичь прочных плодов от обучения, пока оно будет совершаться теперешним способом. Здесь дети не знакомы с теми русскими словами, которые в ходу в их быту и возрасте. Каждое слово нужно объяснять по-молдавски, чтобы дитя соединило какое-нибудь понятие с словом. Следовательно, самому учителю нужно знать молдавский язык, - иначе система зубрения уроков, без понимания смысла выученного, хотя с трудом, сделает молдаванина грамотным, не расширяя его умственного горизонта. Уроки из Священной Истории и Катехизиса будут выучиваться твердо, но религиозные понятия, не проникшие его сердца, выветриваясь из памяти, не сообщат направления христианского его деятельности». И далее отмечал: «Количество знающих молдавский язык из учившихся в семинарии чересчур незначительно в сравнении с потребностью в них, тем не менее, они существуют и редко пользуются своим знанием. Долговременная жизнь в известном приходе иного священника вполне знакомит с молдавским языком. Отчего бы такому не совершать Богослужения и требоисправления по молдавским Богослужебным книгам. Это вопиющая потребность. При таком условии облегчилось бы достижение христианских, полных сердечного единения, отношений между священником и его паствою».

Как отметил Патриарх Московский и Всея Руси Алексий II в Послании Патриарху всей Румынии Феоктисту от 10 сентября 1993 года: «судьба молдавского народа Бессарабии во время ее вхождения в состав Российской империи знала разные периоды. Начало его было связано с укреплением позиций молдавского языка и ростом числа молдавских школ. Затем, действительно, ситуация с использованием молдавского языка в системе подготовки духовенства для нужд Кишиневской епархии и богослужебном употреблении изменилась, что было следствием недальновидной политики тогдашней государственной и церковной администрации в России. Однако молдавское духовенство, многие представители которого окончили не только Кишиневскую духовную семинарию, но и российские духовные академии, продолжало вместе со своим народом сохранять национальное самосознание, результатом чего стал новый рост молдавской духовной культуры после 1905 года».

В 1867 году вышел первый номер журнала «Кишиневские Епархиальные Ведомости», публиковавший (хотя и недолго, до 1871 г.) материалы на молдавском языке. А в ноябре 1906 г. студенты Кишиневской духовной семинарии начали забастовку, включив в число требований обязательное преподавание молдавского языка и по желанию – болгарского.

Отвечая на просьбу архиепископа Кишиневского и Хотинского Владимира Синод Русской Православной Церкви предоставил ему право введения в V-м и VI-м классах Кишиневской семинарии преподавание и изучение молдавского языка, как обязательного предмета. В декабре 1907 г. Синод разрешил изучение церковного молдавского пения, для тех, кто желает, в том же порядке, по которому изучается молдавский язык в семинарии. В 1908 г. стал издаваться церковный журнал «Луминэторул» на молдавском языке.

Классик молдавской литературы, выпускник Киевской духовной Академии и автор одной из книг о митрополите Гаврииле Алексей Матеевич, в своем труде «Моменты церковного влияния в происхождении и историческом развитии молдавского языка» писал: «Присоединение Бессарабии к России оказалось спасительным актом как для молдавского языка, так и для молдавского богослужения. К началу девятнадцатого века за Прутом началось «пробуждение национального самосознания», которое, неся на своем знамени ту идею, что румыны являются потомками римлян и преемниками их доблести, — приняло, благодаря увлечению этой идеей, крайне странные выражения, приведшие в конце концов к уничтожению национальных особенностей жизни и языка. Стремясь создать из румынского какой-то ново-латинский язык, латинизаторы беспощадно выбрасывали из него все веками укоренившиеся и получившие пра¬во гражданства славянские и греческие элементы, заменяя их латинскими, а в случае невозможности — итальянскими и, в особенности, французскими. Созданный ими язык, который и не напоминал собой народного, они распространяли сначала в литературе, потом в государственных учреждениях и, наконец, не сознавая совершаемой ими профанации, ввели в богослужение православной церкви. Молдавские богослужебные книги были оставлены и забыты».

Наверняка, найдутся те, кто оспорит утверждение автора нынешнего молдавского гимна. Но очевидно другое – учитывая ту роль, которую православие играет в жизни молдаван, митрополит Гавриил способствовал становлению того самого стихийного «молдовенизма», который сегодня составляет основную преграду на пути унионизма.

Бэнулеску-Бодони не был «отцом-основателем» молдавской государственности в подлинном смысле слова. Подобное утверждение противоречило бы истине. Он был сыном своего времени и действовал в соответствии с условиями и взглядами, тогда господствовавшими, в интересах империи, которой он служил. Но история полна парадоксов. Нам не дано предугадать, чем отзовутся наши слова и дела. И потому без митрополита Гавриила, его просветительской деятельности современная независимая Молдова была бы невозможна.

Обсудить