Конституционный Полигон. Диалог гастарбайтеров по Skype

Предлагаемые изменения концепции Основного закона относятся к Республике Молдова только теоретически и в рамках политологического научного дискурса...

Зачин: Трудно удержаться от сиюминутности


АЦ: Жаль, что нас разделяют полторы тысячи километров, но ничего не поделаешь... Зато можно смело выдавать домашние заготовки за экспромты (смайлик). Поговорим о политике?

НК: Мы планировали «мозговой штурм» конституционных проблем Молдовы... Но так хочется поговорить о мировой политике, хоть четверть часа... Тут ведь в одно воскресенье узнаёшь, что Президент ФРГ заявил о предстоящей «новой солидарности» с исламом (!), а китайский премьер готов купить государственные долговые обязательства Греции...

АЦ: Вместе с самой Грецией, поскольку ее долг составляет 120% валового продукта.

НК: Об этом с плохо скрываемой радостью сообщает информационное агентство Аль-Джазира. Я могу навскидку назвать еще с пяток стран, долг которых Китай не отказался бы купить – выбросив тем самым из своего переполненного кармана миллиарды цветных фантиков (ах, простите, долларов) в обмен на вполне реальные шансы прорубки нового "окна в Европы".

АЦ: Правда, не названа сумма. Да и дядя Сэм не спит.

НК: У китайцев получится. Вот России нельзя купить Исландию – а Китаю можно. Но, хоть Молдова и входит в потенциальную сферу интересов Китая, она – далеко не в первой пятерке.

АЦ: А помните ли Вы, Николас, как китайцев пригласили строить дороги в Калифорнию?

НК: Всякий раз вспоминаю, когда еду в Город (Сан Франциско элегантно называет себя просто The City) и проезжаю через третий по размеру чайна-таун в США.

АЦ: Ладно уж, потратим полчаса на сиюминутное. Что скажете о независимом парламентском кандидате Габи Стати?

НК: Дилемма... Берлускони-в-ожидании или банальная нужда в парламентской неприкосновенности?

АЦ: Второе?

НК: Печально... Я бы предпочел первое...

АЦ: Времена олигархов со свитами, на Роллс-Ройсах и поведением в стиле «трава не рости» закончились десять лет назад. В Молдове время, конечно, течет по-другому, кольцами. Вернулись, вместе с семьей Гимпу, ранние девяностые, почему бы не попробовать крутануть ручку шарманки и обрести столь желанные поздние девяностые, с «новыми молдаванами» в парламенте.

НК: Какой Вы прямолинейный, Антон... Ничего святого... А ведь речь идет о сыне человека, для которого бывший Секретарь ЦК КПСС нашел доброе слово в своих мемуарах.

АЦ: Это редкость... Давненько не перечитывал мемуары Петра Кирилловича...

НК: Советую, раз уж речь идет о возврате в поздние 1990-е.
Попробуем прокомментировать избирательные списки партий?

АЦ: Катастрофа. Вопрос «кто эти люди и что они делают в списке» чаще всего возникает после пятой позиции, а иногда и после третьей. Напоминает глянцевый журнал «Водоемульсионкэ»: «В новом выпуске своими секретами успеха, роскошного секса и финансового процветания с вами поделятся кумиры всей Молдовы Жустин Мучегай, Иляна Кариатэ, Гицэ Путурошен и Иезавела Вопсита!»

НК: Действительно, кто они? Минуточку, по нынешним-то временам – вполне могут оказаться кавалерами Ордена Ре –

АК: А если серьезно: партийная система – ужас Молдовы, но она все же – необходима. Увы, даже безальтернативна.

НК: Партии – это «необходимое зло»?

АЦ: Я помню не по книгам и газетам, что самым радикальным был Верховный совет МССР, как раз избранный по одномандатным округам. Именно эти люди несут ответственность за нежелание найти общий язык с Левобережьем, неумение договариваться и неспособность проявить политическую зрелость. Независимость великолепна, утрата и территории, и доброй воли – непростима. Вот тут заговорили о превращении Молдовы в оффшорную зону.

Супер-пупер, только Молдова должна Международному валютному фонду и еще дюжине недоброжелателей – разрешат они такой поворот событий? А когда начали набирать долги, напомните-ка мне? Как теперь подсевшая в 1990-е годы на долговую иглу Молдова будет состязаться с Бермудскими островами (расходы госбюджета = 665 миллионов долларов, доходы = 738 миллионов, позитивное сальдо = 69 миллионов), с Сингапуром (накопленные резервы = 187 миллиардов долларов!) или даже с Багамами (бюджет сбаласирован, миллиард пришел – миллиард потратили)... Я вовсе не коммунист, но и память у меня еще не отшибло.

НК: Протиснуться можно... Но для этого нужна огромная решительность и меньшая оглядка на Европу – не забывайте, что в Европе, в мае 2009 были ликвидированы последние «налоговые убежища» и даже Швейцария раскрыла секреты вкладов по требованию налоговой службы США (в скобках – меньше надо Голливуду верить по поводу «секретных банковских счетов»). А курс на Восток противоречит двадцатилетней мантре «нам надо в Европу, нам сразу, как пострадавшим от русских (вариант: от Сталина), дадут пенсии по 500 евро!»

АЦ: Когда же народ проснется и начнет строить собственную жизнь, собственную страну?

НК: Я промолчу. Мы не имеем права потратить весь вечер на комментарии злободневных событий. Вы, Антон, уже в Питере – да и мой отпуск подходит к концу. Как Вы знаете, у нас 28 ноября выборы... Перейдем к делу.

Не плюйте на юристов

НК: Почему Молдова блуждает в прошлом, как путник в лесу без компаса?
Почему Дорин Киртоакэ, вместо того, чтобы руководить городом, решил вернуться к занятию, которое ему по душе, с которым он справляется вполне адекватно, которое, наконец, привело его к власти – пока воронинцы боролись с Брагишем?

АЦ: Я так понимаю, Вы – о борьбе с русским языком во всех его нелегальных проявлениях? Включая рекламные щиты Пасата? Так это же Дорин Киртоакэ, он же известный юрист, имеет диплом университета!

НК: Антон, Мaitre en droit – дело серьезное. А Сорбонна – вещь таинственная и нашим мозгам неподсильная. Главному-то нашего мэтра сумели научить.

В государстве поголовной юридической безграмотности, с законами написанными в темной комнате, с такими лидерами партий как, например, Урекян, уверявший башкана Гагаузии Формузала, что тот имеет право законодательной инициативы...

АЦ: Наберите воздуха, Николас и не отвлекайтесь – чему же научили в румынском университете?

НК: Эта глава из учебник политических технологий весьма специфична: «Манипуляция судебной системой – более эффективная форма захвата власти, чем политический процесс. Невнятности и противоречия могут быть внесены в законы на фазе написания черновиков, и, при наличии низкой грамотности депутатов, могут быть лингвистическими или юридическими. Еще большее количество потенциальных лазеек может быть пропихнуто в законы при их обсуждении в законодательном органе. И, наконец, наибольшее количество «дырок в законе» формируется спонтанно, как результат некомпетентности и недоумия на всех уровнях.

Далее следует вербовка судей-энтузиастов и заморачивание судей-крючкотворов. Далее – так называемая воля народа, высказанная невнятно и с грамматическими ошибками, обросшая бессмыслицей и противоречиями в комиссиях парламента – истолковывается, рафинируется, становится политическим орудием и применяется. Без референдумов, без обсуждений, без ремедиации.»
Как говаривали какие-то французы при встрече с неким дядей, kocham cie!

АЦ: Вы, Николас, сейчас сошлетесь на выборы президента США в 2000?

НК: Да. Тогда одна единственная личность – не шибко умная, не шибко уверенная в собственных взглядах, назначенная в Верховный суд США буквально по разнарядке (как в советские времена, увы!) – решила, что Буш выиграл. И всё. И что было потом? Конди Райс узнающая о существовании Аль Каиды утром 9.11.01 (правда!), Колин Пауэлл нагло втирающий очки сессии ООН, да еще и не краснея (посмотрите на youtube, не пожалеете). Потом – практическое банкротство американской нации... Всё это – из-за судебного активизма, крючкотворства, невнятности законов и логических пробелов в головах юристов.

Это настолько вопиющий пример, что о нем даже как-то стыдно говорить. Но проблему «судебного законотворчества», «судей-активистов» никто во всем мире не берется решать. Как и вопрос о ловких политиканах, использующих исключительно «заднюю дверь» для удовлетворения собственных нужд.

АЦ: Из этой истории Пасат мог бы выйти победителем. Жертвой либералов. Скандалы, как и любой вид media exposure, не бывают бесполезными...

НК: Незаслуженная была бы победа. У «гуманистов» по-прежнему нет юриста, нет толкового штаба и нет, как ни странно, даже корректора.

АЦ: С последним согласен. Мне, молдованину, надписи на рекламных щитах Пасата резали глаза. Я, правда, не был уверен, может так теперь принято – после стольких лет в Питере, я, наверное, отстал от новомодных румынских веяний. Но все равно, incredere neamului de buna credinta я воспринимал как что-то навороченное. А уж набор слов на запрещенном Киртоакой плакате (и якобы «непристойное» a scuipat) вообще кажется машинным переводом с сайта Google translate.

НК: А слабо Пасату развесить новые щиты, что-нибудь религиозное и двуязычное. «И свет во тьме светит, и тьма не объяла его... Евангелие от Иоанна 1:5. За нами правда, экстремисты нам не страшны!»

АЦ: Не-е-е. Переход в наступление не будет соответствовать психологии кандидата, привыкшего к более затушеванным формулировкам, да и тому образу, который уже нарисован. Кроме того, православие, в отличие от протестантизма, не злоупотребляет цитатами из Священного писания. Вы, Николас, совсем заамериканились.

Да и Ваше интерпретация действий примара приписывает ему слишком много утонченности. Судейский активизм, «ползучее толкование законов» -- в такие игры играют в развитых странах...

НК: Ой, скажете тоже. Хотя, если мы продолжим эту мою линию, то нас обвинят в конспирологии, в параноидальном психозе, нас разоблачат, как агентов влияния – и все это потому, что мы произнесли запретные слова «судебный активизм». Какие разоблачения? Мы же как народные акыны – что видим, о том и поем.
Или, все-таки, дело в миоритизме? В непротивлении злу?

АЦ: Не лукавьте, Николас. Дело тут не в миоритизме, не в «захвате власти про-румынскими политиками», и не в «коррупции», и не в «диктатуре коммунистов». Вы ведь знаете: если напечатано в газете, значит упрощено. Мы с Вами обсуждали этот вопрос неоднократно и сошлись во мнении.

НК: Просто, раз уж я отвечаю за литературную запись наших диалогов, я думал применить литературный прием, риторический вопрос...

АЦ: В Молдове сформировалась временнАя аномалия. Страна застряла в 1990-ых и только продлевает лихолетье, причем течение времени не просто закольцевалось, оно ослабло. Диктатура партии сменяется диктатурой политической импотенции, чтобы смениться диктатурой партии. Все это на фоне злобы ума, горечи сердца, некомпетентности интеллекта, психологической депрессии и экономической разрухи.
И я даже рискну утверждать, что знаю причину.

Куда Эйнштейну до Молдовы...

АЦ: Причина временнОй аномалии – разрыв пространства. Zum Raum wird die Zeit. Пространство превращается во Время... При всех попытках притвориться, что Молдове не должно быть больно и совсем не стыдно, при всем желании отдельных «политиков» отмыться от позора, при всем показной индифферентности, при всей информационной изоляции и при всех бутафорских рукопожатиях – Молдова застряла в аномалии, в космическом разрыве пространства-времени из-за кризиса с левым берегом Днестра.

НК: Согласен, только оперные либретто больше не цитируйте! Потому я и затеял диалог о будущем моей (и Вашей) родины, о том, какие конституционные принципы могут быть применены, как увеличить шансы воссоединения двух берегов. И, кстати, двух ветвей молдавского народа.

АЦ: Мы знаем, что воссоединения хотят Германия и Россия. Мы знаем, что в Кишиневе или не хотят, или боятся. Мы не знаем, что думает официальный Тирасполь – общество там информационно-закрытое, а результаты приднестровских референдумов далеко не в пользу нашей с Вами концепции.

НК: Вы знаете, Антон, референдум, даже в Швейцарии – это политическая Леди ГаГа. Всегда броско, но не всегда понятно, и не всегда в такт... "Скажите, вы за то, чтобы пропагандировать традиционную мораль, основанную на многовековой традиции?" О, да! "Скажите, вы за то, чтобы навязывать людям взгляды секты называющей себя FSM под видом морали и нравственности?" О, нет, никогда!

АЦ: Как раз то, о чем писал Фрэнсис Бэкон в Organum Novum – площадные идолы... игра словами, игра в лингвистические бирюльки.

НЦ: Поэтому зададим прямой вопрос: как может выглядеть Конституция воссоединенной Молдовы? Раз уж всем понятно, что менять надо хотя бы одну, 78-ю, статью, почему бы не внести и поправки, рассчитанные на уточнение расплывчатых формулировок, на истинную демократизацию, на достижение компромисса с Левым берегом.

При этом следует тщательно изучить опыт успешных европейских стран. Тех, что добились высокой продолжительности жизни, экономического и социального развития, спокойствия и счастья.

АЦ: Расисты всех мастей заявят нам, что дело тут в национальной принадлежности, что молдаване – не датчане, а славяне – не голландцы.

НК: С фашистами, дураками и троллями я спорить не собираюсь, это унижает. Но вот Вам, Антон, словесный трюк в духе Френсиса Бэкона – даже если эти народы добились счастья в силу своей генетической исключительности, их конституционный строй им помогал, а не вредил. Значит, есть смысл заглянуть в их Основные законы.

АЦ: Вы известный бореофил, берите на себя северные страны. А я перечитал основной закон Грузии. Не секрет, что ее конституция создана при живом участии правоведов США и представляется довольно интересной. А если нам возразят, что у этих стран мало общего с Молдовой, мы ответим, что Европейская конвенция о защите прав человека и основных свобод, конституционный по сути документ, подписана десятками стран, которые тоже имеют мало общего между собой. И ничего, документ получился удачный, и политические процессы, начавшиеся как следствие подписания, тоже позитивные.

НК: Меня также не волнует, что в выборку попали конституционные монархии. Мы ищем идеи, и не цепляемся к словам.

Лицемерие – друг свободы!

НК: Хотя, как человек лицемерный и осторожный, хочу предупредить читателя: написанное есть чистейшая социальная фантастика. Ни мой соавтор, ни я не имеем права предлагать изменения в Конституции Республики Молдова. Мы относимся к этому важнейшему документу (в его нынешнем состоянии) с чувством уважения.

Поэтому я официально заявляю: предлагаемые изменения концепции Основного закона относятся к Республике Молдова только теоретически и в рамках политологического научного дискурса, а так же не ставят своей целью собственно изменение Конституции в любой форме или любым образом не оговоренным специфически в статьях 141 и 142.

АЦ: Ишь, как заговорили. Вот параграф 7 статьи 30 Конституции Румынии:
Sunt interzise de lege defăimarea ţării şi a naţiunii, оndemnul la război de agresiune, la ură naţională, rasială, de clasă sau religioasă, incitarea la discriminare, la separatism teritorial sau la violenţă publică, precum şi manifestările obscene, contrare bunelor moravuri.

А вот как излагаются те же принципы в статье 32 Конституции Молдовы:
Sоnt interzise şi pedepsite prin lege contestarea şi defăimarea statului şi a poporului, оndemnul la război de agresiune, la ură naţională, rasială sau religioasă, incitarea la discriminare, la separatism teritorial, la violenţă publică, precum şi alte manifestări ce atentează la regimul constituţional.

Странно, что в Молдове не возбраняются нарушения морали, но вот «contestarea statului şi a poporului» запрещены. Как интерпретировать запрет на оспаривание государства и народа? Оспаривать легитимность государства? Оспаривать существование населения республики – или же оспаривать существование молдавского народа?

НК: При этом и на улицах, и на ТВ, и в газетах периодически можно услышать, что никакого молдавского народа не существует и что молдавское государство – нелегитимный продукт пакта Молотова-Риббентропа.

Теперь Вы понимаете, зачем я делал реверансы? Всему виной нечеткость конституционных формулировок. К счастью, в Уголовном кодексе эти невнятности разъяснены. Законом запрещены «призывы к свержению или насильственному изменению конституционного строя или насильственному нарушению территориальной целостности Республики Молдова», а не абстрактное оспаривание. Уголовным преступлением является и «надругательство над национально-государственными символами» – тоже куда более понятная формулировка.

АЦ: Мне наши цели представляются благородными: мы намерены обсудить конституционные изменения, которые увеличили бы шанс воссоединения с Приднестровьем – а вовсе не наоборот. Да и уменьшение риска национальных распрей – тоже одна из целей.

НК: Аминь.

А теперь – к делу.

АЦ: Конституция – слово манящее. Кажется, что у него практически нет негативных коннотаций. Еще в 18-м, а тем более в 19-м и 20-м веках, идея фундаментального закона, из которого произрастают все остальные законы страны, представлялась единственно разумной. Конечно, конституция – конституции рознь.

НК: Американская, например, с которой я знаком не понаслышке, документ довольно рыхлый и устаревший. И дело тут не только в уже упомянутом коэффициенте 3/5 (негры-рабы не считались «полноценными» людьми). Правоведы критикуют основной закон США за целый лист недостатков:
допуск регулярного перекраивания избирательных округов, что производится местными властями и приводит к торжеству «административного ресурса»;
отсутствие действенного контроля за президентом США в важнейших вопросах, в частности, в ведении военных действий;
отсутствие процедуры быстрого и эффективного отстранения от власти высших чиновников в случае болезни, неспособности или совершения преступления;
пожизненное назначение судей, что приводит к конфликту социальных и политических устремлений более молодого населения и куда более престарелых вершителей правосудия;
устаревший механизм выборов Президента США, что три раза привело к избранию кандидата, не набравшего большинства голосов избирателей (Буш в 2000 – самый печальный пример)...

АЦ: Это – специфические недостатки, но за ними – универсальные механизмы манипулирования демократически-настроенными массами людей. Да и в Молдове эти методы хорошо знакомы: админресурс «сверху», то есть произвол центральной власти; админресурс «сбоку», то есть непрозрачная деятельность местных органов; непостижимые избирательная система и структура органов власти; отсутствие действенных механизмов контроля и отчетности перед избирателем и, конечно же произвольная интерпретация законов юристами-активистами.

НК: Признаться, после Вашей инвективы, я склонен отложить юридические махинации на дальнюю полку. И вот почему: как не было бы обидно юристам, политическая воля должна иметь приоритет. А политическая воля невозможна без четкого формулирования альтернатив. И при этом не следует бояться неодобрения со стороны законоведов – в конце концов, хуже того, что имеет на данный момент Молдова просто не бывает. Ну разве что Зимбабве. И именно безымянные специалисты, составившие нынешнюю Конституцию несут львиную долю ответственности за произошедшее. Пора поставить лошадь впереди каруцы, политику впереди законотворчества...

АЦ: При этом мы с горечью отметим, что само воссоединение с Приднестровьем вовсе не гарантировано...

НК: Первый подводный камень, который я вижу, это цепляние к словам. «Федерализм» или «Унитаризм» – ох, сколько шпаг сломано. Я же считаю этот вопрос совершенно пустым. Я даже знаю, «откуда ноги растут» в этом бесмысленном, но увлекательном аргументе. И почему он, на самом деле, для Молдовы несущественен.

Румынская конституция предусматривает наличие неизменяемых принципов (статья 152), что само по себе не ново. Во многих странах неизменяемыми принципами являются, например, права человека, отделение религии от государства и т.п. Но к неизменяемым отнесены и официальный язык, и унитарный характер государства. Таким образом, хотя бы и на бумаге, Секуйский край никогда не станет автономией, а венгерский – никогда не станет вторым официальным языком в Румынии.

Нетрудно понять, зачем потребовалось уравнять право на свободу слова с правом отказать секуям в автономии. Никто иные, как Гитлер и Муссолини отринули Северную Трансильванию от их тогдашней союзницы, Румынии, в качестве территориального подарка куда более желанному союзнику, хортистской Венгрии. Все знают, чем закончилась вторая мировая война – в 1944 Румыния перешла на сторону союзников, а фактически – СССР. В феврале 1945 именно советские и – внимание – румынские войска захватили Будапешт после полуторамесячной осады. Трансильвания была возвращена Румынии, став, по иронии судьбы, подарком Сталина за умелый политический маневр короля Михая.

АЦ: Так при чем здесь Республика Молдова? Слепое копирование румынской конституции – вовсе не залог здоровья и процветания. Задача Румынии – удержать в своем составе некую территорию практически любой ценой, отсюда и статья 152 румынской конституции и еще сотня-другая необычных политических и юридических идей.

Задача Молдовы – объединиться с Приднестровьем, территорией, которая де факто никогда не контролировалась правительством в Кишиневе за всю короткую историю современного молдавского государства. Тут бы и применить смелые, интересные и неординарные идеи, в том числе, и конституционного плана.

НК: Кстати, а почему Конституционный суд назначается по такой странной схеме. При чем тут исполнительная власть?

АЦ: Подозреваю копирование румынской конституции дошло здесь до абсурда. В Румынии одну треть судей назначает Сенат. За неимением Сената – анонимный автор Конституции решил вписать Правительство. Причем то ли автор был с юмором, то ли он действительно верил, что в Молдове все должно быть уменьшено, но в румынском оригинале «девять судей сроком на девять лет», а в молдавском Основном законе – шесть судей на шесть лет.

НК: Вот он, второй подводный камень – анонимность составителей Конституции. Почему мы не знаем имен этих людей? И не надо ссылаться на «исторические традиции». Во Франции все знают, что текст Конституции Пятой республики был написан Мишелем Дебре. Американская же плод компромисса, ее авторы – Джеймс Мэдисон и Роджер Шерман. Кодекс Наполеона был написан Камбасересом (который вздыхал, что ему следовало поменять фамилию на более удобоваримую). Дело тут не в славе и бессмертии, дело – в персональной ответственности. Эта черта характера – золотой стандарт социально-политического поведения, а применительно к законотворчеству личная ответственность является единственным механизмом, уменьшающим риск создания неадекватного, манипулятивного, намеренно запутанного и оторванного от жизни документа.

Увы, ныне действующая Конституция Молдовы отличается и наличием внутренних противоречий, и тенденциозностью, и фаворитизмом в пользу политического истэблишмента. Принятая в 1994, когда воссоединение с Приднестровьем отошло с первого плана политических приоритетов Кишинева, эта Конституция – плод централисткого, мажоритарного и даже волюнтаристского мышления. Идеологи основного закона искренне верили в возможность и необходимость «переделки» населения левого берега под стандарты ромынизма, казавшиеся тогда прогрессивными и неотъемлемыми.

АЦ: На сегодняшний день Молдова является заинтересованной стороной и должна вести себя не как оскорбленный утратой «наследственной землицы» феодал, а как расчетливый буржуа (бюргер, если хотите), просчитавший все варианты, оценивший возможные утраты и возможную прибыль. Ясно, что без решения вопроса о Левом береге невозможна интеграция в Европу, невозможно создание конкурентноспособной экономики и поддержание стабильных социальных условий.

НК: Причем, если политики в Кишиневе понимают первые два тезиса, то при озвучании третьего – молдавское общество так нестабильно, так озлоблено, так поляризовано именно потому, что не решен вопрос о левом береге – глаза типичного политика вылупливаются и стекленеют. «Мы уже двадцать лет в разводе, о каких эмоциональных связях можно говорить???» С такими политиками Молдова далеко не уедет – при том, что все они любят говорить о «незалеченной ране», никаких методов лечения, кроме принудительного привода блудного сына для торжественного рукоцелования, им и в голову не приходит.

АЦ: Зато в голову им приходит «план Бэсеску-Белковского»: правый берег растворяется в Румынии, левый берег – становится анклавом России (либо, для людей немного знающих географию – автономной областью в составе Украины). Хочу разочаровать: план этот никак не нов, и к популистскому президенту Румынии, равно как и к невесть откуда нарисовавшемуся «гениальному политтехнологу» из России не имеет никакого отношения. Это – план Гимна Пологова и, в чуть меньшей мере, Игоря Смирнова, сформулированный двадцать лет назад.

НК: Мне план восстановления границ 1940 года не импонирует, как и вообще идея перекраивания европейских границ. Тогда и Северную Трансильванию отдать? Может и Польшу снова поделить? Косовский прецедент состоялся, как состоялись и Абхазия и Южная Осетия – но у мирового сообщества хватает ума понять, что больше таких прецедентов не надо. Бельгийцы будут жить вместе, в весьма проблемном союзе, баски не выйдут из Испании, Квебек останется в Канаде – и Второго Конституционного конгресса США тоже не должно быть.

В жертвеннике не погас огонь...

АЦ: Поэтому следует сосредоточиться на изменении как конституционных, так и идеологических основ молдавского государства. Начать с устранения очевидных ошибок, причем побыстрее: провал конституционного референдума показал, что население деморализовано и кредит доверия к власти практически исчерпан. По сути, в Молдове сложился тот самый системный кризис доверия, о котором рассуждают в бундесвере (смотрите первую часть диалога «Молдавский Полигон»).

НК: Политические партии еще не раскрутили маховик агитации на полные обороты – но есть неприятное ощущуение, что речь опять пойдет о неискренном конкурсе красоты с закулисной мышиной возней, а не о выборе между серьезными идеями. На мой взгляд, и у либерал-демократов, и у коммунистов могли бы поднять уровень дискуссии, но и у них может не хватить смелости заявить о чем-то действительно необходимом, а потому непопулярном.

АЦ: И той, и другой партии может просто не хватить умения хорошо формулировать свои идеи, то есть того, что стало трейдмаркой американских политиков. «Террористы ненавидят нас за нашу свободность,» – сказал Буш – и тут же ввел обыски в аэропортах, на мостах и массовую прослушку, причем под одобрительный гул народных масс. Михай Гимпу ничуть не глупее Джорджа Буша – но его фразу «я – унионист» назвать тонким политтехнологическим ходом может только, разве что, Белковский...

НК: А ведь преподнести народу надо многое. Как же это сделать, как же убедить людей в пользе компромисса – если двадцать лет речь шла только о «победе»? Как преодолеть имперские тенденции – особенно смешные в условиях микроскопической страны, живущей в долг? Как объяснить поведение чиновника по делам реинтеграции, который на встрече с (правобережными) избирателями извиняется за то, что ему «приходится пожимать руки сепаратистов»?

АЦ: Таким избирательным ходом вполне может стать кампания по изменению конституции. «Как, снова бичевать павшего осла? И это после провала референдума?» – В политике иногда удается разжечь затухшее пламя. Коммунисты потратили немало денег и сил на пропаганду рекомендаций Венецианской комиссии – и этот агитационный импульс еще не рассеялся. Избиратели все еще помнят, что есть некая комиссия в некой Венеции («бэй, это там, куда уехала Люба – и уже вид на жительство имеет»), которой не понравилось, как идут дела в Молдове – в чем чем, а в том, что в Молдове дела идут плохо, избиратель не сомневается.

Коммунистам же принадлежит и второй посыл: Гимпу уболтал Председателя Европарламента не слушать Венецианских мудрецов и протащил идею референдума.

Осталось сделать третьий шаг, используя всеобщую тягу к евроинтеграции – с такой устаревшей конституцией нас в Европу не возьмут – и это не ложь. Кто хочет – может верить, что дело в статье 78, кто поумнее – что дело в принципах устройства государства, а вовсе не в том, как избирают президента. Ибо президенты, как показывает опыт, могут быть неграмотными, бесталанными, вороватыми и даже сумасшедшими, а проблема Приднестровья – всё там же.

НК: Можно ли обойтись без переименования Молдовы в Федеративную Респубику? Есть ли вообще возможность сохранения унитарного государства, когда политики и там и здесь во всю кричат об отсутствии общности. При таком раскладе карт, даже о федерации Правого и Левого берегов говорить трудно – но правда ли это? Не забывайте, что молдавский истеблишмент имеет нулевую, а то и вовсе отрицательную заинтересованность в допуске Тирасполя к скудному пирогу кредитов и грантов и, вполне обоснованно, боится экономического бума на левом береге, стоит тому стряхнуть с себя нелегитимность и экономическую блокаду.

С текстом – по жизни

АЦ: Пройдемся по тексту Конституции и поразмыслим: что можно изменить, чтобы увеличить шансы на успех нашего небезнадежного, но и непростого предприятия.

НК: Преамбула. Звучит вполне в духе 1990-х: агрессивно и "однобережно". Хотелось бы видеть упоминание об исторической общности народов, издревле живших на обоих берегах Днестра, о традициях взаимопонимания, уважения и взаимной выгоды (нет ничего преступного во взаимной выгоде!) А самое главное, уже в преамбуле следует подчеркнуть многонациональный характер Молдовы и особую ответственность молдавского народа, берущего на себя обязательства гаранта мира и межнационального покоя.

Да и в начальных статьях, раз уж мы ищем способ сохранить унитарный характер страны, нам придется применить немало креатива.

Обновленная Молдова – не просто суверенная. В Конституции следует ввести тезис о невозможности утраты суверенитета. А формулировка может быть примерно таковой: «Республика Молдова – независимое суверенное государство романских, славянских, тюркских и других народов, проживающих на исторической территории государства-предшественника, Молдавской ССР. Гарантом суверенности и независимости Республики Молдова и сохранения собственной идентичности, немыслимой вне условий суверенитета и независимости, является молдавский народ. Молдавский народ принимает на себя особую ответственность гаранта, а потому, с уважением, пониманием и терпимостью, гарантирует сохранение национальной самобытности славянских народов, в том числе на Левом береге Днестра и тюркских народов, в том числе в Буджакском регионе.»

В значительном редактировании нуждаются и последующие статьи. Так, тезис о праве о самобытность в нынешней редакции ведет речь лишь о самобытности индивидуальной. Необходимо признать и право на общинную, групповую самобытность. Из данного тезиса в дальнейшем проистечет целая глава Конституции, посвященная общинам и их правам. Таким образом будет признано право людей, мыслящих сходным образом на формирование общности, как социальной, так и территориальной. Этот шаг позволит вытащить фитиль из бомбы под названием "умри, но не допусти федерализации Молдовы".

АЦ: В статье о государственных символах Молдовы необходимо упомянуть символику Гагауз Ери и символику Приднестровья (о каковой следует договориться заранее. Не вижу ничего крамольного в красно-зеленом флаге и старом гербе. Название "ПМР", конечно же режет ухо – а вот Приднестровье носит нейтральный и взаимоприемлемый характер).

НК: В статье о государственном языке следует проявить максимум утонченности (сейчас она таковой не блистает, а Филат с Гимпу уже быстренько стерли «мд» с официальных сайтов и заменили на «ро»). В Молдове должен быть государственный язык – молдавский, который должен быть определен как «наиболее восточный из всех языков романской семьи» и как «исторический язык Княжества Молдавского» унаследованный молдавским населением Республики Молдова и всех предыдущих государств, суверенных и зависимых. В этой же статье устанавливается переходный период для перевода приднестровского диалекта молдавского языка на латинскую графику, причем период должен быть не менее щедрым, чем было в 1990-ые: семь, а лучше десять лет. И психовать по этому поводу вовсе не надо – молдавскому языку действительно более натурально подходит латинская графика, так что приднестровцы на нее перейдут не по принуждению. Ну а если бабулька из Слободзеи напишет письмо Президенту на кириллице – вежливый человек и прочтет, и ответит. Но с пониманием временности и исключительности такой ситуации.

АЦ: В той же статье следует указать и официальный язык – не государственный, а официально-признанный – русский, а так же украинский, гагаузский и другие региональные языки. При этом, беря пример с закона 1989 года государство должно предоставить конституционное право на бесплатное изучение государственного, официального и региональных языков. Расходы не большие, а жест доброй воли – вполне широкий. Так и надо сказать (а кого стесняться?) – в качестве жеста доброй воли государство гарантирует бесплатное обучение государственному, официальному, региональным языкам. До Швейцарии нам еще далеко, но первый шаг сделать надо.

НК: А кого назначить ответственным за развитие молдавского языка? За сохранение его самобытности и богатейшей исторической традиции?

АЦ: Кого, как не Академию наук. В нынешней Конституции она даже не упомянута. Между тем, её следует упомянуть как минимум дважды – в статье 13, о государственном языке; так же в статье 33, о свободе творчества. А то, зеленые мантии есть – а бессмертия (или бессмертности?), как в Академи Франсэ, маловато.

НК: А как Вы, Антон, расцениваете шансы упоминания языка жестов в Конституции?

АЦ: Абсолютная необходимость. Хотите в 21 век? Уважайте права глухих, слепых, инвалидов. Полагаю, что не стоит обременять статью 13, о языках. Упоминание о государственной защите языка жестов и обеспечении свободы обучения и использования следует внести в статью 51, в которой следует поменять массу формулировок. Я не хочу бессмысленной политкорректности, но слово «отклонения» оскорбительно. «Ограниченные возможности» может показаться простым синонимом, но это еще и другое отношение, другой менталитет.

Во всем виноват Д’Ондт

НК: А как быть с волеизъявлением народа посредством демократических выборов? Складывается впечатление, что в Молдове считают хорошим тоном менять основы избирательной системы незадолго перед выборами, да еще и почаще (с 1999 внесены 29 законодательных поправок). При этом меняется не только нечто очевидное, например порог явки. Меняется и избирательный метод. Так, мандаты на выборах-2010 впервые будут распределяться не по абсолютно неприемлемой формуле д’Ондта, применяемой в десятках государств (и в Европарламенте), а по упрощенной пропорциональной формуле, близкородственной той, что применяется при выборах в подлинный бастион демократии, российскую Думу. Как видите, при всей европейской риторике, при всех устремлениях на Запад, и Россия на что-то сгодилась.

АЦ: Я не согласен с Вашим сарказмом, когда речь идет о выборах в Думу и прошу это занести в протокол (смайлик), но чем Вам не нравится формула Д’Ондта?

НК: Как замшелый формалист, я свел свои претензии в бухгалтерскую таблицу. Давайте проанализируем результаты выборов 2009 по формуле Д’Ондта и по «новой» «молдавской» формуле.

В апреле 2009 ПКРМ получила 49,48% голосов. По формуле Д’Ондта ей полагался большой подарок: 60 парламентских мандатов. Причем здесь не было никакой подтасовки – но сам по себе вопиющий разрыв между 49% голосов и 60% мандатов был одним из факторов, выведших людей на площадь. (Помимо организованного мятежа были ведь и спонтанные протесты). При этом никто и не заметил, что по той же формуле 13% либералов и 12% партии Филата преобразовались в 15 мандатов каждому.

В июле 2009 ПКРМ теряет чуть менее 5% голосов – но нелинейная формула Д’Ондта теперь «наказывает» эту партию – коммунисты-воронинцы лишаются 12 мандатов.

Понятно, что в условиях Молдовы такая капризная формула никак не годится. Замена – чуть получше, но опять же не вполне адекватна, ибо «симпатизирует» именно средним партиям, располагающим более 10 и менее 25 процентов голосов, в условиях, когда каждый мандат на счету.

По новой молдавской формуле, в апреле 2009 партия Воронина получила бы 54 мандата, а объединенная оппозиция – 47 мест, что лучше для оппозиции (на целых 6 мандатов). В июле же коммунистам досталось бы еще меньше мандатов (46), при этом в наибольшем выигрыше – партии Гимпу и Филата, а партии Лупу и Урекяна остаются вообще «без подарков», то есть без дополнительных мандатов.

А если бы ПКРМ подошла к вопросам выборов более тоталитарно, более «политтехнологически», а не пересчитывала лавры и перечитывала благодарственные письма трудящихся, то апрельских событий не было бы – и все это путем своевременных малозаметных изменений в избирательном кодексе.

АЦ: Мне казалось, что ПКРМ всерьез расчитывала на правление без коалиции, на более чем 61 мандат, а то и на конституционное большинство.

НК: Горбачев тоже думал, что народ его обожает. А ведь расклад голосов на апрельских выборах 2009 был на самом деле в пользу коммунистов, хотя и требовал от них коалиционных переговоров. Представим, что формула Д’Ондта сохранена, но избирательный порог понижен до 3% (более 80 тысяч голосов – вполне себе армия). Что получается?

Коммунисты – 55 мандатов, по 14 у Гимпу и Филата, 11 у АМН, но в схватку за коалиционные привилегии вступают партия Брагиша с 4 местами и партия Рошки с 3. Простая арифметика 55 + 7 = 62. При этом коммунистам не пришлось бы расставаться ни со спикерским, ни с премьерским постами. Да и демократы могли пройти – им не хватило буквально горстки голосов...

Но либо в офисе ПКРМ в 2008 не оказалось работающей копии программы Excel – либо и в самом деле нахождение на верхушке сильно кружит голову. Результаты местных выборов 2007 вполне очевидно показали растущий момент популярности партии Гимпу, да и восхождение Филата не было сюрпризом. Тут бы и помириться с бывшим комсомольцем Брагишем и бывшими комсомольскими журналистами Дьяковым и Рошкой...

АЦ: Коммунистов принято выставлять этакими «кандидатами админресурсовых наук», но это несправедливая критика. Раз уж зашла речь о креативных изменениях в избирательной системе: я знаю, как, в полном соответствии с общепринятыми нормами избирательного права можно было обеспечить коммунистам почти 100 мест в парламенте.

НК: Я не сомневаюсь, что такое знание дорого стоит. Вы уже выбрали цвет вашего Порше Панамера, любезный Антон? Надо отдать должное коммунистам, что они этого не сделали, ведь метод несложен. Финишная ленточка?

АЦ: Именно так. Мажоритарная территориальная система. Разбить страну на 101 округ по 27 тысяч избирателей. Партия, набравшая наибольшее число голосов в округе, разорвавшая, так сказать, финишную ленточку, получает мандат. При умелой нарезке районов на округа 100 мандатов уходят коммунистам, 1 мандат (зарубежные избирательные участки) уйдет Гимпу.

НК: Даже в Яловенах?!

АЦ: Да, там коммунисты получили 25,02%, а либерал-демократы на втором месте, 24,79%.

НК: Даже в Ниспоренах, Калараше и Оргееве? Впрочем, все понятно. А ведь именно мажоритарная система применяется в другом неоспоримом «оплоте демократических сил» – в США.

АЦ: Для приличия можно было бы пустить Кишинев на самотек, тогда примерно 9 – коммунистам, 7 – либералам, 7 – Филату. В Бельцах и на севере Лупу мог бы на что-то расчитывать, на юге – Филат, в центральных районах – Гимпу. Но это, если пустить дела на самотек. А если тщательно провести работу по «кройке и шитью» избирательных округов, как это принято в США, то можно составить парламент с 60% коммунистов, 10% колеблющихся и 30% оппозиции. Вполне по-европейски.

НК: Мне не хочется этого говорить, но ПКРМ, кажется, вовсе не партия админресурса. А ведь одним только созданием муниципия Вадул-луй-Водэ можно было бы поправить дела с Криулянами, где за ПКРМ голосуют чуть больше трети. Правда, это выглядело бы натянуто, впихивать, скажем, село Устья в муниципий – но за 4-5 лет все бы привыкли. Да и Кишинев можно нарезать по радиальной схеме, так что многоэтажки Ботаники компенсировали бы частный сектор Гренобля и Малой Малины, а пенсионеры Рышкановки служили бы противовесом Чоканскому либерализму.

Кстати, теория и практика креативной нарезки избирательных округов (gerrymandering) хорошо известна. В США – просто национальная традиция. Взгляните на карту 4 избирательного округа в штате Иллинойс. Или 2-го округа в штате Юта. Или 38 – в Калифорнии. Не зря у нас говорят, что борьба за переизбрание начинается утром после победы на выборах.

Золото и другие металлы

АЦ: Ну а если внедрить более сложную, но более объективную систему, например, множественного выбора? Предоставить избирателям «золотой», «серебряный» и «бронзовый» выбор? Объяснить это будет не так трудно, спортивные комментаторы свое дело сделали. Существуют ведь компьютеризованные системы, позволяющие объективно подвести итоги таких выборов. Да и о подлинных настроениях народа такое голосование расскажет куда более объективно, чем опросы общественного мнения.

НК: Да, интересно, каких бюллетеней будет больше: «Филат-Лупу-Брагиш» или «Гимпу-Унтилэ-Павличенко». И кто будет в цепочке, начинающейся именем Воронин.

АЦ: Вы меня простите, но в цепочке не будет фамилии Унтилэ. Такое впечатление, что их канцелярия представила в ЦИК партийный список в алфавитном порядке.

НК: И на ближайшем съезде они постановят, что интергироваться с континентами надо тоже в алфавитном порядке, а потому начать с Africa... Пошутили – и хватит, Антон!

АЦ: Вполне могли бы начаться изменения в политических векторах партий, основанные на результатах голосования. Этот «дрифт», скорее всего, привел бы и к появлению про-российской партии.

НК: Я просчитал одну из возможных моделей, с 101 избирательным округом и выборами только «первого» и «второго» кандидатов. Получилась очень сильная ПКРМ, очень сильная ЛДПМ и далеко на 3 месте – Либералы. Трехпартийная получилась раскладка. Конечно, мне было лень рассчитывать более сложные модели, и опирался я на результаты экстраординарных выборов июля 2009 г. Но все равно, происходит утрата всех малых партий и усиление коммунистов.

Совсем другой расклад мандатов наблюдается, если произойдет воссоединение с Приднестровьем. Я рассмотрел два варианта – если приднестровцы пойдут на союз с коммунистами (хотелось бы, чтобы с «обновленными», к примеру под руководством Додона), то этот избирательный блок с легкостью монополизирует власть на пару созывов Парламента. А вот если Приднестровье выдвинет собственную, Панславянскую или Прорусскую партию, то, по моим расчетам, к власти придет ЛДПМ, при этом коммунисты потеряют очень много мандатов, а Панслависты и Унионисты будут представлены примерно поровну.

АЦ: Эй да?

НК: Математика – всего лишь модель реальности. Появление признаков «русификации» активизирует сторонников Гимпу, который съест АМН и правое крыло ЛДПМ; славянская компонента ПКРМ уйдет к «своим», но и молдавский контингент начнет уходить (по тропинке, проложенной Лупу). Если ЛДПМ отмежуется от унионистов и продолжит курс на молдовенизм, то в результате появления на арене Панславянской партии, она приобретет статус «наименьшего зла», а вместе с ним – и избирателей Лупу, и правое крыло ПКРМ.

АЦ: Я чаем поперхнулся. Вы, Николас, случайно не вбросом занимаетесь? И не ошиблись в своей алгебре?

НК: Идеи – мои, денег ни у кого не беру. Не вброс. Подчеркну, что проанализировал замороженное во времени отображение молдавского общества на выборах 2009 (плюс данные референдума). В такой модели невозможно учесть персональную харизму – или ее отсутствие, не включены поправки на ум или его отсутствие, на коалиции, на закулисные махинации, на внешние факторы... да даже на Наташу Морарь нет возможности внести поправку. Вы, Антон, это знаете лучше меня.

АЦ: И еще я знаю, что существуют методы моделирования, позволяющие учесть очень многие переменные. Даже методы, основанные на нейронных сетях, судя по одной Вашей публикации?

НК: Да не в предсказании итогов выборов дело! Вы же знаете, что я искренне верю, что выбирать практически не из кого. Вон, в Бразилии народ так устал от профессиональных коррупционеров, ой, оговорился, профессиональных политиков, что за клоуна проголосовали полтора миллиона человек! При том, что он читать не умеет!

А если серьезно, меня больше волнуют теоретические последствия изменений в избирательной системе – и расчеты показывают, что шансы плюрального голосования в Молдове очень невзрачные. Жаль. Ведь STV, описанная нами система, работает и в Ирландии, и в Шотландии, и на Мальте, и в Индии. При этом в Индии коррупции не меньше, чем в Молдове – и межнациональные, межрелигиозные и кастовые неравенства куда острее.

АЦ: Но нам-то кто мешает вообразить ее вписанной в будущее конституционное устройство объединенной Молдовы?

Палата номер 1, палата номер 2...

НК: Тогда надо договариваться о форме будущего парламента. Однопалатный – нужны гарантии непритеснения Левобережья и Гагаузии. Двухпалатный – но как посмотрят избиратели на увеличение числа депутатов, если уже сегодня кое-кто спрашивает «зачем нам 101 тунеядец»?

АЦ: Я предпочитаю двухпалатный. 101 депутат территориальной палаты, избранной по принципу STV по партийными спискам, от одномандатных округов. Каждому району – хотя бы один округ, а дальше – по результатам предыдущих выборов.

НК: Это как?

АЦ: Количество избирателей умножить на процент явки. Получается электоральная численность. Если, скажем, в Кагуле должно быть 3,44 округа, а там явка на предыдущих выборах в Парламент составила всего 50%, то Кагул может претендовать только на 2 округа, но никак не на 3.
Такой механизм может показаться новинкой для многих.

НК: Я понял. Так, как организованы праймериз в американских штатах Техас и Мэриленд? А вас не обвинят в ограничении избирательных прав?

АЦ: Могут, но есть и позитивный момент, есть и потенциальное расширение прав: чем больше избирателей удается мобилизовать в день выборов, тем больше веса приобретет их избирательный округ на следующих выборах. Впрочем, я бы не хотел, чтобы вопрос о числе округов затмил более важное предложение: двухпалатный парламент.

Вторая палата – Сенат (все любят это слово) состоит из 15 региональных представителей организованных в пять делегаций. Трое сенаторов – от Центрального региона, трое – от Северного, трое – от Южного, трое от Гагаузии и трое от Приднестровья. Блок из двух делегаций имеет право вето. Сенат назначает должностных лиц, судей и утверждает законы, причем без длительных дебатов.

Такая система напоминает Совет Безопасности ООН, далеко не самый эффективный орган, но обеспечивает умеренность и взаимоприемлемость решений.

НК: Да Вы, Антон, мечтатель... А как же избежать повторения 1989? Где гарантия, что очередной лидер не бросит клич «побейте их камнями»? Воспитанием политической терпимости здесь почти никто не занимается, а дырок в карманах и урчания в желудке во времена СССР было меньше.

Впрочем, если нашей целью является сохранение унитарного характера Молдовы, если слово «федерация» и вправду абсолютно неприемлемо, то можно и согласиться и с увеличением числа народных избранников, и с двухпалатным парламентом.

А как Вам, Антон, Вестминстерская система? Мне не импонирует, что министры остаются депутатами, это ведет к размытию границы между исполнительной и законодательной властью, но меня впечатляет тот факт, что министры принимают участие в дебатах. А уж «полчаса вопросов Премьер-министру» в Британском парламенте – едва ли не единственное политическое шоу, которое не надоедает и даже у меня, никак не англофила, вызывает чувство восхищения демократическим процессом.

В Молдове можно было бы ввести практику еженедельных отчетов правительства. Кто бы от этого пострадал? Конечно, в нынешних условиях, раздутость самомнения, а порой и некомпетентность приводят ко всяческим конфузам – когда итоги работы Правительства презентуются на пресс-конференции, а не в Парламенте. Хочется верить, что такого больше не будет...

АЦ: Предлагаю сделку: я уступлю Вам, Николас, пересчет избирательных округов на основании явки, а Вы мне уступите, пожалуйста, всю Вестминстерскую систему.

НК: Коррупции опасаетесь?

АЦ: В Англии министр, уличенный во лжи изгоняется и из кабинета, и из парламента...

НК: ...придется подождать с Вестминстерской системой... Но как Вам, Антон, такой компромисс: структурированный однопалатный парламент, наподобие того, как был организован норвежский Стортинг.

Избираются 100 депутатов по партийным спискам, но на первом же заседании, 15 из них делегируются в Сенат. Сохраняется предложенная Вами структура из пяти делегаций, причем сенаторы обязаны постоянно жить в том регионе, который они представляют. Поскольку в каждой делегации три сенатора, пусть по одной кандидатуре получат три наиболее многочисленные партии, если, конечно, есть из кого выбирать...

АЦ: Хитрец! Вы хотите использовать эту схему для предотвращения радикализации партий? Ведь если партия Филата формирует правительство, а ПК, ЛП и ДП – в оппозиции, но у Филата нет ни одного депутата постоянно прохивающего в Гагаузии... то, если я Вас понял правильно, все три сенатора от Гагаузии будут избраны от оппозиции? А не приведет ли это только к лицемерию: каждая из больших партий включит в списки парочку-другую жителей каждого из регионов – а уж будут ли они подлинными защитниками интересов своего региона... я, знаете ли, пессимист...

НК: А при нынешнем партийном раскладе? Есть много защитников региональных интересов? Как много жителей Гагаузии – в списках Альянса на 2009(2) выборах? Один? Я стараюсь создать заинтересованность партий в сенатских мандатах – никак не гарантия против экстремизма, но все-таки лучше, чем составление партийных списков по принципу личной преданности помноженной на максимальное горлопанство.

Согласен, схема неидеальная – казалось бы, куда лучше выбирать сенаторов отдельно. Но тогда придется иметь дело с реалиями демографии: одна делегация от Кишинева, одна – от Центра, полторы – от Севера, три четверти – от Юга... А ведь задачей второй парламентской палаты является недопущение перекосов политики, гарантированное представительство меньшинств – так что я допускаю изменения в деталях, но хотел бы настоять на "норвежской" системе для Сената.

АЦ: А тот факт, что в самой Норвегии она уже больше не применяется?

НК: Меня не смущает. Она изжила себя в Норвегии, да и применялась редко. Ну и прекрасно! Пусть и в Молдове эта схема себя изживет, вместе с противостоянием по территориально-национальному признаку.

АЦ: Я уже высказался за прямые выборы Сената. Мое предложение менее креативно, а потому – его легче пропагандировать. Да и Венецианская комиссия выскажется против структурированного однопалатного парламента. А, как Вы знаете, в Молдове все высказывания этой комиссии автоматически получают равноапостольский статус. Вот, например, германский эксперт Dieter Schimanke верит, что «Конституция Молдовы очень хороша, если сравнить ее с основными законами стран региона и мира, и она не нуждается в тотальных изменениях». Все хорошо, майн либер херр рехтсанвальт!

НК: Сдаюсь. Но в главном мы согласны?

АЦ: Двухпалатный парламент необходим в стране со значительным территориально-этническим меньшинством, а тем более – с двумя.

И, раз уж зашла речь о Норвегии, мне нравится, что избирательная система описана в их Конституции, а не определяется неким, часто меняющимся кодексом законов. Все-таки перекраивать избирательную систему к каждым выборам – дело недальновидное и изрядно подрывает авторитет и закона, и избранников. Не надо бояться сложных слов, типа "одномандатный" или "пропорциональный". А раз уж формула д'Ондта отошла в прошлое, то новую формулу можно смело укрепить, сделав ее конституционной.

Для чего существует власть?

НК: Тогда уж позвольте и мне парочку уточнений. Мне очень хотелось бы, чтобы власть четко сформулировала свои цели по отношению к людям.

Судите сами: голландская конституция предписывает государству добиваться обеспечения достаточного жизненного уровня населения. Швейцарский Союз (Конфедерация) обязан стремиться к совместному благосостоянию, устойчивому развитию, внутренней сплоченности и культурному многообразию страны. А действия государства предпринимаются только в публичных интересах и должны быть соразмерны таковым.

АЦ: Схожие формулировки есть и в Конституции РМ – только вот благосостояние народа вынесено в пункт g статьи 122, причем куда больше нагрузки несут слова о "рыночной экономике". Я прекрасно понимаю, что в 1994 году слова "рыночная экономика" воспринимались как манна небесная, но мне больше по душе идеи швейцарцев, финнов, голландцев о конституционной защите ценообразования, недопущении социально-опасной конкуренции, предоставлении констиуционных правовых средств орагнизациям потребителей. Швейцарцы прямо говорят, что обязанностью государства является сбалансированное развитие коньюнктуры для защиты от дороговизны и безработицы. Эта конституция даже позволяет государству отклоняться от принципа экономической свободы рынка – ради социального спокойствия и роста.

НК: Еще один момент. Защита репродуктивного потенциала Молдовы – вещь очень значимая. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы заметить надвигающийся вал демографического кризиса.

АЦ: Г-да Дж. Бруно, Э. Роттердамский, П. д. Мирандола и их коллеги по средневековому гуманизму, скорее всего скажут, что в нефертильности населения виноваты евродепутаты со скрытой подоплекой. Г-н А. Сырбу докажет, что дело в жидомасонах, проведших газ и электричество по всей территории Молдовы, чтобы мужья и жены не нуждались во взаимном согревании...

НК: А я скажу, что государство ослабило нормы защиты беременных, кормящих и ухаживающих за ребенком женщин в Трудовом кодексе. А я скажу, что надо раздавать мультивитамины с фолиевой кислотой, железом, иодом и омега-3 жирными кислотами всем беременным и кормящим. Что в США беременные и кормящие женщины, а так же дети до 7 лет получают купоны на высокобелковые продукты питания

АЦ: Так Вы хотите в Конституцию вписать омега-3 жирные кислоты?

НК: Нет, я хочу, чтобы в Конституции были не общие лозунги о всемерной поддержке, а более конкретные слова: поддержке посредством недопущения произвола работодателей, дискриминации при приеме на работу и увольнении, государственных программ по улучшению здоровья и питания беременных женщин кормящих матерей и детей дошкольного возраста в соответствии с научными нормами.

АЦ: Вам возразят, что Конституция должна устанавливать только общие принципы, неподверженные изменению со временем.

НК: А что, со временем беременные и дети перестанут нуждаться в питании? Или запретят научные нормы?

АЦ: Ну если и найдется в Молдове партия против научных норм, она однозначно будет называться «Партией Ученых».

НК: Как Вы знаете, есть и еще один «ученый индекс» – индекс человеческого развития. Он вычисляется на основании трех параметров: продолжительности жизни, уровня образования (грамотность взрослого населения и заполненность школ) и уровня валового продукта. Молдова, как и следовало ожидать, на 117 месте.

Почему в Конституции не упомянута продолжительность жизни, как одна из важнейших характеристик, почему нет простого, понятного и такого желанного «государство ставит своей целью увеличение продолжительности жизни населения».

АЦ: Потому, что этого нет в конституциях соседних государств?

НК: Или потому, что это нечто реальное – а составители основных законов считают такую конкретику плебейской и недостаточно солидной?

АЦ: Вам могут ткнуть в нос тот факт, что по мнению журнала The Economist (индекс качества жизни), Молдова аж на 99!

НК: Я не очень верю в индекс качества жизни, так как в нем учитываются такие субъективные параметры, как «политическая свобода» по данным «независимой» организации Freedom House, и «политическая стабильность» по версии редакции журнала Экономист. Британские ученые, знаете ли, доказали много интересного... Но я знаю, что продолжительность жизни в Молдове – 65,1 для мужчин и 72,5 для женщин. И еще я знаю, что закон о пенсиях содержит главу 5, в которой пенсионный возраст растет, но никакой закон Молдовы не содержит упоминания о росте продолжительности жизни. Так может быть, стоит подумать о внесении этой концепции в Конституцию? Оставим этот вопрос без ответа.

Меньше пиетета, больше ответственности?

АЦ: Я бы настоял, что в будущей Конституции нужно оставить меньше пиетета перед должностями. Почему спикера можно выбрать половиной голосов, президента – тремя пятыми, а отстранить – только двумя третями? Две трети – это традиционно зарезервированное соотношение для кардинальных, важнейших решений. Почему избрание спикером или президентом придает этой персоне особую, богоподобную неприкосновенность? Опыт показывает, что спикеры и президенты могут попасться неадекватные, волюнтаристские, эксплуативные...

То же – и в отношении министров, кабинета, премьера. В самой счастливой стране мира – Дании – действует простой принцип: каждый индивидуальный министр может быть отправлен в отставку путем вынесения вотума недоверия, при этом правительство сохраняется. Уменьшается и риск, что злоупотребления или некомпетентность отдельного министра будут покрываться его коллегами, а парламент будет закрывать на все это глаза, лишь бы не начинать чехарду с подбором (даже формальным) нового кабинета.

АЦ: В существующей редакции основного закона Молдовы, Президент увольняет министров – но только по представлению премьера...

НК: А я хотел бы видеть министров подотчетными не только групповым интересам узкого круга людей, но и народным избранникам. Может быть тогда и разговоров о всеконтролирующих мафиозных олигархах было бы поменьше.

Кстати, вопросы о назначении и отставке высших должностных лиц вполне могут составить компетенцию Сената – как, например, в США. Одновременно, раз уж в Молдове появится вторая парламентская палата, ей можно будет доверить и формирование судейского корпуса, начиная с апелляционных судов и выше.

Да и ситуация, в которой спикер одновременно является и и.о. президента – опять же, на основании наших недавних эксцессов – недопустима. При невозможности избрания президента, при отстранении его от должности и в подобных ситуациях, спикер исполняет обязанности президента, а вице-спикер (или первый вице-спикер) – обязанности спикера. Две шляпы на одной голове смотрятся очень неэлегантно, в особенности, когда для отстранения спикера требуется конституционное большинство.

АЦ: А что насчет недавнего демарша правительства – вся эта история «или вотум недоверия, или мы повышаем пенсии».

НК: Рафинированные полит-технологии. Приятно видеть профессионалов в действии.

АЦ: А серьезно?

НК: Трудная ситуация. С одной стороны, у правительства должна быть возможность пойти ва-банк, с другой стороны, нужна норма, запрещающая роспуск парламента после демарша правительства – до рассмотрения вопроса по существу. Тут бы, кстати, очень пригодился бы Сенат, как апеллятивный, третейский судья между нижней палатой парламента и правительством.

АЦ: Вас, Николас, послушать, так и президент в принципе не нужен.

НК: Я всецело за церемониального президента. Мария Биешу (дай ей Бог здоровья!), Ион Друцэ – вот мои кандидатуры. Верительные грамоты, автоматическая промульгация законов, гуманитарные миссии и широко открытая дверь народной приемной. Я, признаться, даже ордена и медали бы присваивал только по представлению правительства.

АЦ: Награды – наградами. Кесарю – кесарево. Лихолетье 2009-2010 показало, что зреет крайне деликатный вопрос: отношения с Церковью...

НК: Антон, я верю только в свободу совести.

АЦ: А мне нравится грузинская идея о признании особой роли церкви в истории Грузии –

НК: Уже есть параграф 5 статьи 15 Закона о религиозных культах 2007 года...

АЦ: Вполне уместно брать хорошие формулировки из законов и поднимать их до уровня статьи Основного закона. А еще больше мне нравится идея о подписании конституционного соглашения между государством и церковью. Хотя бы и потому, что вопрос о политической деятельности церкви в стране, где более 90% – православные, не может быть пущен на самотек или являться доменом судебной системы. Суды вольны истолковывать законы, но сначала народ должен принять четкие, понятные и обязательные для исполнения нормы.

Тем более, что государство, к примеру, установило день православного Рождества, как государственный выходной. Да и вообще, притворяться, что нет никаких нерешенных вопросов, никакого взаимного проникновения – последнее дело. Поддержав инициативу человека мирского, церковь создала прецедент – и нельзя от этого отворачиваться. Я – всецело за конституционное соглашение между государством и православной церковью.

НК: С какой из митрополий? Молдавской или Бессарабской?

АЦ: В идеале – один договор, три подписи. В реальности, скорее всего, два – с каждой из митрополий.

Envoi: Зачем все эти ухищренья?

НК: Пора нам закругляться..., и все же, почему бы не отбросить лицемерие и не назвать вещи своими именами – автономная область Гагаузия, автономная республика Приднестровье.

АЦ: Лицемерие – горюче-смазочный материал политики.

НК: Козьме Пруткову подражаете?

АЦ: Реализм важнее. Либералы, как когда-то последователи Рошки, поднимут вселенский хай по поводу федерализации. И хотя мои собеседники старше 35 при упоминании событий 7 апреля часто ссылаются на необходимость «bataie cu cureaua», еще одна неразгоняемая демонстрация молодежи – и социополитический прогресс откладывается на пару лет.

Поэтому так важно, сохранив существующую терминологию, ввести в Конституции отдельный раздел, посвященный административно-территориальным образованиям. Как минимум, права таких АТО должны быть не меньшими, чем права АТО Гагаузия, уже закрепленные в законе. Закон о левобережье, подписанный Лупу в 2007 году никак не упоминает о праве, имеющемся у Гагаузии – праве на независимость при утрате Молдовой суверенитета. В этой же главе можно упомянуть принцип единогласия делегаций в Сенате и принцип формирования славянского меньшинства в Молдове.

НК: Я заметил, что Вы хотите отойти от явно провалившегося курса на дифференциацию по индивидуальным языкам и дифференцировать население по языковым семьям. Мне нравится эта идея, но она довольно инновационна...

АЦ: Пожалуй, единственное реальное новшество. Но, согласитесь, в особенности на левом берегу, да и в Кишиневе – романская община и славянская община... При этом главным оружием критики будет взятая с потолка, но прокламируемая «европейской нормой» цифра в 20%. «Нет 20% населения – нет нужды в специальных мерах для меньшинств».

НК: В Финляндии, насколько я помню, доля шведского населения составляет чуть более 5 процентов.

АЦ: И Финляндия – одно из наиболее развитых государств в мире. Может быть и благодаря своим двум официальным языкам. В Швейцарии итальянцев – чуть больше 6%, и ничего, наслаждаются.

НК: Нам не о чем спорить, когда речь идет о языковой политике, так зачем имитировать бурную деятельность. Есть вещи и поинтереснее. Вот одна: сохранять ли право АТО на расширение? То есть, право населенных пунктов примыкать к существующим АТО даже если нет единства географии? Нынешняя Гагаузия состоит из двух «островов»...

АЦ: Предвижу, что «политтехнологи» будут пугать присоединением всего Севера к Тирасполю?

НК: Надеюсь, что у большинства всё-таки хватит ума промолчать о подобной, кстати чисто теоретической, магнитной притягательности Тирасполя. Ведь она подразумевает бегство от Кишинева и уж точно не потому, что в нем ущемляется румынский язык.

НК: Уж полночь близится... Последний вопрос: гласность работы Парламента?

АЦ: Абсолютно необходима. Коммунисты прекратили трансляции заседаний – Альянс их не возобновил. Возьмем пример с США – там есть канал C-SPAN.

НК: Их уже три. Первый показывает заседания палаты представителей, второй – Сената, а третьий – всякие конференции. И за всю эту роскошь платят компании кабельного телевидения.

АЦ: В Молдове так политизировано население и, судя по комментариям на вебсайтах, столько троллей, что успех канала М:RAC гарантирован. А если серьезно, то вещание на Интернете больших денег не стоит. И отговорка, что Дворец Республики должным образом не оборудован – смехотворна.

НК: M:RAC? Мoldova: Retea de Afaceri Civice?

АЦ: Пришлось долго подгонять под ответ, но я знал, что Вам, понравится.

НК: Вот и закончим наш диалог на этой «мрачной» шутке.

Обсудить