Константин Мунтяну: О вертикальности молдаван

Сижу я, значит, в кресле и все курю папиросу за папиросой, изнывая от исходящих от стола запахов, грохота пробок открываемого шампанского и звуков гимна с очнувшимися, чтобы уже никогда не заснуть…Боже, как не лопнуть тут со злости, что я, как пришибленный из-за угла невезения… случайно наступил на лампочку Ильича!..

Как-то утром, в день очередных парламентских выборов, вызывают меня к себе руководители избирательного штаба моей родной левой партии и приказывают:

- Берешь, значит, «Волгу» и едешь в логово самого ненавистного нашего врага! Не дай бог упустить из виду хотя бы одну подтасовку в пользу этих заклятых прорумын! Ты понял?

Дружно толкаться в течение двух месяцев у кормушки ума, совести и чести нашей эпохи, успеть побывать почти во всех селах республики, вдалбливая народу, что именно левизна спасение нашей латинской, но со славянскими кровеносными сосудами нации, а когда пробил час спасения, притвориться будто не уловил сути элементарного приказа – не знаю как другим, но мне кажется, будто я не такой уж и дурак…

Приезжаю я, значит, в то самое логово… И вот одно, так сказать, прорумынское село, вот – другое, а эти подтасовки - они что? – идиотки? Настолько глупы, чтобы дать себя обнаружить какому-то там рассеянному вроде меня? Их не было, нет и не может быть!.. А вечером, подобно рыбаку, который возвращается домой ни с чем, придумывая какое-нибудь оправдание перед женой, почему позволил себе потерять такой золотой день, усталый и голодный, добрался я наконец до районного штаба, то есть до самой что ни на есть сердцевины того самого логова… Заполнить карточку по результатам выборов.

Шум, гам, суматоха, какую даже трудно себе представить! Все бегают, размахивая бумагами, оживленно разговаривают и то проходят, то, подобно тромбу, на мгновение застывают в дверных проемах длинного прокуренного коридора!

Если бы я не догадался, что, собственно говоря, этот переполох вызван святым желанием толкающихся осчастливить (с завтрашнего же дня!) свой народ, или если за душой у тебя было бы, скажем, граммов триста русской водки, на мгновение подумал бы будто очутился у подножия Вавилонской башни ровно за три секунды до того, как она готова была обрушиться…

Сумасшествие общего энтузиазма наступило ровно за два часа до полуночи: как и предполагалось, в этом непоколебимом прорумынски настроенном логове уму, чести, а, тем более совести нашей эпохи нет ни малейшего шанса!

- Мы румыны! Мы наследники Цезаря! - принялась гудеть Вавилонская башня. И чтобы я, глупец, окончательно осознал, что, хоть великого римлянина и зарезали, и зарезали его же воспитанники, все равно: пройдя сквозь дым столетий, дух и дело Цезаря выше всякого там ума и, тем более чести (про совесть и говорить нечего – кому она теперь нужна?), вот, наконец, дошла очередь и до гимна:

- Очнись, румын, от беспробудного сна!.. (Так звучит в оригинале первая строчка гимна соседней страны. – Прим. автора).

А когда молдаване накаляются до неудержимого желания петь, и особенно гимны соседних стран, а тем более – о беспробудных снах, куда им идти? Ясное дело, что подкрепляться! То есть – к столам будущих побед!

И когда в другом конце коридора отворилась дверь кабинета и со стола будущей победы начали распространяться запахи от сложенных в три этажа тарелок, особенно когда эти запахи, подобно кулакам братьев Кличко, ударили в носы собравшихся, посылая в ногдаун абсолютного забвения и Цезаря, и ум, и честь, - Вавилонская башня – ка-а-ак… рванет в ее сторону!..

- А этого? – несколько типов, видимо, немного не в ладу с физкультурой и отставших от толпы, о чем-то шепчась, смотрят на меня, как на случайно оброненный бомжем мятый носовой платок…

- Он не наш! Он маленько… проросийский…

Сижу я, значит, в кресле и все курю папиросу за папиросой, изнывая от исходящих от стола запахов, грохота пробок открываемого шампанского и звуков гимна с очнувшимися, чтобы уже никогда не заснуть…Боже, как не лопнуть тут со злости, что я, как пришибленный из-за угла невезения… случайно наступил на лампочку Ильича!..

Пробило 23.00. Интригующий голос от имени Центральной избирательной комиссии объявляет по Национальному радио, что в республике Молдова… имя и дело Цезаря – впереди! А, следовательно, с умом и честью… как-то туговато… Господи, что творилось в Вавилонской башне! – после такой сшибающей новости пробки от шампанского принялись взрываться с такой силой, что, казалось, превзошли по грохоту даже пушки Жукова перед штурмом Берлина! Что касается гимна, воспламеняющего гимна о пробужденных, - в него как будто масла подлили!

Полночь…Дело Цезаря, кажется, побеждает!.. Эх, жизнь моя жестянка!..Пробки почти готовы стереть все берлины моих надежд: боже, какого лешего я стал… пророссийским!..

Как вдруг, примерно через полчаса, - потрясающая весть: оказывается, молдаванам не так уж и безразличны ум, честь и так далее…и вот светлый образ Цезаря… отстает по республике в целом на два процента! Молчат пробки, шипит, подобно растоптанному костру, гимн о воспрявших…Казалось, будто и исходящие от стола будущей победы запахи призадумались: дразнить меня дальше или пора оставить в покое?

О, тайные мгновения смены правителей, на которых тебе суждено присутствовать! Не успел я как следует поразмыслить о душевной драме собравшихся у стола несостоявшейся победы, как дверь кабинета вдруг открывается… и несколько пар до странности дружелюбных глаз умоляют меня:

- Господин… то есть товарищ… идите и…выпейте с нами бокал вина! Ведь мы тут все свои! Молдаване! Коренные то есть!.. И к Цезарю мы никакого отношения не имеем!.. И Россия, если честно, ну очень великая страна!..

Обсудить