Владимир Воронин: Молдова и Россия. Новая повестка дня в стратегическом партнерстве

Эти тезисы открыты для дальнейшей дискуссии. Но, так или иначе, мы точно подходим к этапу, когда уже нельзя говорить о европейской интеграции или стратегическом партнерстве с Россией, не объясняя до конца, что именно имеется ввиду. Опыт последнего года заставляет всех нас быть предельно откровенными. И быть может это то лучшее, что мы приобрели за последнее время.

Нас – коммунистов – в последнее время спрашивают: а что это вы так активничаете со своими инициативами? Выдвинули «Молдавский проект», предложили план «человеческого развития», стратегию инфраструктурной революции и сорока городов. Почему этого раньше не было и почему вы ничего не делали все предыдущие восемь лет?

На этот вопрос мы обычно отвечаем просто. Если бы коммунисты ничего не делали восемь лет, то сейчас средняя пенсия осталась бы пять долларов, зарплата 15 долларов, а внешняя задолженность страны превышала бы 80 процентов от ВВП. В этом же случае резервы Нацбанка составляли бы всего 222 миллиона долларов, а не 1 миллиард 670 миллионов долларов как в 2009 году. Налог на прибыль был бы 32 процента, остались бы сотни подпадающих под лицензирование видов предпринимательской деятельности. Девяносто процентов сел не были бы подключены к газу, не было бы сорока районных больниц, была бы уже давно закрыта Академия наук, не было бы порта на Дунае и десятков километров железнодорожных путей. А еще не было бы базового Договора с Российской Федерацией, подписанного в 2001 году. И, конечно же, не было бы никакой европейской модернизации страны. Не было бы нескольких сотен законов, принятых молдавским парламентом по адаптации законодательства к общеевропейскому, не было бы ассиметричной торговли с ЕС и зоны свободной торговли с СНГ.

Это так, предельно краткая, обобщенная картина того, какой Молдова была десять лет назад. И она действительно оставалась бы именно такой, если бы каждый день в развитии страны не был связан с инициативами, новаторскими шагами, новыми проектами развития, которые выдвигались коммунистами.

Но такая масштабная инициатива, как «Молдавский проект» не могла возникнуть ни в 2001, ни в 2005 годах. Это был бы в лучшем случае эмоциональный манифест, не подкрепленный ни управленческими ресурсами, ни экономическими возможностями. В такой проект никто бы не поверил. Сейчас ситуация кардинально изменилась. Мы – коммунисты – не только создали объективные предпосылки для объявления новых целей развития страны, не только знаем, как их достичь, но открыто заявляем: либо Молдова в считанные годы прервется на новую ступень модернизации, либо наша страна перестанет существовать. И общество сегодня нам верит. Верит, потому что альтернативный путь – налицо. Он реализуется Молдовой уже больше года. И это путь в пропасть, в небытие.

Последние десять лет были временем, сформировавшим и новую внешнеполитическую атмосферу вокруг Молдовы. Многие акценты и оценки устарели, многие формулировки перестали звучать свежо, не говоря уже о том, что их практическое наполнение становится формальным и вялым. Что значит сегодня стратегическое партнерство с Россией? Что означает та же европейская интеграция для Молдовы? И это при том, что Российская Федерация и Европейский союз друг с другом находятся в отношениях стратегического партнерства. Что означает интеграция на постсоветском пространстве? Есть ли у этой интеграции план, сроки, этапы? И означает ли такая интеграция отказ от европейского выбора? Как соотносятся новые инициативы России по европейской безопасности с дальнейшей судьбой Северо-атлантического альянса?

Вопросов не мало. И пусть абсолютное большинство из них адресуются в первую очередь солидным международным игрокам, но отвечать на них нужно и Республике Молдова, политикам нашей страны. Из совокупности именно таких ответов и формируется широкое полотно новой международной конъюнктуры, поле возможностей для реализации тех или иных масштабных проектов. Последние месяцы были временем, когда мы оттачивали формулировки своих ответов на эти вопросы. Они оттачивались не только в кабинетах, но и на встречах с избирателями, в атмосфере прямого диалога с обществом. И я их сегодня представляю в форме обобщенных трех тезисов. Возможно, они покажутся несколько категоричными. Но эта категоричность не Владимира Воронина. Это стремление быть ясными, последовательными и честными.

Тезис первый. Молдова – европейская страна по самому факту своего географического местоположения и по факту 650 лет нашей непрерывной истории. Штефан Великий был назван римским папой «атлетом Христа», за защиту христианских и европейских ценностей. Вся многовековая молдавская история вписана в известный контекст борьбы и за европейское просвещение, за свободу, за независимость. Нам есть что предъявить и в форме нашего собственного вклада в общеевропейскую палитру культуры и просвещения – от Петра Мовилэ до Дмитрия Катемира, от Антиоха Кантемира до Михаила Эминеску. Межэтническая толерантность в Молдове – это не книжные откровения для узкой группы избранной элиты, а земные ценности, которые усваиваются с молоком матери и в подавляющем большинстве разделяются абсолютным большинством молдавского общества.

Это вовсе не означает, что мы не собираемся учиться европейским ценностям, двигаться в сторону самых прогрессивных правовых и гуманитарных стандартов. Учиться как раз мы готовы. А вот поучать нас хватит! Особенно тогда, когда сами представители ЕС в Молдове игнорируют эти ценности, и стандарты, в лучшем случае вздыхая по поводу того, что творит антиевропейский режим в Кишиневе под европейским знаменем. Мы были первыми, кто в 2002 году провозгласил курс европейской интеграции, видя в нем важнейший ресурс модернизации страны, выход из международной изоляции. Мы и теперь считаем, что наши граждане достойны европейских свобод и передовых социальных стандартов, стандартов европейского качества жизни. Более того, мы-то как раз приложим огромные усилия для того, чтобы все эти стандарты и свободы стали реальностью ближайших месяцев и лет. Но только реальностью, а не приманкой для коррумпированных чиновников, жертвующих сегодняшним днем, благосостоянием граждан, суверенитетом страны во имя неких эфемерных, но совершенно не сбыточных целей. Никто сегодня - ни в Брюсселе, ни в Кишиневе - не даст ответа на вопрос, когда именно войдет Республика Молдова в ЕС и войдет ли вообще. Но сегодня значительно актуальнее иные, более утилитарные вопросы. Что нужно сделать для того, чтобы наши граждане получили право безвизового въезда в ЕС? Что нужно сделать для того, чтобы наша молодежь могла обучаться в европейских университетах? Что нужно сделать для того, чтобы действовал режим свободной торговли между ЕС и Молдовой? А потому нужно сосредоточиться на решении исполнимых и предельно актуальных задач, а не греметь погремушками евроинтеграции, и, тем более, не исполнять роль барабанщиков в провокационных и мертворожденных проектах наподобие ГУАМа или Восточного партнерства. Наша позиция: Молдова - не участник однополюсных «санитарных кордонов», а место умножения ресурсов европейских свобод и свобод постсоветской интеграции.

Тезис второй. Молдова – европейская страна, народ которой не страдает фобиями и комплексами замкнутости, а потому именно наша страна должны быть активным и инициативным участником политической, правовой, экономической и культурно-гуманитарной интеграции на постсоветском пространстве. Мы считаем, что в силу исторических обстоятельств мы вправе быть открытыми, требовательными и настойчивыми проводниками идей модернизации пространства Содружества независимых государств, превращения Содружества в эффективную структуру развития наших стран, в современный механизм объединения человеческих и материальных ресурсов. Мы должны ясно и четко объявить о новом интеграционном проекте, заявить о его целях, обговорить этапы, расписать до деталей дорожную карту. В этом контексте мы рассматриваем проект Таможенного союза в качестве начального и принципиального этапа в реализации инициативы по модернизации пространства СНГ. Молдова должна немедленно приступить к обсуждению условий и сроков своего присоединения к этому союзу. В данном случае не нужно преувеличивать сложности и проблемы. Единственное по-настоящему значительное препятствие на этом пути – изоляционный эгоизм государственных элит. Но это препятствие преодолимо, если мы найдем в себе силы опереться на правовые и гуманитарные достижения Европейского союза, на фундамент нашей общей истории, и – главное – на абсолютную заинтересованность в таком проекте народов наших стран. Нужно ли говорить, что именно этот путь серьезно укрепит нашу молдавскую государственность, повысит шансы разрешения приднестровской проблемы, которая в большей состоит из проблем «таможенных».

Но все эти призывы и заявления останутся всего лишь лозунгами, если мы не поймем, что новый этап интеграции требует от нас – политиков – иной модели обсуждения этих задач с обществом. Эта тема должна вырваться на свободу из ведомственных коридоров и чиновничьих кабинетов. Она должна зазвучать на открытых межпартийных международных форумах. Если на пространствах Содружества есть политические партии, готовые выдвигать и обсуждать новый современный интеграционный проект, то это следует делать. Если эти партии готовы объединить свои политические и идейные ресурсы во имя достижения этой задачи – это следует делать. Делать так, как это делают наши партнеры в странах ЕС, создавая целые надгосударственные партии. А это значит, что уже сегодня, уже сейчас нам следует думать не о том, кого в своих национальных парламентах отряжать в традиционные командировки Санкт-Петербург на заседания межпарламентской Ассамблеи СНГ, а добиваться избираемой народами СНГ настоящего Парламента Содружества, способного принимать подлинные законопроекты, а не имитационные упражнения в модельном законотворчестве. Это значит, что мы должны думать и о том, каковы будут исполнительные органы Содружества, каковы могут быть их полномочия, вплоть до всенародно-избираемого Председателя СНГ. Мы можем спорить, можем не соглашаться друг с другом, но обсуждать эту тематику мы обязаны.

Новый постсоветский проект действительно обретет свою плоть исключительно в том случае, если это будет принципиально иной тип отношений политиков и гражданского общества. Ассоциации по защите СМИ, демократии, гражданских прав, ассоциации ученых, историков, антифашистов и борцов против национальной дискриминации приобретут гораздо большую эффективность и авторитетность, если сумеют сконцентрировать свои усилия в том числе на этом направлении. Сегодня мы испытываем на себе «мягкую силу» наших соседей, которые посредством приплаченных СМИ и неправительственных организаций фактически проводят свою собственную политику, разъедают основы независимости страны, навязывают свои оценки, пытаются дискредитировать Россию и СНГ через заказные «исследования». И только потому, что это – СНГ и Россия! Евразийское гражданское общество, которое будет защищать наши ценности и перспективные цели – это необходимость, это веление времени, это вернейший способ восстановить свое цивилизационное достоинство, избавить наше общество от каиновой печати вторичности, второсортности и периферийности.

Я убежден, что именно эта тема должна стать основополагающей в том, что называется стратегическим партнерством с Россией. Общие памятные даты, периодические воспоминания о совместных исторических достижениях, политкорректность на международных форумах – это хорошо. Но говорить мы должны в первую очередь о настоящем и будущем. Мы должны его строить совместно! Новый этап стратегического партнерства – это партнерство во имя нового интеграционного постсоветского проекта.

Тезис третий. Молдова - европейская страна, которая не видит для себя реальных военных угроз. А потому мы не только последовательно выступаем за нейтралитет Республики Молдова, мы решительно будем добиваться международного признания за нашей страной статуса постоянного нейтралитета, и намеренны обратится в ООН с этим вопросом.

Мы в принципе считаем, что существующие военные блоки являются анахронизмом, ограничивающим пространство безопасности, а не фактором поддержания региональной стабильности. Именно поэтому мы поддерживаем инициативу президента России по созданию новой архитектуры европейской безопасности. Нам импонируют эти новые идеи и, главное, инструменты по поддержке суверенитета, территориальной целостности и политической независимости европейских государств, неприменению силы во внешних отношениях, недопустимости расширения военных союзов в ущерб безопасности других государств. Эти принципы, но уже в преломлении к разрешению приднестровской проблемы – еще один важнейший пункт в развитии стратегического партнерства Молдовы и России. Полная демилитаризация сторон в конфликте, укрепление доверия между населением обоих берегов Днестра на основе ясного и четкого плана восстановления гражданского единства – это настоящий путь к укреплению безопасности, а не скучные политинформации о миротворческой миссии НАТО.

Наш опыт приднестровского урегулирования был разным. Но он всегда основывался на стремлении объединить страну, людей, общество, добиться устойчивости молдавской государственности, найти для нее дополнительную, прочную опору в лице сотен тысяч наших граждан, живущих в Приднестровье. Но наступает новое время, время новых подходов к урегулированию. Все эти международные форматы, увы, лишь остаются местом состязания в красноречии и одним из провинциальных кулуаров глобальных геополитических интриг. Но уже ясно, что внешнеполитический потенциал приднестровского урегулирования исчерпывается. Урегулирование нуждается в дополнительных стимулах. Я убежден, что настоящим и жизнеспособным объединение Молдовы будет тогда, когда этот процесс будет запущен, что называется, снизу. В данном случае мы выступаем с инициативой созыва своеобразного Учредительного собрания, куда войдут представители политических партий и гражданского общества обоих берегов Днестра. В рамках именно такого представительного органа могут быть выработаны совместные предложения по настоящей, демократической реинтеграции Республики Молдова, а также по новому и всеобъемлющему Закону о статусе Приднестровья. Я убежден, что общество давно созрело к подобному решению, к подобной ответственности, к такому уровню коллективного творчества.

Эти тезисы открыты для дальнейшей дискуссии. Но, так или иначе, мы точно подходим к этапу, когда уже нельзя говорить о европейской интеграции или стратегическом партнерстве с Россией, не объясняя до конца, что именно имеется ввиду. Опыт последнего года заставляет всех нас быть предельно откровенными. И быть может это то лучшее, что мы приобрели за последнее время.

Обсудить