Россия и Молдова: господство дарвиновской теории?

В 1992 году стало практически ясно, что к прошлому возврата нет. Провозглашённая сверху дружба народов затрещала, порушив межгосударственные связи. Революция, в очередной раз произошедшая в России и названная перестройкой, привела к тому, что элементы пространства, которое ранее объединяло различные нации, вверглись в центробежное движение.

Идеология, соединявшая государства в единое целое, таила в себе противоречия и неодолимые разделяющие силы. Распад «третьего Рима» был неизбежен. Но память о социалистических временах ещё не стёрлась, границы по-прежнему были открыты и рубль был в ходу на всем бывшем советском пространстве. Я возвращался из командировки в Якутию и Магадан, куда ездил для налаживания потерянных связей и конструирования новых для того времени рыночных отношений с отдаленными регионами России.

Командировка прошла удачно: в портфеле покоился подписанный контракт на поставку коньяка «Белый Аист» на приличную по тем временам сумму в 5 миллионов рублей. Поездка вдобавок оказалась познавательной: на колымском тракте брошенные деревни, где жили люди, добывавшие для Союза золото, заброшенные зоны и вывески о том, когда была основана та или иная колония.

Со многими людьми мне довелось там встретиться. В основном это были русские, но были и выходцы из бывших советских республик, в том числе молдаване, Бог знает, как и когда туда попавшие. В небольшом и уютном Магадане жили те, кто приехал на северо-восток заработать, промывая золото на приисках, за красной икрой и за приключениями. И мне было приятно в нем встретить земляков.

«Наши», то есть молдаване, узнав, что я из Кишинёва, начинали говорить по-молдавски (интересно, что тогда никто не вспоминал о Румынии). Не зная язык республики, в которой я родился и прожил на тот момент уже 40 лет, чувствовал некоторую неловкость.

Мой отец – русский из Шилкинского района Забайкальского края. Мама – из Липецкой области, тоже русская. После войны партия направила их на восстановление народного хозяйства Молдавской ССР. Здесь они и встретились, в селе Тараклия на юге Молдавии родились я и мой брат Сашка. В Молдавии мои родители и закончили свой жизненный путь.

Я этнический русский. С лёгкой руки небезызвестного местного журналиста, манкурт. Меня не греет тот факт, что многие из нас, «русскоязычных» (какое неказистое слово), проживающих в Молдове, вынуждены приспосабливаться, ощущать себя изгоями, вторым сортом, бездомными и в последние годы прочно сидеть на чемоданах, зависящими от политики, проводимой не всегда разумным руководство страны.

Вспоминая школу, национальную политику, которую проводила правящая партия, понимаешь, что равенство народов было декларировано сверху и в городах это ощущалось достаточно сильно. Но были и низы, среди которых, особенно в сёлах, не проводилась никакая идеологическая и культурная работа. Конечно, там были лозунги, провозглашавшие братство народов. Была партия, которая силой власти преобразовывала склад ума сельских жителей в пределах одного поколения и этим искажала национальное сознание.

Возможно именно тогда в недрах отношения народа к коммунистической власти, стремившейся контролировать всё и вся, в том числе путём научной пропаганды и образования, стихийно возникло неприятие к этой власти.

Эти же процессы происходят и сейчас. Облеченные властью люди почувствовали веру в свою мощь и власть над душами людей. Так их научила КПСС. Для них люди это сырой материал, глина, из которой можно лепить всё что угодно для эффективного заработка для себя денег, которые можно потратить на роскошь и разврат. Все это ведет к апатии, молчаливому протесту и раздражению, выливающемуся на другие народы, проживающие в республике.

В сёлах население говорит в основном по-молдавски, а в многонациональной республике, культура которой должна цементировать дружбу и сплачивать общество, пропагандируется наследие лишь одной коренной нации. Телевидение, радио, почти все средства массовой информации выходят только на молдавском языке, политики в своих предвыборных дебатах общаются на молдавском языке.

Результат этого -- разобщение и межнациональные конфликты, например Приднестровье. Есть государства монстры. Есть государства карлики. Сложившиеся веками малые образования в силу своих незначительных ресурсов, будь то минеральные ископаемые или людские ресурсы, вынуждено подчинялись другим, более мощным. За ракетами и атомным арсеналом чувствуешь себя более безопасным. Но в современных условиях при наличии оружия массового поражения, скорее всего, это ошибка. Не выживет никто.

Дарвиновская теория гласит, что в эволюционном процессе более приспособленные особи чаще выживают, а менее приспособленные гибнут. Так значит, выживают сильнейшие нации? Не говорит ли о чувстве самосохранения декларированное желание объединения Молдовы с Румынией? Не надо забывать, однако, что Земля одна и не слишком велика. Или мы звери?

Я не знаю, кто виноват. Я не могу с уверенностью сказать, что это КПСС и не считаю, что проблема вызвана могучим русским языком, который внедрялся путём экспансии наподобие завоевания испанскими конкистадорами Америки. Возможно, обвиняемый -- тот самый прогресс, который нёс с собой трактора, на которые крестьяне показывали пальцем и совсем не верили, что железный конь на что-то способен.

Мы изменяли мир, но забывали свои души. Необходимо несколько поколений, чтобы это всё прижилось как пересаженная плоть.

Увы, новое насаждалось силой, не считаясь ни с местными обычаями, ни с привычками коренного населения. Мы много размышляем о природе человека, но так до сего времени ничего об этом не знаем. В человеческой жизни в своём времени люди начали забывать Бога, идею, но поверили в билборды и рекламу.

И вот на таком идеологическом пространстве выросла местная элита, которая переняла весь тот негатив с чудовищным зарядом дезинтеграции. Часовой механизм сработал, когда стало понятно, что советская идеологическая машина сдала свои позиции или же сознательно была искажена. Поговаривали, что демократия (которой нет) несёт в себе ещё больший заряд объединения народов в сообщество. Как это было тогда ново, а сейчас кажется глупым.

Язык и память. Язык -- это не только коммуникации, описание самого себя и артикулирование в образах. Это что-то живое, то что, как и люди растет и эволюционирует. Мысли выражаются языком, удерживаются в памяти. Память это застывшее в воспоминаниях время.

Начитавшись безумных книжек, где чувственность говорит о том, что надо поступать сообразно инстинктам, люди, ставшие носителями этих мыслей, не владеют разумом, а поступают как зомби. Сейчас время героев, искусственно созданных клонов. Многие из нас не беседуют с великими мыслителями, но чаще всего только соглашаются с ними. А наша память всё пытается возвратить нас в прошлое, мы же помним только хорошее, так как инстинкты самосохранения стирают всё самое плохое, гадкое и неприятное.

В поезде Владивосток-Москва я говорил по-русски. В командировке я понял, что мы бывшие граждане одной страны отдаляемся друг от друга. Вернувшись в Кишинёв, проезжая в троллейбусе по центральному проспекту Штефана чел Маре, бывшей улице Ленина, а еще раньше носившей название Миллионная, я молчал. Возле памятника Штефану Великому проходил митинг. На плакатах «патриотов» было намалёвано: «Русский, бери шинель, иди домой», «Чемодан, вокзал, Россия». Это было написано по-русски. Шёл 1992 год.

Сделка не состоялась: в связи с военными действиями в Приднестровье. Россия тогда в одностороннем порядке прекратила банковские операции с Молдовой. Было ли это воплощением теории дарвинизма на практике?

Владимир Медведев,

Директор «Medvedev&Co SRL»
www.medvedev.md

Обсудить