Иван Грек: Размышления после прочтения книги Богдана Цырди «Республика Молдова: деконструкция страны и народа»

Недавняя презентация рецензируемой книги Богдана Цырди собрала известных политиков, политологов, ученых и получила освещение в СМИ. Такого внимания в новейшей истории Республики Молдова не удостаивался до сих пор ни один политолог и эксперт. Это свидетельствует о том, что молодой и талантливый Богдан Цырдя за какие-то два-три года с момента появления на страницах газет, на телеэкранах и на информационно-аналитическом портале ava.md стал резонансной личностью в общественно-политической жизни Молдовы.

Он имеет не только поклонников, верящих его знаниям и способностям объективно анализировать факты и текущие процессы политической жизни в Республике Молдова, рассматривая их в контексте геополитических интересов мировых держав в Юго-Восточной Европе, но и оппонентов, ставящих под сомнение, либо не воспринимающих его видение политических реалий в нашей стране. А это свидетельствует о том, что у Богдана Цырди есть жизненная позиция, которая на конкретном временном отрезке его жизнедеятельности может быть оценена читателем как ошибочная, но которую он способен критически оценить и исправить.

В своей книге 36-летний эксперт демонстрирует политическое взросление, обусловленное его интеллектуальным потенциалом, а также сложными и непрерывно меняющимися внутриполитическими и геополитическими реалиями, привнесенными в стране извне и разорвавшим партийный бомонд Кишинева на сторонников молдавской идентичности и ее противников. Проанализируем сборник статей Богдана Цырди именно с этих позиций эволюции автора, о которой упоминает в предисловии к книге В. Андриевский. Внешне такой анализ как бы противоречит авторскому замыслу, заложенному им в систематизации статей книги по разделам и главам, но именно он позволяет выявить и показать процесс эволюции автора как политолога, аккумулирующего в себе опыт политической жизни страны и стремящегося к углублению экспертных оценок специфики общественно-политической жизни в правобережной Молдове.

Богдан Цырдя появился на информационном небосклоне Молдовы в 2008 г. как директор НПО «Социал-демократический институт». Эта общественная должность обозначает его, скорее, как идеолога, чем политолога или политтехнолога. И она оказалась для него не столько политической вывеской, каких сейчас не мало, сколько обозначающей его мировоззренческую позицию. Для Богдана Цырди социал-демократическая концепция общественно-политического развития общества, в том числе и молдавского, является наиболее реалистичным противовесом либерализму и неолиберализму, игнорирующим социальную направленность экономики, а также советской модели коммунистической идеологии. Резкая и нелицеприятная критика им программных установок и практической деятельности ПКРМ примерно до августа-сентября 2009 г., нашедшая отражение на страницах книги, осуществлялась им именно с этих позиций. Тем самым автор как бы расчищал путь для проникновения социал-демократической доктрины в нашем обществе, в котором имелось не менее 5–6 партийных формирований, объявивших себя социал-демократическими, но не понимающими, с чем это едят. В его статьях проводится мысль, что ПКРМ давно отошла от коммунистической идеологии – и это правда – и, как партия власти, на практике придерживается идеологии социальной справедливости, являющейся стержневой в социал-демократической доктрине. Работая на весь левый электоральный сегмент Молдовы, эта партия стала главным препятствием на пути формирования реальной социал-демократической политической и электоральной силы в стране.

Стратегия и тактика ПКРМ преследует цель не только удержать в свои сети прежний коммунистический электорат страны, но и не допустить появление реального оппонента на левом политическом сегменте, способного конкурировать с ней за голоса левого и левоцентристского избирателя. Следовательно, считает Б. Цырдя в своих публикациях 2008–2009 гг., ПКРМ является анахронизмом в Молдове, препятствием в «деконстркуции» плановой экономической системы социалистического типа и советского образа жизни и конструирования частнособственнической экономики и рыночных отношений в стране. Поэтому она должна уйти с политической арены, и чем раньше, тем лучше.

Для достижения этой цели необходимо было добиваться, чтобы ПКРМ потерпела поражение в весенней избирательной кампании 2009 года в парламент страны. На выборах 5 апреля этого не произошло и тогда, как будто из ничего, возникли события 7 апреля. Политическая позиция и партийные симпатии Богдана Цырди к СДПМ не позволили ему в тот момент увидеть за разгромом государственных символов Молдовы – Парламента и Президентуры – и вывешиванием флага соседнего государства над президентской резиденцией целенаправленные антидемократические и антигосударственные действия сил, проигравших выборы, с целью пересмотра их итогов и устранения ПКРМ от власти. Винил он в этом, главным образом, президента, силовые структуры и ПКРМ (см., например, статью «Погромы в Кишиневе: сработали профессионально»). Эту линию автор продолжал до выборов 29 июля того же года и приветствовал образование АЕИ из якобы самых и разнородных идеологических компонентов.

Критическое восприятие автором книги прихода к власти унионистского блока правых сил началось в августе-сентябре 2009 года. Но что характерно, в его публикациях этого периода, которым нашлось место в книге, при анализе действий правых правителей все еще слабо присутствует критический взгляд автора на внешний фактор, влиявший существенно на определение внутренней политики Альянса.

Но уже в ноябре-декабре того года он, сохраняя в своих публикациях неприятие ПКРМ как не современной по символам политической силы в Молдове, стал все более трезво оценивать практическую деятельность и все более отчетливо видеть стратегическую цель АЕИ. Для него стало очевидным, что эта цель не имела ничего общего с интеграцией в ЕС самостоятельного и нейтрального молдавского государства, а была направлена на подготовку объединения Молдовы с Румынией. Этим самым Цырдя показал себя не ангажированным политологом, обслуживающим и оправдывающим любые действия и заявления названной мной в одной из своих публикаций на сайте ava.md «банды четырех». И отношение к нему со стороны ангажированных и унионистски настроенных политологов, обслуживающих партийную тусовку правого толка не замедлило измениться с позитивного на негативное. Как, впрочем, изменилось оно и по отношению к другим аналитикам, с напрасной надеждой ожидавшим их прихода к власти.

С этого момента мировоззренческий и идеологический подход автора при написании статей, а затем и их обнародовании в электронных и традиционных СМИ уступил место принципу приоритетности для него политической идентичности Молдовы над всеми другими. И это запечатлено на страницах книги. У Богдана Цырди, как и у многих других журналистов и политологов, пришло понимание того, что партийная система и гражданское общество (НПО) в правобережной Молдове структурированы не по идеологическим канонам (левые партии, правые формирования, центристские силы правого и левого толка), а по геополитической их ориентации (Восток – Запад, Россия – Румыния). Молдова с 1991 г. не решает проблему выбора системы своего социально-экономического развития, она стоит перед дилеммой быть или не быть ей самой в качестве суверенного, демократического и нейтрального государства. И так вышло, что левые политические силы и их электорат отстаивают суверенность и нейтральный статус Республики Молдова, ища поддержку молдавской государственности у Москвы, в то время, как правый партийный и гражданский сегмент страны ориентируется на Румынию, с которой выстраивают политику объединения, и на Брюссель и Вашингтон, которые должны обеспечить такую унию. Что касается так называемых центристских формирований, то их лидеры всегда были трусливо-стыдливыми либо хитроумно-ползучими унионистами, чему раньше Богдан Цырдя, на мой взгляд, не придавал значение. Самый яркий пример именно такой политической партии демонстрирует нам ДПМ М. Лупу-Д. Дьякова, особенно после 28 ноября 2010 г.

Читателю рецензируемой книги будет любопытно проследить за эволюцией отношения автора к этому партийному формированию, в основе которой, как представляется, лежит трансформация авторского взгляда на фундаментальные принципы создания и функционирования любого государственного образования, в том числе и молдавского. А среди этих принципов нет ни коммунистических, ни социал-демократических, ни либеральных, ни консервативных идеологических построений, а есть нечто совершенно иное, обусловленное осознанием каждым человеком и гражданским обществом своей принадлежности к политической идентичности Молдовы.

Признав эту фундаментальную ценность жизненно важной для нашей страны, Богдан Цырдя стал анализировать с этих позиций деятельность АЕИ или бездеятельность отдельных его составляющих. Поэтому и акцент его критики в его книге сместился с анализа деятельности оппозиционной ПКРМ, выступающей в защиту молдавской государственности, на партии Альянса, проводящего политику «деконструкции страны и народа».

Изменение позиции автора сборника статей по отношению к ПКРМ с негативной на прагматичную обусловлено не пересмотром им своего социал-демократического мировоззрения на коммунистическое, а лишь с тем, что он осознал: ПКРМ – единственная, к сожалению, реальная политическая сила в Молдове, которая выступает за сохранение молдавского государства на политической карте Юго-Восточной Европы и этим выражает интересы этнических молдаван и всего полиэтнического народа страны жить в своем суверенном государстве. Богдан Цырдя никому не продавался и никто его не покупал. Он продолжает критиковать ПКРМ, но вместе с тем отмечает ее позицию по отстаиванию политической независимости нашего государства. Он приходит к пониманию, что новая власть в лице партий Альянса не является сторонником сохранения этого государственного образования в рамках границ прежней Молдавской ССР. Автор не сразу разобрался в истинной сути политики ЛП, ЛДПМ, АНМ, ДПМ и это запечатлено на многих страницах книги (нужно отдать ему должное, он не стал приспосабливать статьи под изменившиеся обстоятельства), но когда разобрался, занял по отношению к ним позицию их политического и политологического противника. Конечно, такая его позиция не может понравиться этой власти и ее сторонникам, которые пытаются его дискредитировать, не брезгуя указывать на его не типичную для наших краев внешность. Чисто расистский метод борьбы и расправы с оппонентами.

Позиция Б. Цырди, государственника и аналитика-эксперта, а не социал-демократического идеолога четко прослеживается во многих его статьях, обнародованных в 2010 году и включенных в книгу, но особенно выпукло отражена в последнюю ее главу, озаглавленную «Разрушение Молдовы». Такие статьи этой главы, как «Молдавская нация раздроблена», «Первые трещины в фундаменте молдавской государственности», «Разрушение Молдовы», и особенно «Деконструкция» молдавской нации или построение Молдовы без молдаван» написаны автором на основе многих фактов практической деятельности АЕИ за 2009–2010 годы. Он анализирует их под углом зрения их влияния на государственные устои Республики Молдова, и они убеждают его в том, что Альянс проводит системную, целенаправленную и осмысленную политику по уничтожению молдавской идентичности и превращению Молдовы в объект поглощения Румынией.

Автор правильно уловил внутриполитический процесс, навязанный народу Молдовы внутренними и внешними унионистами. Но по поводу его оценок этого процесса хотелось бы с ним подискутировать. Я полагаю, что Б. Цырдя, как профессиональный политолог с фундаментальной подготовкой, полученной, кстати, в Бухаресте и на Западе, вернется к исследованию проблемы «деконструкции» Молдовы, и еще одно мнение по данному вопросу может ему пригодиться.

Сам теоретический подход автора к проблеме государственности Молдовы не вызывает сомнений. Его рассуждения по вопросу, что такое нация, его критическое отношение к примордиалистской теории нации, к которой он относит как румынистов, так и этнических молддовенистов, его реалистическое и прагматичное, но в то же время доброжелательное отношение к конструктивистской теории нации, его аргументы по поводу того, что современному молдавскому государству может соответствовать – и только в этом случае оно сохраниться – не этническая, а политическая нация вполне вытекают из внутриполитических процессов, происходящих в МССР/Республике Молдова с 1988–1989 гг.

Но, подчеркнем, автор книги отображает на ее страницах политические процессы в Молдове 2009–2010 годов. Это приводит к тому, что когда он на таком ограниченном отрезке времени рассматривает проблему быть или не быть Молдове суверенным государством, то попадает в ситуацию, когда либо выдает следствие за причину, либо меняет их местами, либо вообще упускает причину, выдав следствие за таковую. Вероятно, этим можно объяснить использование им понятия «деконструкция».

Возможно, те факты деятельности АЕИ-1 за указанный период вполне укладываются в это обобщенное понятие. Но тогда возникает вопрос, какой из перечисленных автором факт «деконструкции» несет в себе ту силу разрушения, которая гибельна для всей конструкции молдавской государственности?. Среди перечисленных им нет, на наш взгляд, главного компонента разрушения, обуславливающего все остальные, которые и составляют систему ее «деконструкции». Таким главным компонентом стала насильственная замена основополагающих признаков молдавской этнической идентичности на румынскую в рамках примордиалистских подходов к определению нации. Начало уничтожению молдавской государственности и молдавской идентичности положили решения 1989 г. о признании молдавского языка идентичным (по существу и в графике) румынскому. В следующем году последовало введение в систему образования приказом министра Н. Маткашем учебных предметов «румынский язык» и «история румын» и денонсация Парламентом акта образования МССР 2 августа 1940 г. а также признание им же 1918–1940 гг. годами исторического объединения румын Бессарабии в единых границах Великой Румынии. То есть, уничтожение молдавской политической идентичности унионисты начали с разрушения сознания людей с молдавской этнической идентичностью.

В их головах внедряли румынские духовные ценности, румынскую этнопсихологию, румынский великодержавный шовинизм. И преуспели! Это выразилось в том, что в 2004 г. 560 тыс. граждан Молдовы посчитали румынский язык родным, притом румынами признали себя только 76 тысяч человек. А социологические опросы 2010 г. зафиксировали: 30% граждан Молдовы уже готовы на унию с Румынией. И это всего после полтора года правления – и то неудачного – АЕИ! Таким образом, у одной трети этнических молдаван первого поколения – у молодежи – румыноунионисты демонтировали национальное самосознание, и уже на этом заложенном ими фундаменте этнической трансформации молдаван в румын осуществляется «деконструкция, по определению автора, а, на мой взгляд, демонтаж молдавской политической идентичности. Продолжение этого процесса никак не может закончиться «построением Молдовы без молдаван» – оба эти понятия идентичности просто исчезнут.

Поэтому, возрождение символов молдавской государственности невозможно без сохранения за молдаванами названия их языка и этноса.
Молдавский язык – это этнополитический символ 650-летней истории молдавского народа и молдавского государства. Лингвистический спор вокруг названия молдавского языка беспредметен с точки зрения исторических реалий. Признайте за молдавским народом право на его этническую и политическую идентичность и дискуссия вокруг глоттонима «молдавский язык» исчезнет сама собой, потеряв всякий политический смысл и утратив остроту геополитических противоречий в Пруто-Днестровском междуречьи. Таким образом, в отличие от многих стран мира, где названия языка мажоритарного этноса не имеет этнической нагрузки, в Республике Молдова изменение названия глоттонима «молдавский язык» на «румынский язык» автоматически приводит к изменению названия самого этнонима «молдаване» на «румыны». И это происходит! Следовательно, молдавская политическая нация, за которую ратует Богдан Цырдя, и не он один, может возникнуть только в том случае, если сохранятся этноним «молдаване» и глоттоним «молдавский язык» в Пруто-Днестровском междуречьи. При условии, что все национальные меньшинства, сохраняя этнокультурную специфику, вольются под это этническое определение, признают молдавский язык одним из языков межнационального общения. И при условии, что этнические молдаване согласятся признать их равными себе.

Иными словами, политическая нация в Молдове не может состояться после «деконструкции» молдавской этнонации, поскольку она должна стать ее стержнем и фундаментом. То есть, специфика формирования молдавской политической нации – в симбиозе примордиализма и конструктивизма. Возможно ли это, и при каких условиях – вопросы, на которых нет ответа, но его необходимо искать сегодня, потому что завтра будет поздно. Эта задача Богдану Цырде по плечу.

Обсудить