Михаил Визитиу: Можно ли модернизировать и изменить бренд ПКРМ?

Не в обиду будь сказано ни политическим соратникам лидера коммунистов, ни его политическим оппонентам, но сегодня, мне кажется, можно смело говорить о таком явлении в молдавской политике, как о феномене Владимира Воронина. Владимиру Воронину и его партии принадлежит бренд. Нужно ли им от него отказываться – только им и решать…

Недавно портал AVA.MD проводил любопытный опрос: согласны ли мы с продолжением модернизации Партии коммунистов Республики Молдова и с изменением ее названия. Если на первую часть вопроса можно, не задумываясь, дать положительный ответ, причем это касается не только Партии коммунистов, но и всего политического класса Молдовы, то куда сложнее ответить на вторую его часть, связанную с изменением наименования партии.

Во-первых, начну с той самой модернизации, которая добралась и до наших «родных» молдавских партий, хотя мне больше по душе слова реформирование и реструктуризация. Достаточно одного только поверхностного взгляда на политический антураж страны, чтобы вполне ответственно утверждать: Партия коммунистов – это уже не та «наивно-романтическая» партия времен девяностых и даже не партия времен сокрушительной победы на выборах 2001 года. Скажу больше, это даже не партия образца 2009 года, когда она лишилась монополии на власть.

Невооруженным глазом можно было убедиться в этом еще на первом заседании вновь избранного парламента, 30 декабря прошлого года: поведение коммунистов говорило о том, что перед нами постепенно встает другое политическое формирование. Это подтвердили и последующие, внеочередные заседания парламента, особенно заседание, на котором принималась Программа деятельности правительства. Хоть партия и проголосовала против принятия программы, можно было заметить, что из ее поведения постепенно исчезают так называемая огульность критики всего и вся, напыщенность, самоуверенность, но взамен этого на политической сцене, скорее всего, мы станем свидетелем появления, наконец-то современной, ответственной и принципиальной оппозиции, у которой критика вполне аргументирована, а сопровождающие ее эмоциональные всплески – всего лишь красивый, второстепенный антураж для разбавления парламентской «скуки».

За полтора года нахождения в оппозиции коммунисты избавились, на мой взгляд, и от самой тяжелого «камня», который довлел на нее жестоким бременем – она избавилась от комплекса партии власти и от ошибочного мнения своей незаменимости. ПКРМ «прощается» и имиджем так называемой партии «Всезнайки». Соглашусь с тем, что она понесла и потери. Любой партии, не только ПКРМ, нужно быть готовой к тому, что при таком реформировании вполне вероятно, это еще не последние потери, но самое главное, что коммунисты с честью вышли из своего критического пике ухода из власти и не превратились в партию-призрак, как это случилось со многими политическими игроками в Молдове.

Если же говорить о более серьезных, кардинальных изменениях в ПКРМ, то она, в пример остальным, даже находящимся ныне у власти, начала всерьез и глубинно пересматривать некоторые свои устоявшиеся принципы, испытав на себе довольно сложную избирательную процедуру при выдвижении кандидата на должность Башкана Гагаузии. Об этом не раз говорилось, но не грех бы еще раз напомнить, потому что именно проведенный внутри праймериз показал, что партия готова к самым радикальным изменениям.

Знаковым положительным моментом праймериза стало не просто проведение первичных выборов внутри самой партии, а то, что эти выборы выиграла женщина. В отличие от многих, я, например, не склонен драматизировать последовавший за этим проигрыш Ирины Влах в первом туре выборов Башкана.

Во-первых, нужно учитывать, что ее соперниками были действующий (а теперь уже избранный) глава автономии Михаил Формузал и авторитетная в Гагаузии личность – мэр Комрата Николай Дудогло. Нельзя сбрасывать со счетов и тот факт, что это была первая женщина в истории региона, выдвигающаяся на столь высокую и ответственную государственную должность. А если еще и учесть, что разница в полученных голосах между вторым и третьим местом была всего лишь в несколько сотен голосов, то говорить о поражении я бы не стал. Так что коммунисты вполне могут себя поздравить с серьезным началом реформирования своей партии.

Более того, вслед за праймеризом в Гагаузии, несмотря на тот факт, что времени до 28 ноября оставалось совсем мало и испытать праймериз на парламентских выборах не удалось, выбор 103 кандидатов из 600 кандидатур, предложенных на пленуме партии, тоже говорит об изменении отношения внутри самой партии ко всем этим вопросам.

Теперь о самом сложном, на мой взгляд, вопросе – об изменении наименования партии.

Во-первых, прежде чем об этом говорить, необходимо ответить себе на не совсем легкий вопрос: для чего и кому нужно изменение названия Партии коммунистов? Это нужно самим коммунистам, или же это нужно их оппонентам, как внутри страны, так и за ее пределами? И изменится ли что-нибудь после изменения названия партии? Изменится ли в первую очередь отношение к самой партии со стороны общества и со стороны ее политических оппонентов? Вряд ли однозначно можно ответить на все эти вопросы. А все разговоры про изменение символики, наименования и даже про их запрет, аргументированные тем, что якобы коммунизм пришел к нам из советского прошлого, и что он запятнал себя жестокими преступлениями - пустая и никому ненужная болтовня, демагогия, рассчитанная на определенный электоральный сегмент. Ведь, по сути, запятнал-то себя не сам коммунизм как идеология и идея, а отдельные личности его представлявшие. Таких запятнанных личностей, кстати, хватает с лихвой и в других партиях, с другими, более осовремененными названиями. В политике нельзя действовать по принципу «если нельзя поменять жизнь, надо продать мебель…» Это мое глубокое убеждение.

Все дело в том, что, на мой взгляд, для большинства представителей Партии коммунистов и ее сторонников как и для подавляющей части молдавского общества, в особенности той, что голосует за коммунистов, будь то на парламентских или местных выборах, словосочетание «Партия коммунистов» давно перестало быть простым названием партии. Это своего рода политический бренд, отказ от которого может повлечь за собой самые непредсказуемые для партии последствия.

Не берусь предсказывать, какими могут быть последствия от такого шага - изменения бренда или полного отказа от его использования, но то, что первоначально это может повлечь за собой самые серьезные перетурбации, вплоть до ухода из партии части ее членов, которые, не исключено, «унесут» с собой оставленный «на произвол судьбы» коммунистический бренд. Серьезно может пересмотреть свои симпатии и преданный ПКРМ электорат. В этом нет никаких сомнений.

Есть еще один довольно деликатный нюанс, о котором знают все без исключения, но предпочитают говорить об этом обычно в кулуарах. Сложность состоит в том, что, хотим мы этого признать или нет, но создание этого бренда, его становление на протяжении почти двадцати лет существования Партии коммунистов в обновленном ее виде в сознании большинства граждан связано с именем одного-единственного человека – председателя партии, экс-президента Владимира Воронина.

Ни коим образом не умаляя заслуги остальных членов партии и ее симпатизантов, факт остается фактом. Владимир Воронин одна из тех политических личностей современной Молдовы, политическое самообладание, харизма и настойчивость в достижении целей которой и позволили занять Партии коммунистов ту свою нишу, которую вряд ли кому-то удастся отвоевать обратно. Да и сами коммунисты вряд ли ее так легко отдадут.

Не в обиду будь сказано ни политическим соратникам лидера коммунистов, ни его политическим оппонентам, но сегодня, мне кажется, можно смело говорить о таком явлении в молдавской политике, как о феномене Владимира Воронина. Владимиру Воронину и его партии принадлежит бренд. Нужно ли им от него отказываться – только им и решать…

Есть бренды на постсоветском пространстве, отказ от которых вряд ли будет способствовать изменению сути того, что за этими названиями прячется. Мне, например, с трудом представляется изменение таких брендов, как «Комсомольская правда», «Московский комсомолец», «Советский спорт», «Литературная газета» и даже «Советская Белоруссия». Эти издания давно стали другими, осовремененными. Плохими они стали или хорошими – не мне судить, но то, что они модернизировались, реформировались, нет никаких сомнений.

Мы давно вышли из детских штанишек «красивой и романтичной демократии». Мы перестали обращать внимание на красивые упаковки и яркие надписи, а больше интересуемся тем, что прячется за этими красивыми брендами – вкусная шоколадка или искусственный заменитель, идентичный натуральному…

Обсудить