К вопросу о выборе президента Молдовы парламентом. Компромисс, коалиция или закулисные торги?

Характер внешнеполитического давления на политическую элиту Кишинева теперь совершенно иной, чем тот, который имел место в 2005 году. Его можно сформулировать так: если в 2005 г. Запад стремился лишить ПКРМ и Воронина восточного геополитического вектора поддержки (благо Москва этому содействовала), то теперь он нацелился на уничтожение единственной, к сожалению, реальной политической силы на правом берегу Днестра, способной в принципе проводить двухвекторную внешнюю политику в интересах Республики Молдова.

После отставки президента В. Воронина в сентябре 2009 г. должность главы нашего государства остается до сих пор вакантной. За президентское кресло идет нешуточная борьба, вокруг него ведутся дебаты и политические торги не один месяц.

Решение проблемы не было найдено ни посредством референдума 5 сентября 2010 г., ни досрочных парламентских выборов 28 ноября истекшего года. И сейчас, как и до выборов, рассматриваются множество вариантов ее решения.

Одни из них имеют характер компромисса между всеми парламентскими фракциями, другие – переформатирование нынешней коалиции или ее расширение, а третьи, – закулисных торгов: сколько голосов надо купить и за какую сумму в евро.

Автор не намерен включаться в эту дискуссию, а хотел бы напомнить о ситуации с выбором президента в 2005 году и проанализировать ее в сопоставлении с нынешней. При этом делаю это исключительно на основе той куцей информации, которая была в медийном пространстве нашей республики в 2005 году. То есть, закрытая информация для меня недоступна.

Перед тем, как приступить к рассмотрению самих переговоров по избранию В. Воронина на второй президентский срок после мартовских выборов 2005 года напомню читателю, что предшествовало этому событию.

Избирательная кампания в Парламент Молдовы 2005 г. началась еще весной-летом 2004 г. и проходила в условиях геополитического давления на кишиневскую власть как с Востока, так и с Запада. Это не было заранее скоординированное между Вашингтоном, Брюсселем, с одной стороны, и Москвой – с другой, геополитическое действо против непокорного президента Воронина и лидера ПКРМ, а представляло собой ситуативный момент совпадения интересов.

Запад коммунистическая власть Кишинева не устраивала из-за символов партии. Кроме того, он ей не доверял, считая ее пророссийской силой. Москва в свою очередь добивалась ухода Воронина и ПКРМ из-за не подписанного Кишиневом меморандума Козака, активизации антироссийских действий Молдовы в рамках ГУАМА и ее участия в антикремлевском союзе трех снговских президентов (В. Воронина, В. Ющенко, М. Саакашвили) и примкнувшего к ним бухарестского моряка Т. Бэсэску.

В результате действия внешнего фактора рейтинг ПКРМ по итогам парламентских выборах существенно упал (в марте 2005 г. партия потеряла не менее 15 % голосов пророссийского электората Молдовы). Да и сами выборы могли быть признаны недемократичными, то есть не отвечающими западным стандартам, что, конечно же, было целью Брюсселя и Вашингтона.

Однако, в самый последний момент там решили снять свои претензии к коммунистическому Кишиневу, чтобы не подыгрывать Москве, своему геополитическому оппоненту. Выборы были признаны в меру отвечающими демократическому волеизъявлению граждан Молдовы. Так Кишинев оказался в «западной западне».

Отметим, что молдавско-российские отношения уже с 2004 г. стали развиваться по негативному сценарию. Знаковыми символами ухудшения двусторонних отношений уже после мартовских выборов 2005 г. стали:

- новый таможенный режим EUBAN на приднестровском участке молдо-украинской границы;

- винное и плодоовощное эмбарго России на молдавскую сельскохозяйственную продукцию;

- замораживание переговоров по приднестровской проблеме;

- активизация кишиневской властью в лице министра А. Стратана антироссийской внешней политики.

Констатируя эти факты, я далек от мысли винить в ухудшении молдо-российских отношений только Кишинев. Но что позволено Юпитеру, то не позволено быку.

В новом парламенте, избранном 5 марта 2005 г., ПКРМ получила 56 депутатских мандатов, которых ей не хватало, чтобы избрать президента. Тем не менее, В. Воронин был избран на второй срок даже большим числом голосов депутатов, чем в 2001 г., когда ПКРМ имела 71 депутатский мандат. Как такое могло случиться? А вот как.

За Воронина проголосовали депутаты от ПКРМ и ХДНП, а также часть депутатов развалившегося блока «Демократическая Молдова» С. Урекяна, а именно: новая депутатская фракция ДПМ во главе с Д. Дьяковым и СЛП О. Серебряна.

Парадокс заключался в том, что В. Воронину достаточно было голосов ПКРМ и ХДНП, чтобы быть избранным на второй срок. Подчеркнем, необходимости в поддержке со стороны Д. Дьякова и О. Серебряна не было.

В чем же дело, почему эти политики решили участвовать в избрании В. Воронина президентом. Не думаю, что они тогда предвидели аналогичную ситуацию 2009–2010 гг., но уже с обратным знаком, то есть, что им самим понадобятся голоса депутатов-коммунистов, чтобы избрать своего президента. Ведь вот что озвучивают они уже полтора года: «Мы тогда голосовали за Воронина, теперь пусть депутаты от ПКРМ поддержат нашего кандидата».

Никто из действующих в 2005 году политических акторов или, на худой конец, аналитиков, располагающие полной информацией, почему-то не хочет вернуться в ту весну 6-летней давности с целью проанализировать всю совокупность фактов, приведших тогда к мирному политическому разрешению возможного политического кризиса наподобие того, который мы переживаем с 7 апреля 2007 года.

Кое-что начало всплывать при инаугурации В. Воронина на второй президентский срок 7 апреля 2005 г. и чуть позже, когда Д. Дьяков и О. Серебрян перешли в неконструктивную оппозицию к президенту В. Воронину и мажоритарному большинству в парламенте.

В день инаугурации лидер ХДНП Ю. Рошка заявил, что его решение голосовать за В. Воронина было принято после длительных консультаций внутри партии и с коллегами из Бухареста, Тбилиси, Киева, Вашингтона и Брюсселя. Как известно, Рошка выдвинул перед кандидатом в президенты10 пунктов, которые обусловливали согласие фракции ХДНП участвовать в избрании В. Воронина. Дьяков и Серебрян публично ничего не выдвигали. Говорят, что лидер ДПМ Д. Дьяков был удовлетворен тем, что ему разрешили сформировать свою депутатскую фракцию.

Однако когда лидер ДПМ вскоре пошел на конфронтацию с президентом и с парламентской фракцией ПКРМ, ему нужно было каким-то образом публично объяснить, чем была вызвана недавняя его поддержка В. Воронина. И тогда в одном из своих интервью Д. Дьяков не удержался, чтобы не раскрыть некоторые скобки переговоров, которые велись после выборов по вопросу об избрании парламентом президента Молдовы. Нас в данном случае интересует персональный состав переговорщиков, а также кто был среди них модератором, как принято говорить в таких случаях. Д. Дьяков перечисляет всех, кто сидел вокруг переговорного стола: В. Воронин, Ю. Рошка, Д. Дьяков, О. Серебрян… и американский конгрессмен, или сенатор. Не помню, назвал ли он фамилию Джона Конлана, но именно его он имел в виду.

Выходит, что американский политик Джон Конлан был тогда главным действующим лицом за столом переговоров. Иными словами, Вашингтон, признавая выборы 2005 г. в меру демократическими, не только переиграл Москву, но и написал сценарий функционирования политической системы в Кишиневе на следующие четыре года. И он реализовывался достаточно успешно до конца 2007 – начала 2008 года. Теперь становится понятным, кто тогда, в марте-апреле 2005 года заказывал музыку и танцевал девушку.

Выводы напрашиваются следующие:

Первое. Запад вовремя одумался, отказался от цветной революции в Кишиневе и, скрепя сердце, сделал ставку на партию и лидера, выигравшие выборы.

Второе. Москва полностью проиграла борьбу за правобережную Молдову из-за неадекватных реалиям политических средств давления на Кишинев.

Третье. Приведенный Ю. Рошкой список столиц (Бухарест, Тбилиси, Киев, Брюссель и Вашингтон) убеждают в том, что после выборов 2005 г. Кишинев оказался всецело под политическим колпаком Запада, что и обусловило последовавший его односторонний геополитический разворот в сторону Вашингтон и Брюсселя.

Четвертое. Часть партийно-политических лидеров Кишинева оказалась тогда способной на политический компромисс, но лишь под внешним западным прикрытием, а также потому, что в Молдове был явный политический фаворит, которого Запад не мог игнорировать: себе во вред. Вашингтон неоднократно демонстрировал, что политическая окраска выбираемого им подневольного партнера не играет никакой роли, если речь идет о геополитических интересах США.

Пятое. В 2005 г. никакого добровольного голосования Дьякова, Серебряна и их депутатов за В. Воронина не было. А было то, что было: Запад приказал, и они прогнулись под него. Западу нужна была более широкая коалиция, с включением в нее более широкого политического спектра, чтобы легче было управлять партийно-политической системой Молдовы. Дьяков и Серебрян сыграли эту роль.

Шестое. Сказанное по отношению к Дьякову и Серебряну не относится к Ю. Рошке. У него была четкая антироссийская позиция до, во время и после выборов, которая совпадала с таковой, проводимой перечисленными им столицами по отношению к РФ. Поэтому Рошка не прогибался перед Западом, а принимал лично осознанное решение и диктовал свои условия В. Воронину, которые тот принял. И к чести Рошки необходимо сказать, что он, насколько я знаю из печати, никогда не пытался представить свое решение как кем-то ему навязанным. Он как политик все проиграл, но не опустился до дьяковских коленопреклонений 2005 г. и его политических махинаций 2009–2011 годов.

Седьмое. Воронин и Рошка не делали коалицию, они пошли на компромисс. Он состоял в том, что Воронин согласился на создание условий по усилению контролирующих функций конструктивной оппозиции по отношению к власти, и это стимулировало ее выход из конфронтационного состояния, в котором она пребывала с 2001 г.

Восьмое. Компромисс между Ворониным и Рошкой позволил решить проблему избрания президента Молдовы. ПКРМ показала, что она способна учитывать политические реалии, в том числе и посредством достижения компромисса со своими идейными противниками. И оппозиция в лице Ю. Рошки продемонстрировала способность учитывать реальные обстоятельства, не поступаясь своими принципами, которые были шире, глубже и стратегически выверенными в духе программных установок ХДНП. Но плодами этого компромисса Рошка не смог воспользоваться в полной мере и принужден своими избирателями покинуть политическую сцену Молдовы, возможно временно.

Есть ли возможность после выборов 28 ноября 2010 г. повторить политический сценарий 2005 г. по избранию президента республики? И если нет, то чего не хватает, чтобы такая возможность появилась? Рассмотрим все по порядку.

Характер внешнеполитического давления на политических лидеров Молдовы.

Как тогда, так и теперь «кураторство» над Кишиневом осуществляет только Запад (Вашингтон, Брюссель, Бухарест). Москва пыталась создать левоцентристскую коалицию с Лупу, Дьяковым и Плахотнюком, совершенно не подходящими для этой роли ни по своей политической идентичности, – они в лучшем случае правоцентристы, – ни по своим деловым и моральным качествам. Из этого ничего не вышло и не могло выйти.

Но в отличие от 2005 г. Запад осуществляет давление только на ПКРМ и В. Воронина. Причем оно скорее похоже на понуждение Воронина к капитуляции. Однако это – политическое убийство лидера ПКРМ и самой партии. Естественно, они это понимают.


Повторимся, в 2005 г. между Ворониным и Рошкой был достигнут компромисс (должность вице-спикера, контроль оппозиции над Счетной Палатой, ЦИК, СИБ, реформирование общественного телерадиовещания и др.).

Теперь же АЕИ – 2 отвергает любые компромиссы, которые выдвигает ПКРМ. Единственное, что Альянс требуют – это дайте два голоса, чтобы мы избрали своего президента. И без какого-либо стеснения и покраснения называют эту свою позицию поиском компромисса с оппозицией. Запад с его односторонней поддержкой АЕИ – 2 стремится додавить ПКРМ, чтобы та подняла руки.

Следовательно, характер внешнеполитического давления на политическую элиту Кишинева теперь совершенно иной, чем тот, который имел место в 2005 году. Его можно сформулировать так: если в 2005 г. Запад стремился лишить ПКРМ и Воронина восточного геополитического вектора поддержки (благо Москва этому содействовала), то теперь он нацелился на уничтожение единственной, к сожалению, реальной политической силы на правом берегу Днестра, способной в принципе проводить двухвекторную внешнюю политику в интересах Республики Молдова.

Расклад политических сил в парламенте после 28 ноября 2010 г.

Он отличается от парламентского состава 2005 г. Прежний электорат ХДНП теперь представлен в Парламенте фракцией ЛПМ Михая Гимпу – бескомпромиссный и не договороспособный радикал-унионист 90-х гг. прошлого столетия.

На так называемую центристскую силу претендует так называемая партия легкого поведения. Всем понятно о ком идет речь.

В этих условиях вторая по численности в парламенте депутатская фракция ЛДПМ, доктринально не особенно отличающаяся от ЛПМ, пытается декларировать прагматичную политику, истинный смысл которой и ПКРМ уничтожить и приятелей-соперников по АЕИ – 2 убрать с политической сцены. ПКРМ со своими 42 депутатами находится в оппозиции, то есть в положении Ю. Рошки марта-апреля 2005 года.

ПКРМ демонстрирует готовность идти на компромисс по сценарию, который был реализован ею в 2005 г. Но справа теперь нет партии, способной пойти, как Ю. Рошка, на компромисс, ничего не теряя, как ничего не потерял и лидер ХДНП в 2005 г., если иметь в виду не личные его амбиции, а общественно-политические интересы избирателя, который голосовал тогда за христианских демократов Молдовы. Другое дело, что совместными усилиями Д. Дьякова, В. Филата, М. Гимпу, Д. Киртоакэ и других унионистов-радикалов Ю. Рошка был дискредитирован в глазах правого избирателя.

Повторюсь, лично Рошка все проиграл, не поступившись вместе с тем стратегическими задачами партии. Таким образом, при всей схожести ситуаций 2005 и 2011 годов по выборам президента, партийно-политический климат диаметрально противоположен.

Именно это не дает оснований рассчитывать на взаимоприемлемый компромисс между АЕИ – 2 и ПКРМ, чтобы избрать президента Молдовы. Если появится такая компромиссная основа, тогда политический кризис будет преодолен.

АЕИ – 2 сделал все возможное, чтобы такой компромисс не появился. Но мяч остается на стороне Альянса, а не ПКРМ. Нельзя исключать, что может быть найден технический вариант голосования за президента, при котором М. Лупу будет забаллотирован, а главой государства будет избран кто-то другой. Но такой вариант также предложен лидером ПКРМ! Власть предержащая продолжает безмолвствовать.

Компромисс, коалиция или политические торги?

Как мне представляется, политическая ситуация диктует нахождение компромисса, при котором не должно быть ни победителей, ни побежденных. Это возможно в том случае, если М. Лупу снимет свою кандидатуру. Если он будет настаивать на себя любимого, тогда компромисс не просматривается, а его избрание возможно только покупкой у коммунистов недостающих двух голосов. Что автоматически означает очередное поражение ПКРМ и В. Н. Воронина.

Коалиционный вариант разрешения президентской проблемы политически не выгоден никому.

Во-первых, он невозможен без того, чтобы одна из сторон коалиции не потеряла политическое лицо перед своим избирателем – случай с Ю. Рошкой и ХДНП служит тому подтверждением.

Во-вторых, коалиция невозможна между парламентскими фракциями, партии которых придерживаются диаметрально противоположных взглядов на этнический, этнокультурный и политический суверенитет страны, на ее нейтральный и внеблоковый статус, на геополитическую ориентацию.

Коалиция возможна, если одна сторона, в него вступающая (ПКРМ), откажется от нейтралитета, суверенитета и двухвекторного курса во внешней политики Молдовы, либо другая сторона (ЛДПМ или АЕИ – 2 целиком) – от румыноунионизма, НАТО и русофобства.

Такую коалицию трудно себе представить в нынешних внутриполитических и внешнеполитических реалиях Молдовы. Разве что реанимировать ее чудовищный вариант? Он в 20-летней истории Республики Молдовы был реализован неоднократно, но ничего хорошего стране и ее гражданам не принес. Стоит ли его повторять?

Обсудить