ПКРМ: Стратегия и тактика прихода к власти в 2001г.

Стратегия прихода партии коммунистов к власти начала разрабатываться еще зимой 1999 года. Тогда руководству партии было предложен пакетный принцип борьбы за власть: начать ее необходимо с участия в местных выборах, которые должны были пройти весной того года; затем продолжить ее в избирательной кампании за президентский пост осенью 2000 г. и завершить 3-летний цикл участием ПКРМ в очередных парламентских выборах 2002 г.

Только что прошли юбилейные мероприятия, посвященные победе ПКРМ на парламентских выборах 25 февраля 2001 года. На четырех круглых столах ava.md, на конференции ПКРМ 26 февраля, в публикациях в СМИ, на теле- и радиопередачах эта дата получила достойное освещение и оценку. Наряду с положительными характеристиками 8-летнего правления ПКРМ, действительно имевшего место, были высказаны, в том числе и ее высшим партийным руководством, и серьезные критические замечания. Справедливости ради следует сказать, что ранее многие из них высказывались той частью экспертного сообщества, которая отстаивала на медийных просторах страны право Молдовы на этнополитическую и полиэтническую идентичность, суверенность и нейтральный статус

Но одно направление политического процесса, предшествовавшего 25 февраля 2001 г. осталось вне внимания политиков и политологов, а именно: стратегия и тактика борьбы ПКРМ за власть, давшая блестящие и ошеломляющие, даже для самих победителей, результаты в день выборов. Автор попытается рассмотреть этот вопрос, поскольку имел к нему непосредственное отношение, хотя и не был членом ПКРМ.

Стратегия прихода партии коммунистов к власти начала разрабатываться еще зимой 1999 года. Тогда руководству партии было предложен пакетный принцип борьбы за власть: начать ее необходимо с участия в местных выборах, которые должны были пройти весной того года; затем продолжить ее в избирательной кампании за президентский пост осенью 2000 г. и завершить 3-летний цикл участием ПКРМ в очередных парламентских выборах 2002 г.

Конституционная инициатива президента Петра Лучинского, направленная на усиление полномочий главы государства, и негативная реакция на нее со стороны мажоритарного большинства парламента Молдовы во главе с его спикером Д. Дьяковым, внесла коррективы лишь в тактике движения ПКРМ к конечной цели. Конституционная реформа в июле 2000 г. изменила способ избрания президента республики – не всенародным голосованием, а парламентом – и предусматривала возможность проведения досрочных парламентских выборов в случае не избрания главы государства законодателями. Тактика ПКРМ должна была учесть эти новые политические факторы в своей практической организационной и пропагандистской работе.

На местных выборах весной 1999 г. ПКРМ получила около 40 % голосов избирателей, что на 10 % больше, чем она получила годом раньше на парламентских выборах. И хотя В. Воронин тогда не был удовлетворен этим результатом, тем не менее, местные выборы показали рост влияния ПКРМ в обществе и возрастание ее поддержки среди участвующих в голосовании граждан страны. Необходимо было только правильно и своевременно наращивать пропагандистские усилия.

Но местные выборы 1999 г. внесли еще одни коррективы в стратегии ПКРМ. До их проведения руководство партии все же рассматривало возможность заключения соглашения с другими левоцентристскими формированиями на период избирательного марафона и после него. Однако не успели местные выборы пройти, как некоторые партии левого толка пошли на сотрудничество с политическими оппонентами ПКРМ, вынудив ее в дальнейшем вести самостоятельную борьбу за власть.

Введение парламентской формы правления в июле 2000 г. произошло при поддержке конституционной реформы, предложенной АДР, фракцией ПКРМ. Такой неожиданный политический ход партии коммунистов имел не только стратегическое значение, но и вписывался в тактический инструментарий борьбы за президентское кресло. Если бы в 2000 г. состоялись выборы президента путем всенародного голосования, то во второй тур выходили В. Воронин и П. Лучинский. Шансы Воронина были предпочтительными, но вокруг кандидатуры действующего главы государства мог консолидироваться весь правый политический спектр, в том числе и унионистские силы. Учитывая наличие админресурса в руках П. Лучинского, его поддержку со стороны Запада и Бухареста и нейтралитет Москвы, предсказать итоги всенародного голосования во втором туре было трудно. Переводя избрание президента в парламенте, Д. Дьяков не только выводил П. Лучинского из борьбы, но и рассчитывал на то, что сам займет его кресло. В. Воронин становился потенциальным противником спикера парламента в борьбе за должность президента. Д. Дьяков, по-видимому, рассчитывал на какие-то свои особые отношения с лидером ПКРМ и, как представляется, надеялся договориться с ним.

И нужно сказать, что эти его расчеты строились не на песке. Дело в том, что В. Воронин, поддержав конституционную реформу, изменившую, пусть и незначительно, функции главы государства, а не только способ его избрания, не видел сам себя в президентской ипостаси. И это правда.

Однажды, вскоре после того, как парламент принял поправки в Конституцию и сделал Молдову парламентской республикой, В. Н. Воронин пригласил меня к себе. Он предложил мне проанализировать вновь создавшуюся политическую ситуацию, возможные варианты ее развития и высказать ему свое мнение. При этом открытым текстом заявил, что не видит себя президентом, поскольку он «авторитарен» (это его слово), а президентская функция лишена этого метода управления государством. Воронин сказал тогда, что ему больше всего подходит должность премьер-министра.

Это была ошибочная политическая позиция. И чтобы доказать это, мне пришлось составить три аналитических материала и обосновать, что может произойти, если Владимир Николаевич согласиться занять пост премьер-министра или спикера парламента в обмен на поддержку кандидатуры, естественно, Д. Дьякова на должность президента Молдовы.

Первым своим анализом я аргументировано доказывал, что, поскольку ему премьер-министра могут предложить только после избрания президента, то его либо сразу кинут, не утвердив в этой должности при голосовании в парламенте, либо сделают это спустя какое-то время, свалив на него тяжелое социально-экономическое положение в стране.

Второй анализ был посвящен возможному избранию В. Н. Воронина спикером вместо Д. Дьякова. Основной вывод, к которому я тогда пришел, заключался в том, что поскольку у АДР парламентское большинство, то спикер Воронин будет царствовать, но не править. То есть, в роли спикера он станет заложником правящего Альянса за демократию и реформ.

Наконец, третья записка была посвящена анализу борьбы фракции ПКРМ за президентское кресло. Главная идея этого анализа состояла в том, что, только участвуя в избрании главы государства своим кандидатом, ПКРМ может привести политическую ситуацию к досрочным парламентским выборам и победить на них. При этом доказывал, что фракции ПКРМ необходимо участвовать в президентской кампании в стенах парламента до конца именно своим кандидатом, которым необязательно должен быть лидер партии, не стремившийся, как я уже сказал, к президентству.

Лично я тогда допускал, что если от ПКРМ кандидатом в президенты будет кто-то другой (И. П. Калин), но не Воронин, то правые в последний момент могут проголосовать за него, не доведя дело до досрочных парламентских выборов. Такой политический сценарий давал возможность партии коммунистов до очередных парламентских выборов 2002 г. набраться управленческого опыта на «президентском уровне», и только затем получить и два других уровня, парламентский и правительственный.

Что касается кандидатуры самого Воронина, то она, сказал я тогда Владимиру Николаевичу, поддержки правых не получит. Но в этом случае назначаются досрочные парламентские выборы, которых ПКРМ не может не выиграть. И тогда она получает не только всю власть в стране сразу.

Хочу отметить, что далеко не все в партийном окружении Владимира Николаевича были готовы идти «до конца». Влиятельные партийцы-депутаты обсуждали возможность компромисса фракции ПКРМ с мажоритарным АДР на его условиях. Трудно сказать, была ли эта их позиция сопряжена с желанием сохранить за собой депутатское кресло до выборов 2002 г. или они подвергались «мягкой» (в виде каких-то посулов) обработке со стороны спикера парламента Д. Дьякова. Но факт остается фактом: на одном из промежуточных этапов избрания парламентом президента республики единства во фракции ПКРМ по этому вопросу не было. Правда, это не повлияло на само голосование за кандидатуру лидера партии.

С высоты сегодняшнего дня можно с полным основанием утверждать, что если бы руководство ПКРМ не согласилось с моими доводами, то не было бы и 25 февраля 2001 г. и результаты парламентских выборов 2002 г. были бы иными.

Здесь нет необходимости восстанавливать всю картину политических противостояний в парламенте в ноябре-декабре 2000 г. вокруг процедуры избрания главы государства. Хочу только отметить, что в открытую оппозицию к кандидату Воронину встали все правые политические лидеры, президент П. Лучинский и его окружение, а также Бухарест и тогдашний посол США в Молдове. (Хотя само тайное голосование свидетельствовало об ином). Совместными усилиями они тогда с большим трудом провалили кандидатуру Воронина, но тем самым запустили технический механизм досрочных парламентских выборов, после которых ПКРМ стала правящей партией с 71 депутатским мандатом, а ее лидер – президентом Республики Молдова.

Предвыборная платформа – часть тактической борьбы любой партии за голоса избирателей на завершающем этапе реализации стратегии прихода к власти. Такую же роль выполняла и избирательная платформа ПКРМ, обнародованная после назначения даты выборов в первые дни января 2001 г. В ней были три позиции, которые, несомненно, нарастили тогда электоральную поддержку партии коммунистов, но они же одновременно стали для нее головной болью на весь период ее нахождения во власти. Имеется в виду обязательства ПКРМ относительно принятия второго государственного языка, вступления в союз Россия – Беларусия, возвращения молдавского языка и истории Молдавии в учебных заведениях страны и в политической, управленческой, культурной и информационной среде Молдовы.

В моих предложениях по избирательному манифесту ПКРМ пункт по русскому языку отсутствовал. Я уже тогда понимал, что он в качестве второго государственного языка проходит только в пакете с решением приднестровской проблемы. Поэтому, появление его в предвыборной платформе ПКРМ вне связи с приднестровским урегулированием крайне удивило меня. Впоследствии я спросил Аркадия Пасечника, который, собственно, и написал текст этой платформы, кто был инициатором этого предложения. Он сказал мне, что с ним выступили И. П. Калин, В. Е. Андрущак, В. Н. Мишин и В. Ф. Степанюк.

Видимо они же были инициаторами включения в предвыборную программу ПКРМ и пункта по вхождению Молдовы в союз Россия – Беларусь. Но записан он был в осторожной формулировке: «Изучить вопрос о вхождении Республики Молдова» в указанный союз. Необходимо отметить, что именно эти два пункта сразу были взяты под обстрел всеми оппонентами ПРКМ, они стали главными пунктами ее обвинения в одновекторной геополитической ориентации. Таковыми эти обвинения остаются и по сей день. Мне, правда, удалось в ходе избирательной кампании несколько нейтрализовать воздействие пункта по союзу Россия - Беларусь на нейтрального избирателя, готового поддержать ПКРМ на выборах, посвятив ему специальную статью в «Коммунисте». В ней я доказывал, насколько помню, что вопрос стоит не о вхождении Молдовы в указанный союз, а лишь об изучении вопроса. К тому же сам этот союз находится в стадии его становления, испытывает множество проблем. Поэтому Молдове пока некуда вступать, а отсутствие общей границы с участниками союза затрудняет наше вхождение в него.

Что же касается русского языка, то его присутствие в избирательной платформе ПКРМ, как мне представляется, сыграл немаловажную роль в получении партией коммунистов всеобщей поддержки населения АТО Гагауз-Ери, а также и ее руководства. Важно отметить также и то, что этот пункт не оттолкнул от ПКРМ молдавское население республики, хотя среди него проявилась тогда, как и до 2001 г., так и после 2009 г., большая электоральная сегментация, чем среди избирателей из числа национальных меньшинств.

В отношении возвращения молдавского государственного языка и истории Молдавии в учебные заведения, в государственные учреждения и в СМИ, то их присутствие в предвыборной платформе ПКРМ было ожидаемо, прежде всего, в молдавской этнической и этнокультурной среде страны, которая с 1990 г. в наибольшей степени подвергалась денационализации и румынизации. Но у молдавского языка и истории Молдавии не было противников и в среде миноритариев Молдовы, которые очень четко представляли себе, куда их затягивают с румынским языком и историей румын.

Я так подробно остановился на этих трех пунктах, чтобы, с одной стороны, показать, как тонко чувствовала партия коммунистов этнический, полиэтнический и геополитический пульс граждан республики в том далеком уже 2001 году. А с другой стороны, подчеркнуть, как важно партии, стремящейся к власти, не только чувствовать народный пульс, но и соизмерять свое желание, если оно имеется, и свои возможности выполнить свои обещания. Не знаю, был ли проведен тогда прогностический анализ вариантов развития политического процесса в стране в случае их реализации, придя к власти? Во всяком случае, меня к этому не привлекали. Но с высоты сегодняшнего дня можно сделать вывод о том, что именно эти три пункта предвыборного манифеста ПКРМ 2001 г. плюс пункт по Приднестровскому урегулированию оказались ахилессовой пятой в практической деятельности партии власти. Именно они находились под эффективным огнем сильнейшей критики и открытого политического давления на правящую партию со стороны внутренней непримиримой оппозиции тех лет при явной ее поддержке в Бухаресте, Брюсселе и Вашингтоне. Именно их не решение обусловило продолжение деконструкции молдавской этнической и этнокультурной идентичности посредством румынизации мажоритарного большинства, ослабления политического суверенитета молдавского государства, утраты двухвекторного геополитического курса во внешней политике Кишинева. В конечном итоге, именно в них кроется одна из причин сегодняшних проблем ПКРМ, которая с 5 апреля 2009 г. по 28 ноября 2010 г. потеряла 10% голосов избирателей.

Изложенная здесь стратегия и тактика прихода ПКРМ к власти в 2001 году не могла бы быть реализованной на практике, если бы не было под них фундамента и конкретной организационно-партийной и пропагандистско-просветительской работы среди населения республики. Я имею в виду такие важные партийные компоненты, как создание самой партии в 1993 г., ее структуризация на всех уровнях партийного существования, от местной партийной ячейки в сельской местности, районных и городских организаций до высших институтов партии – ее Политисполкома и ЦК . Партийная жизнь и партийные цели ПКРМ были изложены в Программе и Уставе партии, которые не были простым повторением предшествующих им партийных документов прежних КПСС и КПМ. ПКРМ к 2001 г. уже обладала опытом участия в избирательных кампаниях в стране: двух в местные органы власти (1995 и 1999), президентской кампании 1996 г. и парламентской 1998 г. Она создала свой печатный орган, газету «Коммунист», который нес на свои плечи всю просветительскую и пропагандистскую работу в массах. Следовательно, предложенная стратегия и тактика прихода коммунистов к власти опиралась на кадровый потенциал партии, на структурированное ее проникновение практически во всех населенных пунктах страны, на осовремененную идеологическую базу и на обновленную партийную прессу. Однако всего этого оказывается недостаточно для победы на парламентских выборах, чему мы сейчас являемся свидетелями. Какие же выводы из этого следуют?

Стратегия и тактика борьбы за власть являются самостоятельным компонентом партийно-политической деятельности партии, без наличия которых нельзя достичь конечной цели, ради которой она создавалась – завоевание власти.

Стратегия и тактика борьбы за власть должны учитывать реальную политическую обстановку в стране не вообще, а на момент проведения избирательной кампании. Они должны исходить из реальных настроений в обществе и реальных ожиданий избирателей.

Из этого следует, что каждая парламентская избирательная кампания требует от любой партии разработки индивидуальной стратегии и тактики достижения конечной цели. Повторное их использование без учета новой конкретной политической ситуации в стране, будучи загипнотизированным прежним успехом, не приведут к получению вновь искомого результата.

Стратегия и тактика прихода к власти существенным образом отличается от таковых по удержанию власти и совершенно не похожа на стратегию и тактику возвращения к власти. Видимо в этом кроется один из главных просчетов ПКРМ в досрочных парламентских кампаниях 2009–2010 годов.

Для достижения стратегических и тактических целей в парламентской избирательной кампании партии недостаточно овладеть современными пиар-технологиями и обладать финансовыми и медийными ресурсами по их внедрению в сознании избирателя. Избирательная кампания не может быть превращена в пиар-кампанию. По крайней мере, если пиар-кампания и приносит партии нужный результат в одной избирательной кампании, то она одновременно может ухудшить ее электоральные результаты на следующих выборах, даже в условиях социальной уязвимости нашего электората. Подчеркнем, в 2001 г. ПКРМ практически не имела разветвленной медийной составляющей под свою избирательную кампанию. Тем не менее, она выиграла выборы с оглушительным результатом. Совсем другая картина была у ПКРМ с информационным обеспечением ее апрельской и июльской избирательных кампаний 2009 г., однако результаты выборов были иными, чем в 2001 г.

Наконец, стратегия и тактика борьбы за власть в 1999 – 2001 гг. не в полной мере учитывала внешнеполитический фактор влияния на политические процессы внутри правобережной Молдовы. Но это не игнорирование внешнего фактора со стороны ПКРМ. Партия на него просто не могла влиять. Дело в том, что в течение десяти лет шла каждодневная дискредитация и коммунистической идей и коммунистических партийных структур на постсоветском пространстве. В политических кругах Кишинева к указанному времени возобладала точка зрения о необратимости ухода в прошлое всего того, что связано с этой идеологией и их партийно-политическими носителями. Сам П. Лучинский, как мне представляется, относился к ПКРМ как потребитель. Он рассчитывал при помощи этой партии и ее электората лишь продлить свое политическое долголетие. Все же остальные партии не брали ПКРМ в расчет, считая ее вчерашним днем в общественно-политической жизни Молдовы. Но именно они считали, что если ПКРМ выиграет выборы, то они в течении трех-шести месяцев ее уничтожат при внешней поддержке со стороны Запада. Такое отношение к ПКРМ – не выдумка, а политическая реальность, сложившаяся до выборов. Уход МВФ из Республики Молдова после 25 февраля 2001 г., усилившееся политическое давление Запада на Кишинев, политическое противостояние ХДНП новой власти в январе-апреле 2002 г., скоординированные действия Запада и внутренней оппозиции руководству Молдовы в ноябре 2003 г. в связи с Меморандумом Д. Козака – все это составные части целевых действий внутренних и внешних оппонентов по дискредитации и свержения руководства Кишинева, пришедшего к власти 25 февраля 2001 г.

Москва в то время делала ставку на политические силы, номинальным лидером которых был П. Лучинский. Кремль держался подальше от ПКРМ, хотя тогда, как, впрочем, и теперь, в правобережной Молдове нет другой реальной политической силы, готовой выстраивать двухвекторную внешнюю политику и способной удержать политическую идентичность молдавского государства. ПКРМ понимала, что на Запад ей нечего рассчитывать. Но и Восток в лице Москвы выжидал. А когда ПКРМ выиграла выборы, начала давить на ее руководство, чтобы оно пошло на послевыборную коалицию с Д. Брагишем.

Из сказанного вытекает, что ни внутри Молдовы, ни за ее пределами никто серьезно не принимал во внимание возможность победы ПКРМ на выборах 25 февраля 2001 г. Поэтому и никто не стремился повлиять на исход голосования в этот день. Следовательно, все внешнеполитические игроки в избирательную кампанию 2001г. занимали пассивную позицию, чем объективно сыграл положительную роль в выигрыше молдавскими коммунистами февральских выборов. Такого созерцательного подхода не было ни на выборах 2005 г., ни на досрочных парламентских выборах в июле 2009 г. и в ноябре 2010 г.

Обсудить