Приключения молдавской идеи на бессарабской свадьбе

Нация – это не просто отдельно взятый этнос (пусть и титульный, т.е. дающий имя и легитимные основы этой самой нации), нация - это таинственная многоэтническая духовная сущность, накрепко связанная со своей родной землёй, с её исторической памятью и её исторической совестью, обретшая своё узнаваемое среди других народов лицо, свободу духа и свой собственный смысл существования, свой особый идеал модернизации и прогресса.

Что же касается до остальных,

то даже умнейшие из них, по-видимому,

никогда не умели трезво судить

о склонностях народа, что и послужило

главной причиной, ускорившей их падение.

Джонатан Свифт,

18 января (четверг), 1710г.

Этот могучий пассаж великого английского мыслителя и сотрясателя умов Джонатана Свифта относится прежде всего к подавляющей массе наших интеллектуалов и, особенно, политиков. Однако, к счастью, и у нас стали появляться мыслители, подход которых к важнейшим проблемам нашей государственной и общегражданской идентичности заслуживает самого пристального внимания и позитивных оценок.

На первый взгляд, между двумя публикациями, С.Эрлиха («Табор возвращается на свадьбу. Почему «молдовенисты» обиделись на румынского режиссера?», ava.md) и Н.Киртоакэ («Criza, noile provocări și ideea națională moldovenească», flux.md, ava.md), трудно найти какие-либо логические параллели. На самом деле, ведь публицистическая статья Сергея Эрлиха посвящена «отлитому» в духе Э.Кустурицы кинофильму талантливого румынского кинорежиссёра Н.Тудора «Свадьба в Бессарабии» и его восприятию нашей молдавской публикой, тогда как аналитическая статья Николая Киртоакэ посвящена острейшей и актуальнейшей проблеме «молдавской национальной идеи» с позиций современной политологии, этнопсихологии и древней, как мир, философии гностицизма.

Тем более, кажется нелепым само сравнение авторов этих безусловно значимых и знаковых для нас работ и, особенно, стилей (а стиль – это человек) их мировидения, мироощущения и выражения своих оригинальных творческих идей и представлений по поводу злободневных (и «злых») проблем нашего существования.

Однако у меня есть все основания сделать такое сопоставление и сравнение этих столь различных по жанру, стилю, тематике и направленности публикаций хотя бы в силу своего давнего и доброго знакомства с этими неординарными земляками, Сергеем Эрлихом и Николаем Киртоакэ, на протяжении доброго десятка дет, а также в связи с тем, что личные встречи с этими безусловно яркими и глубокими натурами позволяют мне высветить для нашего читателя те аспекты их работ и их личностных особенностей, незнание которых может осложнить и даже исказить адекватное восприятие буквы и духа их исполненных глубокой озабоченности за судьбы своего отечества и соотечественников посланий.

К тому же автор этих строк является в известной мере своеобразным «связующим звеном» между этими столь различными, на первый взгляд, обращениями к разуму и душам наших соотечественников не только в силу своего происхождения и общности взглядов на столь острые и актуальные проблемы нашей общенациональной самоидентификации и самодетерминации (в столь сложные и кризисные времена), но и во многом в силу своих предыдущих публикаций в качестве одного из инициаторов тех подходов к теме, которыми в какой-то мере отмечены рассматриваемые нами статьи Сергея Эрлиха и Николая Киртоакэ.

Два подхода к теме – два стиля ментального боя

Кто-то из классиков сказал, что самая неприступная крепость – это мозг человека. Мозг человека, на самом деле, наполнен могучим духом сопротивления вызовам судьбы и глубинным арсеналом своих архаических и современных стереотипов, представлений и ожиданий, рефлексивных и деятельных сценариев и установок, порождённых опытом своей социализации и культурно-исторической традиции своего ближнего и дальнего окружения.

В этой связи великий боец кунфу и глубокий философ Брюс Ли как-то заметил: «Традиция есть особый механизм ума, с которым очень трудно совладать.» Отметим, что в китайском (син) и английском (mind) языках слово «ум» связано не только с интеллектуальным и эмоциональными аспектами, но и с аспектом духовности – именно так надо понимать глубокое суждение этого замечательного «синтезатора» двух могучих (западной и восточной) культур, могучего мастера не только физического, но и ментального боя.

За плечами этих наследников столь различных этнических и культурных традиций, ученого и издателя Сергея Эрлиха, а также дипломата и аналитика Николая Киртоакэ, – различный, но равновеликий опыт личного общения с такими выдающимися умами современности, как Л. Клейн, Ж. Нива, Г. Померанц и др. (у первого) и широчайшим кругом выдающихся государственных и публичных деятелей России, Америки и Западной Европы (у второго). За спиной у каждого – мировая культура. К тому же их ментальный багаж «загружен» по самый верх продуктами тщательнейших проработок сотен книг и тысяч статей из различных областей философии, истории, культурологии, социологии, политологии, психологии, религиоведения и многого другого, без чего их подход к теме с неизбежностью отдавал бы некомпетентностью и дилетантизмом, начетничеством и ограниченностью, узостью взглядов и поверхностностью суждений. К счастью для наших читателей, дело обстоит прямо противоположным образом, но именно поэтому наша задача необычайно усложняется. И тем не менее…

Николай Киртоакэ – опытный аналитик, геополитик и знаток гностических учений, Сергей Эрлих – состоявшийся ученый и публицист, вооруженный «до зубов» самыми современными взглядами и методологиями исследований по обсуждаемой теме. Николаю Киртоакэ присуща максимальная собранность, концентрация и ментальная дисциплина. его суждения отточены и систематизированы, его мыслительные «удары» точечны и жестки. Это скорее стиль «ментального каратэ» (кстати, он до сих пор упорно занимается тренировками в области восточных и западных единоборств, подтянут и спортивен). Сергей Эрлих – прямая противоположность, сибарит и «бонвиван», и если его «контрагенту» присуще в высшей мере «аполлоническое» начало, то ему – «дионисийское». Стиль его статей – яркий, «вязкий», настойчивый, разнообразный и изобретательный, в высшей мере эпатирующий, эффектный, но глубоко рационалистический. В китайской классификации «ментальных единоборств» его, скорее всего, можно отнести к стилю «опьяненного» - самому непредсказуемому и эффективному, внешне обманчиво «раскованному», внутренне – максимально собранному.

Николай Киртоакэ предельно уважителен к своему основному «противнику» - предрассудкам и заблуждениям массового читателя (сказывается опыт дипломата и политика), Сергей Эрлих – склонен к жесткому эпатажу воображения читателя, он безжалостно атакует его закостеневшие иллюзии и завалы медийных стереотипов. В этом смысле к методам духовного исцеления исстрадавшихся душ наших соотечественников у наших героев отношение диаметрально противоположные: восточная «акупунктура» и «духовная гимнастика» - у первого и западная «хирургия» и «шоковая терапия» - у второго. Однако к задаче духовной санации своих соотечественников они относятся одинаково серьезно и ответственно, по «гамбурскому счету».

Николай Киртоакэ: национальная молдавская идея как выражение высшей миссии молдавской духовности

Не огорчаюсь, если меня не понимают люди,

Огорчаюсь, если я не понимаю людей.

Конфуций

Если подойти к тексту публикации Н.Киртоакэ сугубо формально и «наукообразно», в соответствии с общепринятыми схемами и классификациями современной науки, то это чистой воды т.н. «примордиализм» (особо распространённый в Восточной Европе как наследие национализма XIX и XX веков) со всеми представлениями этого подхода о нации как о «извечной органической сущности» со своим «национальным характером» и о первичной принадлежности к этой нации как единственному источнику политической власти и даже как основе мирового порядка, с его идеей об особом «национальном духе» и, естественно, о «национальной идее», как об объединяющем и направляющем начале этого «народного духа».

Заметим, что противоположный ему современный западноевропейский «конструктивистский» подход (включающий «этносимволизм», «модернизм» и «постмодернизм») с его основной посылкой о том, что нация «строится» в процессе исторического развития, а также о том, что является грубейшей ошибкой проектировать современное понимание нации на те времена, когда само понятие «национальной идентичности» попросту не существовало, когда государства строились по принципу монархического наследства, Божественного промысла (раз ты победил, значит, так было Богу угодно – тебе и править этими землями) и др. Причём «этносимволисты» делают упор на коллективную память и символическое наследие, «модернисты» (ныне доминаторы на «рынке научных идей») полагают, что современное строительство национальных идентичностей стало возможным благодаря лишь процессам политической, экономической, технологической, культурной и социальной модернизации. Другими словами, нации не создаются «свыше», но конструируются (или дополняются) в течении исторического процесса, с учётом ставших столь актуальными для современной Западной Европы факторов полиэтничности и мультикультурализма (прежде всего в силу массовых миграций «рабочей силы» из Африки и Азии) и принципа гражданской идентичности.

Однако я бы не советовал никому столь поспешно «классифицировать» текст Н.Киртоакэ в качестве сугубо «примордиалистского» - наш автор слишком хорошо подготовленный и информированный публицист, чтобы не учитывать все вышеперечисленные нюансы современного состояния «национального вопроса». Более того, как заметил один современный специалист по данной тематике, «научность, как оказывается, ничего не стоит без мифа». И если бы не крах современной концепции «культурализма» (что ныне публично признано с высоких трибун ведущих западноевропейских стран), то смеем предположить, что концепция «примордиализма» с его специфическим «духоведением» и «духотворчеством» ещё бы долго находилась на задворках современной науки.

Н.Киртоакэ верит в реальность особой народной духовности и поэтому формулирует свой основной тезис об абсолютной необходимости выдвижения артикулированной молдавской национальной идеи в качестве базиса для выработки адекватной стратегии выхода из кризиса, развития страны и укрепления внутреннего народного согласия. Более того, как представитель гностической философии и метафизики он полагает, что именно через обретение адекватной национальной идеи молдавский народ укрепит основы своей государственности, чести и достоинства среди других народов, станет хозяином своей судьбы и тем осуществит своё Божественное предназначение (реализацию своей высшей миссии) именно во времена тяжёлого мирового кризиса, когда столь необходима борьба с тёмными силами зла и содействия победе светлых провиденциальных сил добра.

Этот последний пассаж каждый может воспринять по своему: гностик – буквально, сомневающийся в гностических реалиях – фигурально, т.е. аллегорически. Однако во всех случаях духовный посыл нашего автора призван будить сознание читателя и мобилизовать его духовные силы для трансформации своей ментальности и подавления неверия в свои силы и силы своего народа, укрепить его веру в своё историческое и культурное наследие, в приход лучших времён на землю своих предков. Ведь, образно говоря, родная земля – это наша душа (В.Высоцкий) и она же – наша память и наша совесть.

Как определяет Н.Киртоакэ национальную идею? Он полагает, что эта идея должна быть определена как некий духовный и креативный принцип (но не слоган!), лежащий в основаниях самоорганизации нашего общества, посредством которого должны быть выражены мудрость, воля и душа народная, а также национальный характер, образ существования и способ организации народной жизни, религиозные традиции, обряды, фольклор, память предков (хранительница основных архетипов коллективной ментальности), аспекты географического плана и многое другое, без чего немыслим дух молдавской нации и её творческая энергия.

Н.Киртоакэ мыслит молдавскую нацию как составную, в которой этническим ядром является молдавский этнос, по отношению к которому румынский этнос справедливо мыслится им как братский, родственный по языку и ряду других этнических признаков. Однако наш автор совершенно ясно утверждает, что у молдавского народа имеется присущий только ему особый национальный характер и духовность, своя этническая, государственная и культурная традиция, своя ярко выраженная индивидуальность.

Но как трезвый государственник он прекрасно понимает всю опасность этнократии и радикального национализма, согласно которому этничность является решающей в вопросе о гражданских правах наших соотечественников. Поэтому он считает, что Республика Молдова должна реально стать государством всех её граждан, объединенных взаимным уважением и осознанием того важнейшего принципа, что богатство общества определяется разнообразием свободно циркулирующих в нём языков и культур.

Со свойственной ему широтой взглядов он весьма критично относится к той либеральной модели капитализма, в которой доминантным мотивом деятельности является человеческая жадность и корысть. К тому же он является принципиальным противником механического перенесения на нашу почву несвойственных нашей общей духовности западных форм и паттернов (образцов) деятельности, каковыми бы эффективными они не показали себя в этих неадекватных нашим условиям культурных средах.

К тому же он категорически против лукавой подмены курсом на европейскую интеграцию столь необходимой по его убеждению нашему обществу и нашей государственности адекватной молдавской национальной идеи.

Конечно, при более тщательном анализе этого довольно обширного и весьма глубоко продуманного текста Н.Киртоакэ у читателя может возникнуть масса вопросов по поводу существа и внедрения обсуждаемой им молдавской национальной идеи, однако сам уровень постановки вопроса и системность его аргументации должны вызывать уважение и соответствующее внимание со стороны нашего гражданского общества.

Сергей Эрлих: молдавский национальный характер амбивалентен – в нём присутствуют не только светлые начала

Не важно какого цвета кошка,

Важно, чтобы она ловила мышей

Дэн Сяо-пин

Если Н.Киртоакэ вскрывает «светлые провиденциальные силы» нашего титульного этноса, то С.Эрлих большое внимание уделяет не только светлым, но и «тёмным началам» нашей народной духовности, без осознания которых молдавская национальная идея вполне может потерпеть историческое фиаско.

Он весьма резонно утверждает, что скрытое и явное противодействие европейским стандартам, запрещающим всякие проявления этнократии и ксенофобии, подавление исторической полиэтничности и мультикультурности в молдавском обществе чревато ростом межэтнической напряжённости и опасностью утраты территориальной целостности нашего государства. Более того, если Н.Киртоакэ совершенно обоснованно усматривает великий вред, нанесённый политикой «денационализации» молдаван в советскую эпоху, то С.Эрлих кроме этого усматривает не менее великую опасность «денационализации» нашего титульного этноса именно в постсоветскую эпоху со стороны той части нашей «фольклорной интеллигенции» (и стоящего за её спиной румынского ирредентизма), которая отказывает своему народу в праве на свою исторически сложившуюся этническую и государственную идентичность в пользу явно ирредентистской теории «двух румынских государств».

Будучи не меньшим патриотом своей многострадальной родины, С.Эрлих прекрасно понимает, что в случае утраты титульным этносом древнего чувства своей этнической идентичности и уважения к своему этническому имени, молдавская государственность обречена на «ползучий» и неотвратимый духовный и системный распад, точно также как об этом предупреждают и многие другие трезво мыслящие люди.

Что же касается острой, глубокой и очень злободневной публикации С.Эрлиха «Табор возвращается на свадьбу», то более всего в ней поражает как раз не её «тенденциозность», но именно точность и объективность авторского анализа касательно тех поразительных современных «мутантов» архаических карпато-балканских традиций в условиях нашего многоэтничного отечества, которые шокируют даже наших румынских соседей в лице замечательного кинорежиссёра Наполеона Тоадера (Хелмиса) а также наших соотечественников в лице эпатажного и талантливейшего литератора Владимира Лорченкова с его нашумевшей в Москве книгой «Табор уходит».

Не скрою, что лично мне очень приятно, что при этом Эрлих местами использует мою «треугольно-бермудскую» терминологию в своих исследованиях и что он первым обратил своё внимание на глубинный «карпато-балканский» контекст нашей молдавской ментальности, за выявление которого мне не раз доставалось в «коментах» наших отечественных «троллей» на AVA.MD и других молдавских порталах. И я полностью солидаризируюсь с Сергеем Эрлихом в вопросе о том, что «крёстным отцом» беспрецедентного международного успеха фильмов Эмира Кустрицы является именно наш гениальный земляк Эмиль Лотяну, который первым вывел специфическую «карпато-балканскую» тему на большой экран.

Именно потому, что я сам с «маниакальной последовательностью» и неоднократно обращал внимание наших читателей на современный «мутагенез» и поразительные «генетические скрещивания» архаических элементов нашей карпато-балканской традиции с не самыми лучшими элементами «совковой» и «западной» ментальности. Именно эти карпато-балканские культуро-генетические «мутации» у граждан современной Молдовы и поражают ныне воображение таких наблюдательных и творческих натур, как румынский кинематографист Н.Тоадер и русский писатель В.Лорченков.

Лично от себя я бы добавил к ним и имя нашего замечательного кинорежиссёра В.Жереги, чей пронзительный фильм «Ариведерчи» недавно получил все мыслимые и немыслимые награды на престижных международных кинофестивалях и кинофорумах. Однако в этом фильме отражён и художественно адекватно выражен не раблезианский бурлеск и не бахтинский карнавал, а именно трагический (и даже героический) аспект этого карпато-балканского «мутагенеза» молдаван.

Представители нашей «фольклорной интеллигенции» очень обижаются, глядя на себя и своё окружение в «карпато-балканское» зеркало С.Эрлиха. Да, то что видится в этом Зазеркалье порой очень комично, порой весьма удручающе, а порой даже трагично и ужасающе. Но оптика нашего тончайшего исследователя человеческих душ своих соотечественников стереоскопична, объёмна и пронзительно точна.

В этой связи рискну прокомментировать следующий убийственный пассаж С.Эрлиха: «Когда люди с родоплеменным мышлением управляют государством и обеспечивают его идеологию, тогда государство рушится вместе с городской инфраструктурой социальной жизни. Можно сказать, что трагедия молдавского общества рождается из духа фольклорной музыки.»

Убийственно точно? Да. Мне, как молдаванину, обидно? Да. Но за что мне обидно?! Прежде всего за то, что наша «фольклорная интеллигенция» совершенно не желает адаптироваться к тем самым «западноевропейским стандартам» и «императивам модернизации», за которые она столь лицемерно (либо неосознанно лицемерно) ратует во время избирательных кампаний.

Мне обидно за весь этот «совково-западный мутагенез» великой карпато-балканской культурной традиции, из недр которой извлекаются по сей день (и ещё долго будут извлекаться!) бесценные сокровища её фольклора, музыкальных и танцевальных ритмов вместе с уникальной энергетикой её ни с чем не сравнимого мировидения, мироощущения и стиля жизни. И не Эрлих виноват в том, что это бесценное карпато-балканское наследие так безжалостно и бездарно уродуется и так уродливо «валорифицируется» его неразумными наследниками. Каковы мы – такова и наша политическая культура, такова и политическая культура наших властных и олигархических элит.

Более того, Эрлиха просто поражает то особое безразличие либо инадекватное отношение не только нашей «фольклорной», но и «русофонской» национальной интеллигенции к тем безусловно значимым, но крайне редким явлениям в культурной жизни нашего общего отечества. И вот именно здесь, по-видимому, и сказывается то удручающее отсутствие у нашего мультикультурного сообщества той всех объединяющей (по обе стороны Днестра) общегражданской «молдавской национальной идеи», о чем в последнее время стали говорить наиболее проницательные граждане Молдовы.

И тут я ещё раз убедился в верности однажды посетившей меня среди моих бутученских односельчан и городских гостей мысли: нация – это не просто отдельно взятый этнос (пусть и титульный, т.е. дающий имя и легитимные основы этой самой нации), нация - это таинственная многоэтническая духовная сущность, накрепко связанная со своей родной землёй, с её исторической памятью и её исторической совестью, обретшая своё узнаваемое среди других народов лицо, свободу духа и свой собственный смысл существования, свой особый идеал модернизации и прогресса.

И этому окончательному (для себя) просветлению я обязан, как ни странно, своей парадоксальной попытке сопоставления столь различных зеркал реальности, которыми явились для меня тексты двух моих неординарных соотечественников, двух мастеров «ментального боя» за честь и достоинство Молдовы – аналитика и дипломата Николае Киртоакэ и историка и издателя Сергея Эрлиха.

Обсудить