Литературные мечтания - 2011

Но жаль, если захиреет наше «русское поле» и не даст урожая. Просто жаль. Общественный сумрак и политический туман вокруг и над ним не обещают скоро рассеяться, и пока густеют. А все погоды ждешь…И жить при свете хочется…



.

О ПОЛЕ, ПОЛЕ, КТО ТЕБЯ - УСЕЯЛ…

О поле, поле, кто тебя.
Усеял мертвыми костями?
Чей борзый конь тебя топтал.
В последний час кровавой битвы?
Кто на тебе со славой пал? ...

(А. С. Пушкин).

Как-то на ток-шоу жизнерадостного журналиста Анатолия Голи «Открытая студия», посол РФ Валерий Кузьмин, в качестве нота-бене, осторожно заметил, что русский язык в Молдове… не лишен недостатков, стало быть, бедноват. Дипломат не развил наблюдение до голой (не голиной) правды. Однако, нота разочарования, отдающая тревогой, в словах посла была отчетливо слышна. Еще слышнее она отозвалась в комментарии Валерия Кузьмина в связи с отмечаемым впервые 6 июня Международным Днем русского языка: «…Сокращаются не только русские классы в школах, но и группы в детсадах и отделения в вузах…. в Республике Молдова до сих пор не разработана внятная общегосударственная политика, которая поощряла бы фактически сложившееся на протяжении истории русско-молдавское двуязычие». И т.д.

А ведь поощрять двуязычие - априори не только говорить много об изучении государственного, но и волноваться, заботится о сохранении хорошего русского языка. Впрочем, больше, чем в свое время говорил и писал по этому поводу, предупреждая (тут же прослывший ярым русофоном), молдавский историк Петр Шорников, сказать российский дипломат - не мог. А П.Шорников в своей книге «Поля падения» (вещее название!) прямо обозначил зону языковой изоляции и отчуждения русских, указывая на применение «этнолингвистического прессинга, языкового «эффекта выталкивания», и как следствии - «выталкивания» за поля социальной занятости и активности русских - вообще. Кто хочет, может подробнее познакомиться с работой ученого, чтобы поразмышлять на досуге, куда же завела русский язык этнократическая эволюция республики, когда этнолингвистическая ситуация в Молдове «была инициирована извне и изначально служила не социально-культурным нуждам молдавской нации, а клановым интересам титульной бюрократии и интеллигенции».

Но даже ученый не мог представить, сколь недолго осталось ждать, когда эта «титульная бюрократия и интеллигенция» начнет являть почти образцы русской речи…на фоне нового поколения «русскоговорящих», шустрых билингвов на голубых экранах, газетных и журнальных страницах, интернет-сайтах, словом, по сравнению с тем засильем безграмотности, которое вконец одолело русскоязычное пространство. Не стиснутые пиджаком дипломатии и дискурсом ученых бесед, скажем прямее: бедный, оборванный, обкорнанный, затюканный апостол - русский язык! За какой-то десяток лет он претерпел в молдавских СМИ (в первую очередь - на ТВ) невиданные и наглые метаморфозы, сократившись и обтрепавшись, как севшая после беспощадного битья вальком тонкой работы вещь, превратившаяся в выцветший, уставший секонд-хенд.

Сей дикий суррогатный «волапюк», корявый, спотыкливый, запинающийся, невнятный приобрел еще и столь некрасивую, режущую слух дикцию, далекую от нормативного произношения, что хоть святых выноси. Не знаю, размышляют ли местные лингвисты над феноменом этого «словопийства». К примеру, над невесть откуда появившимся назальным призвуком в самых легко произносимых словах, т. е. «окрашивания носом» гласных и согласных, а также над эффектом сплющивания звуков, проглатыванием окончаний, произнесением звука «ща» как «ша» (Шавель, почиШШе, роШШа). Уж не говоря о знаменитом «г»» как «х», или явлением увулярного «р» вместо палатального русского «р». Но жизнь не стоит на месте: стала распространенной и широкая палатализация - чередование согласных в сторону сужения. А там уж - по принципу «долой все лишнее!» - идут «кажешь, плитика, эсли, тролебус, сонце, томобиль, ихний». И кто, где и как будет спасать от нахлынувшего прибоя орфоэпических и иных ошибок?

Само собой, не видно передачи на русском по типу молдавской на первом госканале РМ, или на телеканале «Журнал-ТВ», где не первый год с подробными таблицами неспешно учат избегать типичных ошибок в румынском языке. А ведь нам, русским, давно пора завести, заиметь, выбить (выберете по ситуации) такую передачу. И еще, как иностранцам, в массовом порядке закупать и прослушивать диски с правильной нормативной русской речью. Вот до чего дело дошло! Подметил же один остроумец, что теперь в Кишиневе разговаривают по-русски телевизор и улица, трибуна и общественные места, а то и печатные издания, как раньше разговаривали только… второгодники, пэтэушники и детдомовцы, а то и вышедшие из мест не столь отдаленных, несчастные жертвы плохого воспитания и отсутствия книг на полках. И эта ситуация называется «слишком много русского языка»?! Вы уже поняли: поражение языка - тоже показатель, «лакмусовая бумажка» состояния сообщества. Нет, не зря Хайдеггер учил, что «бытие осуществляется в языке» - бытие русских в Молдове общими стараниями заметно облегчилось! Ведь слово «ложит» легче произнести, чем «кладет», «волнительный» - легче, чем волнующий, похудание - вместо похудения, нАчала, вместо началА, алфАвит вместо алфавИт и звОнит - вместо звонИт!

ГУБЕРМАН КАК СВЕТОЧ РУССКОЙ КУЛЬТУРЫ

Парадоксально, но факт: блестящий, чистый, богатый, «раздольный» русский язык с тончайшими нюансами, благородным произношением последний раз кишиневцы услышали… на концерте автора «гариков» - израильтянина Игоря Губермана; ссылаюсь не на ненормативную лексику афоризмов г-на Губермана (а вы уже и рады хихикать!), а на его устную речь. Что же получается? Понадобилось приехать русскоязычному «лицу еврейской национальности», пожившему не одно десятилетие в сердце Израиля, чтобы преподнести урок, как можно сберечь свой язык и «внутри другого языка», нам, проживающим, между прочим, не на Ближнем Востоке, а в СНГ, не столь далеко от российских границ.
По мне, так факт куда более обескураживающий, чем занятный.

За примерами далеко ходить не надо, как уже сказано - они на сайтах, полосах газет, льются в эфире. Так, вызвав кандидата в мэры Валерия Клименко (нашего «главного русского») для озвучивания его предвыборной платформы, тот же Анатолий Голя в очень короткий промежуток времени добился от него в прямом эфире урожая замечательных устных ошибок: «средствА» (вместо срЕдства), «нАчать» (вместо начАть), и, наконец, «компЭтЭнция» (вместо «компетенция»). Впрочем, и сам Голя ни на минуту не отставал от своего визави в марафоне грамотеев. «…Был у меня на прошлой передаче один советник, и от него я понял…», - сообщил он нескольким сотням тысяч телезрителей. А ведь среди них были и дети! С кого им брать пример? «Где, укажите мне, отечества отцы, которых мы должны принять за образцы?».

А не далее как на днях, в передаче «День за днем» на «ПубликаТВ», порадовала слух редактор русской (!) газеты «Молдавские ведомости» Наталья Узун, уронив ряд перлов: «каждая партия будет наигрывать на своих избирателей» (вместо - нажимать, влиять), «когда происходит такое решение (вместо принимается, выносится), и коронное: «нас убедили, что этого невозможно» (вместо - это). Ну, разумеется, ранее задала тон сама ведущая передачи Людмила Мунтяну, заметив, что кто-то будет «апеллировать фактами» (вместо - оперировать). Он с нравственной червочинкой (вместо - червоточинкой) - одна из ведущих на той же «ПубликаТВ».

Не хотите «оговорок» эфира, эка, обмолвились люди? Что-то часто они оговариваются, однако! Тогда откройте газеты, зайдите на информ-сайты: «ясное дело, он был с Румынии…» (вместо ИЗ Румынии). «И тут я поставил на стол свою шапку» (вместо «положил»). Или: «сыграть и далее свою карту» (вместо - «разыгрывать карту», а лучше - «свою партию»). Пишут журналисты в свежих новостях про День защиты детей: по улицам «прошествовала красочная публика» (вместо - «красочная колонна» или уж - «нарядная публика»). Оговорки, описки, ошибки идут плотной и красочной колонной по всему текстовому полю.

Или, что еще чище: «Он (Додон)…представляющий новое поколение, у которой (?!) нет комплексов по поводу коммунистического этикетирования…». С таким же успехом можно сказать «лейблирования»… почему бы нет? А что там, кстати, было и с «женским» родом слова «поколение»? Чувство языка - вещь великая, если только это чувство привито. А если нет? «Увидел мужчину в крови на земле возле машины с практически оторванной ниже колена ногой, – поведал Артем». (Раn.md). В таком контексте глагол «поведал» окрашен в «тона» полнейшего равнодушия к трагедии, только что произошедшей на глазах очевидца, будто поведали нам сказ, притчу, некую «байку».

Э, батенька, скажут, это уж сущие мелочи, очнулись! Даешь широкую дорогу бессарабскому стилю и новоязу: «Михай Годя… сказал ряд истин о том, что реформы буксуют (pan.md) - вместо «высказал мнение, что…». “Не вижу причины, по которой кто-то из них уклонился бы от утвердительного ответа на инициативу…» (pan.md) - вместо: «подтвердил свое согласие», «согласился бы на встречу», «приветствовал или поддержал инициативу» и т.д. А вот пойманное в устной речи докладчика: «Они стараются для нас потому, что они хотят для нас, чтобы мы…».

Под конец предъявляю вовсе бессмертное и широко распространенное, что попалось на глаза в прессе чуть ли не вчера, как и все остальное, лежащее на самом виду: «хотя не известно, если стоит этого делать».

Вот «этого делать» точно не стоило, если бы русский язык в Молдове наконец-то вышел из какого-то странного подполья третьесортного существования, бесконечного прощения собственных и чужих ошибок. И если бы везде, где он употребляется, появился бы реальный стимул привлекать профессионалов - от сайтов до газеты, от теле-шоу до YouTube, от трибуны до медсправки, и даже до подмостков «русскоязычных» театров, где говорят все хуже и хуже… И Чехов уже не Чехов, если его «дворяне» на сцене говорят как полуграмотный мужик, укравший гайку на железной дороге.… И мне, зрителю, глубоко наплевать, что кто-то в молдавских вузах, да и в самих русских театрах, давно экономит на русском языке и давно не преподает, как оказалось, актерам уроки сценической речи.


Покажите хоть одну хартию или закон, в котором провозглашался бы государственный язык с непременным назиданием или советом тут же превратить язык национального меньшинства, а еще важнее - язык межнационального общения - в уродливый микст, в тень и подобие полноценного языка? Таких законов нет и не будет, скажете вы, иначе такие деянья расценивались бы, насильственная ассимиляция, нарушение прав человека и т.д.. Но все, в чем русских пробовали безуспешно обвинить все два последних десятилетия, нагнало нас - с точностью до наоборот. И кроме нас самих, похоже, беспокоиться о русском языке некому. Но так ли мы сами по-настоящему встревожены? Так ли уж озабочены?

НЕКРОЗ ЖИВОГО ЯЗЫКА

Политика властей больно ударила по состоянию русского языка в Молдове. Будем честны: мы дошли до той точки, когда русский язык в Молдове на глазах не только потускнел и обеднел, он серьезно болен, начался процесс отмирания каких-то живых его частей, некроз, за которым следует одно - ампутация. С чего бы это? Общее паденье культуры? Сокращение культурных и иных связей Молдовы с Россией? Нечастые наши визиты в Россию и российской культурной элиты - к нам? Закрытие русских групп? Отъезд большой части образованных русских в 90-ых? Недоступные ресурсы русского просторечья, выковывающиеся в российской глубинке, и, как хорошая литература, дающие расширение словарного запаса? Изменение социального фона столицы?

Злостное проникновение языка интернета и молодежного сленга? Само собой, это данность и уже не обсуждается, как стагнация большей части русскоязычных СМИ, загрязнение эфира сточными водами безграмотного ТВ-словоизвержения, поток ломаного языка в интернете и т.д. Ах, еще и политическая составляющая? Тоже не новость. Она не первый год сопровождается социальным «феноменом» искусственного, но все более эффективного оттеснения русского языка… на периферию жизни. И все - на фоне спекуляций, связанных с русским языком, установления ему жестких границ, «прессования» под эгидой «соперничества» русского языка с молдавским и других, активно внедряемых в сознание общества политических, этнографических и исторических мифов, исподволь отнимающих у русских право и психологическое основание противиться процессу девальвации русского языка, сужению его пространства до… просторечия улицы.

Быть может, не в последнюю очередь все происходит из-за наших собственных соображений ложного политеса, стыдливости и неумения защитить свое, а проблему загнали внутрь. И, конечно, - из-за реальной «экономии» на русском языке власть предержащих, неустанного и намеренного сокращения среды его обитания и «озвучивания».

Процесс обостряется на фоне нехватки сплоченности и средств, отсутствия в Молдове «богатого выбора» русских гуманитарных структур. И сегодня непонятно, на каких-таких широких фронтах, кроме кулуарных, можно вести «святую войну» за чистоту языка, не довольствуясь заявлениями по праздникам: «мы сохраним тебя, русская речь»? Тянет, тянет на слова «публично», «широко», «программа» - потому что язык формируется и зреет в обществе. Устно. Ему нужны большая «огласка» и «эхо», озвучивание, аудитория, активное общение. И это, конечно, телевидение, СМИ, а не только «закрытые помещения» на 20-100 мест - школа, вуз, библиотека, зал университета или Академии наук.

В идеале нам хорошо бы давно осознать немалые духовные и физические потери русской интеллигенции в Молдове в 90-ых гг., «подбить итоги», и начать заново собирать утерянное (хорошее слово «соборность»), возрождать, формировать свое распавшееся по квартирам и интернет-форумам сообщество. Не знаю рецептов и практики такого рода возрождений, но русские в Молдове ничем не избалованы, и что бы это ни было - клубы и форумы, гранты и новые издания, поддержка писателей, ученых, «круглые столы», обсуждения и конкурсы, культурные проекты, участие в фестивалях, творческие поездки или что-то другое, все имеет смысл. Но только в максимально широком формате и охвате аудитории и участников. А не для узкого круга т. н. «профессиональных» или «штатных русских», как ехидно и метко давно прозвали в Кишиневе некую вечную «двадцатку» - группу кочующих из праздника в праздник, от памятника к памятнику, от посольства к посольству чиновников. К сожалению - и все чаще и чаще - на форумах (в печати-то где это скажешь?) русскоязычный читатель высказывает недовольство существующим положением дел и считает, что поддержка России своих соотечественников в Молдове ничтожно мала, а посольство РФ склонно решать задачи скорее формально: «Посольство по- прежнему работает очень формально, планы мероприятий — сплошная мертвечина и официоз, поддержка русскоязычной культуры — мизерная и непродуманная. Политика РФ в отношении Молдовы — бездумная и неэффективная, в сравнении с масштабами американского и румынского вмешательства — просто детская. Результаты Клименко на последних выборах — это ясный сигнал отношения избирателя к КРО и посольству», - пишет посетитель сайта AVA.MD..

Прав или нет автор этого послания, оценивая отношения официальной России к интеллигенции ближнего зарубежья, и «много чего нет», мы-то знаем одно: здоровый, полноценный русский язык в Молдове откровенно и равнодушно выкорчевывается. Он или игнорируется, или активно засоряется «на местах» - при расчетливо-экономном или наплевательски-равнодушном отношении к этому языку «билингва» и даже «основного носителя» русского языка, случайно вознесенного на вершину популярного местного издания, телеканала, медиа-холдинга, творческого союза, общества или так называемой неправительственной организации.

Любому языку при такой реальности - рано или поздно придет карачун. Ему уже не до соблюдения элементарных норм - быть бы живу! Что ж дивиться, что он съежился, прощает над собой издевательства, и вот-вот перейдет на косноязычное полушариковское бормотание: «Желаю… чтобы все!». (Приведенные выше отрывки недалеко от этого ушли). Родимое словесное полюшко-поле настолько сузилось в своих границах, усеявшись выражениями-сорняками, кальками оборотов, «молдо-заменителями», неправильным употреблением синонимов, склонений, согласований и т.д., что не хватит уже и пяти лет, чтобы бы очистить его и выполоть.

Лично у меня нет мотивов и желания рассматривать сложившуюся обстановку ни сыто-фарисейски, ни благодушно-европейски, как э-э-э… скажем, некую «экспансию исторического момента», «эффект билингвизма», «феномен распада империи», «смену вех», а как без пяти минут точку невозврата, реальное и унизительное падение русских и русскоязычных в мусорную яму языкового гетто. Сильно сказано? Да будто бы? Это смотря с каких и чьих позиций процесс наблюдать. А как по мне - гетто недолго ждать осталось. Началось все исподволь. Появились ошибочные и никем не поправляемые «подражания» - попытки писать в русских СМИ с большой буквы то, что пишется с заглавной по-молдавски: Парламент, Президент и т.д., весьма спорно изменены написания в русском варианте названия населенных пунктов: вместо «Кишинев» - «Кишинэу», «Кахул» вместо «Кагул» и т.д. Почему бы не писать тогда «Пэрис» вместо Парижа или «Лондра» вместо «Лондона», а заодно изменить написание слова «Москва»? Разницы-то никакой!… Надо научиться отделять мухи от котлет и насаждение чувства ложной вины перед языком титульной нации, навязываемое лингвистическое заискивание в ущерб собственному языку - от элементарной безграмотности.

Нам не обойтись без широкого обсуждения конкретных проблем русского языка в Молдове и не только в День Языка Пушкина - раз в году для галочки (что ж праздновать, когда «музы молчат»?).

А мы молчим по нескольким причинам. Сыграло свою роль отстранение, оттеснение самой уязвимой когорты русской диаспоры - интеллигенции от происходящих в Молдове процессов на некую социальную обочину. Она лишилась публичного общения, общественных трибун, она лишилась «голоса», теле- и иного озвучивания. Вообще-то говоря, её мнения по тому или иному вопросу давно никто не спрашивает и не ждет ответа. И если в начале 90-ых шло тотальное обнищание этой интеллигенции, а затем - в 2000-ых - её уход в попытки как-то наладить существование, то сейчас многие охвачены скепсисом, и отводят душу в интернет-форумах, чатах, в этом новом духовном «подполье Достоевского», где цветение и развитие русского языка - весьма относительное понятие из-за специфики интернет-языка. Со всеми его сокращениями, простотой мысли и спец-орфографией (а попробуй, напиши ответ он-лайн с тремя деепричастными оборотами!), сленговыми приколами Эллочки Людоедки - «фтопку», «жжет», «ясен пень», «жесть», «аффтор» и, конечно, обилием ярых графоманских дискурсов.

В число ощутимых потерь обитания русского языка в Молдове можно, конечно, зачислить многое. Не прошла даром и такая «мелочь», как успешное «выкорчевывание» под корень минпросом РМ еще в 90-ых годах журнала «Русский язык в молдавской школе». Для широкого круга русскоязычных читателей он был ценен хотя бы тем, что занимался прополкой «слов-сорняков», отслеживанием инвазии (проникновением инородных элементов, и не только со стороны молдавского, но и украинского, оказывающего сильное влияние на «местный» русский язык). А также отловом так называемых «калек» - прямых переводов» с молдавского - на русский весьма приблизительными аналогами. И тем самым все-таки чистил зарастающее поле как мог…

Часть II. НА ЩИТЕ ЛИТЕРАТУРЫ

Потерпел моральный крах мертворожденный литературный выкидыш - журнал «Новое поколение» Козия-Каюрова. И поделом - это маргинальное издание лишь подчеркнуло глубину падения русского слова в Молдове. Но оно принесло своим появлением зримую пользу: обозначило пустоты, лакуны, выбоины целых культурных слоев и зон, куда с жадностью устремились карьеристы, новоделы, графоманы, и просто больные на голову люди с комплексом неосуществленных желаний. Ведь существуй к моменту появления этого «New-Поколения»» полноценное литературное издание на русском (уж не говорю - функционируй профессиональный Союз русскоязычных писателей РМ - как не вспомнить сначала громко поддержанный, а потом равнодушно брошенный на произвол судьбы партайгеноссе В. Ворониным и лишенный апартаментов и поддержки альтернативный Союз писателей «Нистру» (Днестр»), развивайся в Молдове полнокровный русскоязычный литературный процесс (не путать с абсцессом) - появление таких печатных «выкидышей» было бы обречено еще на стадии зачатия.

Но на пустырях жди одного - размножения сорняков, сброса мусора. И чем место пустее, тем быстрей и дружней растут лопухи, приживаются кучки, а кто-то кидает, походя, ведерко-другое своего добра. Против природы не попрешь. А внешне - что ж, дела в последние год-полтора выглядят не столь плачевно. Вот в Молдове начал «возделываться» и произрастать журнал с амбициозным многообещающим названием «Русское поле» - вышел уже третий номер. И поскольку в ситуации нашего «пустыря и сорняков» он воленс-ноленс одним только названием уже претендует на роль окормляющего пышными русскими караваями иссохшие от голода по русской культуре рты - к нему предъявляешь особый счет. Разве, думаешь, если в этом поле, и отыщется какой-нибудь сорняк, так он только с виду будет неказистый, а присмотришься - чисто синеглазый василёк!

Туда и отправимся гулять по свежим некошеным пажитям, чтобы вздохнуть наконец-то полной грудью русский дух Великой Литературы! «Все васильки, васильки… сколько мелькает их в поле», - мурлычет в тебе, предвкушая, благодарный и мечтательный читатель. А как критик - с серпом под мышкой - имеешь в виду и другое: что посеял - то и пожнешь. Хотя и понимаешь, что дело тянет только на обзор журнала в целом: пока ни один из заявленных авторов РП (а многие к счастью этого не сделали) еще не выдал для пространного и объективного анализа нужного «объема», площади своей литературной делянки. Выражение «по когтям узнаете льва» - это не про наш случай.

Не буду томить. Общее впечатление, увы, таково: несмотря на рекламу, презентации и т.д., сенсации не произошло - никому из знакомых этот журнал для покупки в киосках и чтения ПОКА не посоветую. Кажется, не стоило спешить и отдавать его в продажу, как сделали издатели. Лучше бы для начала остановиться на более скромном варианте полугодичного альманаха: где можно по-настоящему не стесняться работать с авторами, отбирать и собирать тексты - строже, вычитывать - тщательнее, компоновать умелее, выходить - реже. Думается, на такой «вариант» хватило бы «добротных» авторов, таких как ненавязчиво мелькнувшие в РП Николай Савостин, Ольга Тиховская, Юрий Павлов, Ал. Юнко, Виктория Алесенкова и другие профессионалы, путь в литературе которых по-разному, но не вчера сложился.


Пока же - сказывается ли неопытность как редактора РП поэтессы Олеси Рудягиной, «давит ли кто-то сверху», самому ли редактору хочется всем угодить, но бедное издание просто ломится от газетного уровня и тематики статей. И эта по содержанию новостная, по подаче - неглубокая, что называется, «газетная» спешка, к выходу журнала неизменно запаздывает. Лихорадочность горячей периодики, тутти-фрутти момента, просто губит журнал поверхностностью. Нет смысла открывать Америку и говорить, что даже публицистика газет и журналов - разная, как и жанры. А для заявленных в РП тем (тут тебе и история Клуба авторской песни, и деятельность патриотического движения, и рассказ про Дом русской музыки, и интервью с чиновником, и программа переселения в Россию, и православный пост (уже закончившийся), и отклики гонения на театр им. А.П. Чехова (также к моменту выхода журнала в свет потерявшие свою остроту), и прочее, без чего литературный журнал вполне мог бы обойтись, а не бежать, задрав штаны, за репортером. Тут вполне и вполне хватает газеты «Русское слово». А если уж бежать за «больными вопросами», мало ли тем для серьезной объемной публицистики? Что называется, оглянись во гневе и ты их найдешь.

Отсутствуют в РП такие коронные и традиционные журнальные жанры, как обзор книжных новинок, эссе, художественные очерки, рецензии (одну мягкую, «мелким жемчугом-бисером» вышитую попытку сказать доброе слово кошке, чтобы ей было и щекотно, и приятно, я не считаю). А где, допустим, литературная полемика (какая жесткая сейчас борьба вокруг обсуждения творчества лауреатов крупных российских литпремий!), разговор о классике, постоянный литературный календарь (за это время читающий мир отметил немало славных юбилеев)? Можно и нужно многое другое, это уже смотря какое направление журнал выберет. Кстати, последнее едва ли не решающее - направление, если не хочешь издавать провинциальный журнал, исправно подставляющий свои страницы любому тексту. Но, похоже, так серьезно вопрос для РП и его редактора не стоит.

А вот удивляться, что к единственному русскому литжурналу Молдовы, на котором гордо красуется гриф Ассоциации русских писателей РМ, предъявляешь претензии и ждешь от него новаций, серьезного подхода и даже (!) современного дизайна - не стоит. Ожидание какого-то прорыва и очищения востребованы как никогда - это особенно очевидно на фоне проблем с русским языком и состоянием русского мира в республике, которые, конечно, рикошетом задели и это издание (все взаимосвязано). Иными словами - наших «хлебопашцев» и «сеятелей» РП, похоже, нагнала извечная провинциальная болезнь: спешка и занижение планки - начинать любое дело не с высоких задач, а по принципу «с миру по нитке - голому рубашка»,

ВСЕЯДНАЯ МЕЧТА

Читая на стр.125 РП №3 -2011 бессмертное творение некоего В. Шварца:
«Смакуя мысли праздную игру
И безмятежно вглядываясь в небо,
И - ни похмелья на чужом пиру,
Ни идолопоклонства корке хлеба!», -
думаешь о том, что тебе лучше как читал, так и продолжай читать Пастернака. В одной пьесе (Ж. Ануй) есть хоть и ерническая, но точная мысль: «переспишь с такими, всякое чувство пропорции потеряешь». Так и с некими текстами, лишенными всяких «пропорций». Они вне оценок и мыслей по их поводу, зато обладают некоей кислотностью, разъедающей сознание. И тебе приходится выбирать: или ты, как «Алиса в Стране чудес», оказался в перевернутом мире, где «пропорции» отменены, и ничего не состыковывается, или там находится автор, с его «Ничто ни с чем не совпадает, Не со-сты-ко-вы-ва-ет-ся, И даже рифма упадает (?!!), С лица строки (?!!), а не с конца».

Какая уж тут критика, если поэт В. Шварц в РП предваряет оригинальное «упадание с лица строки» варкой супа из лебеды:
«Сварю отменный суп из лебеды,
И всем друзьям достанется по ложке.
Пусть эта малость - в черный час беды
Для нас опять забрезжит свет в окошке.
…У лебеды ли не лебяжья стать?
Как стебелек изогнут горделиво!
…Так хочется немного помечтать.
Так хочется пожить неторопливо».

Что касается стихов и прозы в РП - как уже было сказано, не все там отъявленные графоманы, не все жулики слова. Однако, не рискну утверждать и в шутку, что мы стали, благодаря РП, свидетелями литературного процесса в среде русскоязычных авторов. В большинстве случаев видишь массово распространенное сегодня явление: обслуживание некоего, ценного и интересного только авторам, процесса создания текстов. А каким бы пестрым и случайным, а иногда и бесполезным для чтения он, в конце концов, не оказался для стороннего читателя - дело десятое. Этим процессом с избытком полон интернет. Суть его, цель и дух - самовыражение любой ценой и в любой форме. Задаешься резонным вопросом: а тогда с какой же точки зрения обсуждать, анализировать эти тексты, да и читать, когда они созданы больше для себя одного, любимого?

И если даже что-то мелькнет в РП на первый взгляд живое, задорное, с начатками беллетристики, хотя и без затей (рассказы О. Мамчуевой), под конец «сериала» повторяющихся приемов устаешь искать и остроумие, и ударный поворот сюжета, и типажи, и мораль. И понимаешь, что до Виктории Токаревой этой шустрой «дамской» манере еще очень далеко. И этот автор забыл о читателе, который все ждал-пождал: а к чему это все? В чем соль? Чем кончится? И про духи, и про Катьку, и про её мужа, и про пеструю публику в радио-редакции, и про свое мещанство? Да ничем.

И это еще далеко не самый скучный случай, когда автор прозаических текстов в РП, измучив читателя подробностями (будь то духи и косметика в рассказе О.Мамчуевой, упорное сбивание досок и сколачивание лавки в рассказе у Алексея Серова, или ложно-философское описание известняка на четыре страницы у Олега Панфила со всеми деталями - от птичьего помета до морфия, или вкрадчивое смакование жизни букашек, мышей с чирикающим небом у Михаила Поторака РП №3), едва ли не внаглую оставляет тебя, читателя ни с чем, с носом, так и не дав понять, а зачем, к чему это все было написано?
Ответ на немой вопрос суров: «а тебя кто читать просил? Я «афффтор», и этим все сказано!»

Ясен пень, как пишут интернетчики. Вот хоть «Дом с мезонином» у Чехова - тоже «без крепкого сюжета», но там, над бесстрастным, бессюжетным полем витают запахи, жизнь, чувства, поэтика, ритм фраз, настроение; а о языке даже не решаюсь заикнуться, каков чеховский и «тутошний». Не нравится человек в пенсне, равняйтесь на Борхеса, Кастанеду, Маркеса, да хоть на Брауна вместе с Коэльо, только пишите на хорошем русском не хуже, чем их переводили, а главное - не делайте вид, что всему теперь суждено развивается по горизонтали, а вертикаль - отменена.

И вдруг, о чудо! О, откровение! О вертикаль! Будто ток пошел по крови. Смотрю и - глазам не верю: в «Русском поле» (№2) - налитый соком плодородный колос, почти что современный классик! Что за язык, что за энергетика! Или все дело в сравнении с «васильками» (василисками) Шварца? Ну, уж нет, поэт Александр Кабанов - гость в РП хотя и случайный, гость нездешний, но киевлянин, занесенный уже в «Википедию», и вообще давно признанный и раскрученный современный профессионал. Он всюду, он везде. Вот облом так облом!…

Ну, покоряешься судьбе, продолжаешь читать в РП наши унылые перлы, которые сиречь литературные штампы так называемого постмодернизма в местном исполнении («можно-все-что-хочется»): «В смятеньи и поэт. Он покорен И красотой, и полудетским видом. «Ну, хорошо. Я вас мадам не выдам». И пишет (?), только светом озарен… Она скользнула по ступенькам вниз, Как волшебство, как дивная наяда (?). Звучало в роще: «Нам расстаться надо». А меж деревьев - соловьиный свист».

Если кто не разгадал сей «рекбус», и не догадался, что за таинственное приключение столь затаенно-сладострастно и не без предвкушения! описала в РП поэтесса Новелла Киселева - так это она о встрече Пушкина и его юной соседки по имению, обитательницы Тригорского - 19-летней Алине. Заканчивается описание сего мимолетного романа у Новеллы уже без обиняков: «Стихи текут. Так вдохновенно маги Вершили свои тайные дела.…Давным-давно здесь лестница была».

Жаль, Пушкин умер, не может достойно ответить эпиграммой Новелле К. за клевету, что он, по её версии, прикидываясь магом-чародеем, сначала посвистел соловьем-разбойником в роще, потом соблазнил невинную девушку-дворянку где-то на черной лестнице. Ему наверняка захотелось бы наказать Новеллу за намек, что он не безнаказанно «вершил свои тайные дела», да так, что у него потом капало даже с пера, текло на бумагу…

Но помешать нашим поэтессам вольно изливать свои тайные эротические восторги никто не в силах. Тем более, как подчеркнула сама же Новелла Киселева:
«К высоким знакам приобщенье,
Сильнее фраз, высоких слов.
Одно земное притяженье,
Одни небесные лучи,
Одни созвучия. В служенье
Найдем к гармонии ключи».

Боюсь, отыскать гармонии ключи, даже насильственным путем приобщившись к высоким знакам, не всем светит в «Русском поле», ох, далеко не всем….

ПАЗЛОИСТИКА И ЛЕКСИ-КОЛА

В общем, как было не раз говорено - как бы мы ни относились к постмодернизму, (пусть даже местного, иногда комичного, а иногда претенциозного провинциального разлива) «нам ничего не остается, как признать его мощной волной мистификации, поставившей под вопрос, как самого автора, так и его способность и способы выражения. Постмодернизм установил остро ощутимую дистанцию между автором и текстом, между текстом и реальностью. Текст уже не воспринимается как непосредственное описание реальности, он является читателю как реальность-в-себе. И отныне все зависит только от того, насколько искусно она устроена».

А в том-то и дело - что в нашем случае еще и не слишком искусно, иначе можно было бы обсуждать хотя бы литературные приемы, или подражания и заимствования, эту свойственную литературному мейнстриму игру в пазлы. Не перечислять же одни штампы, невнятицу, графоманию и нонсенсы. Если вы без них соскучились, извольте: «Я не ропщу на шквал постигших бедствий» (Н. Киселева). «Я пишу о них книгу, чтобы не сойти с ума, когда демоны затевают перепалку о моей душе с ангелами. В такие эпохи моя душа узнает, какие бывают времена года, какие погоды и климатические пояса бывают на свете». (Ек. Тарлева. «Любовники красоты», РП №2). «На женскую любовь я ставил губы, Как на лису охотничий капкан». «Летит на юг снежинок певчих стая, И белизна, и ветра птичий свист» (Б.Орлов РП №3).

Не случайно многие авторы прозы РП, на страницах сборника «Белый арап» признались в своей тяге к Слову так: «раньше писала, чтобы что-то изменить, в своей жизни, а сейчас я решаю какие-то ребусы», «пишу для себя, в надежде, что научусь когда-нибудь правильно расставлять запятые», просто «пишу для себя», «стихи и рассказы пишу для того, чтобы найти собеседников», пишу, чтобы «использовать слово как средство достижения ноуменальных целей сознания», «я пишу потому, что пишу» и так далее. Один из авторов не без кокетства сравнил процесс своего сочинительства с разведением аквариумных рыбок, а подвел итог уже другой, обозначивший задачи местного литератора так: «сочинительство - это такое хобби, способ переключить внимание, встряхнуться». Если вы подумали, что столь оригинально признавшимся лет эдак по 18-20, и они «прикалываются», - ошибетесь. Им и по 40, и по 45, и по 38, по-разному. Но все равно - любят игрушки.

Читающий писатель умер, остались одни пишущие чукчи? Нет, кто же против опытных делянок, проб пера, площадки, где пробуют силы, оттачивают слово т. н. ростки талантов. Но с ростками работать надо - вот незадача! Поливать, подрезать, рыхлить, сокращать, пропалывать, советовать - это мощная редакторская работа, и она тоже требует профессионалов… И тогда может быть, на делянке и впрямь «проклюнется» писатель и настоящий поэт. Если он сам этого захочет и будет работать. В чем тоже есть сомнения. Прошу меня правильно понять: для читателя есть разница между трепом в интернете, ЖЖ, сборником дебютов и - печатным изданием, что продается в киоске за деньги. Практически, это уже книга в бумажном переплете. Даже не хочу говорить высокопарные слова, де, по журналу будут судить-рядить потомки о русском языке в Молдове, о вкусе его литераторов, не дай господь, о русском таланте, уровне нашего развития и кругозоре, не говоря о том, что этот бумажный «след» точно останется «на века» в библиотеках. А с другой стороны понимаешь, скорбя, журнал - хоть какая-никакая малая толика помощи посольства России, и тут хочется головушку свесить эдак набок, глазки завести скорбно и сказать: спасибочки, отцы родные, что приветили нас, болезных, в малой нашей и большой нужде…А что еще делать остается?

И некому сказать, что, постепенно холодея…да, Россия. Лета. Лорелея…ну, короче, русскому пишущему брату тут всегда было отведено последнее место, кроме горстки пригретых и братающихся с официальными бонзами молдавского Союзписа в темных винных подвалах и не только там. Мы давно мечемся и мечемся в каком-то замкнутом круге. Беда всегда была не только с полноценными изданиями русских книг (я не про легендарные «коммерческие кирпичи» от Коллинза до Воннегута), я про оригинальные произведения русскоязычных авторов, которые сегодня напрочь отказывается финансировать государство Республика Молдова. Была беда с литературной периодикой на оригинальном (не переводном) русском: то урывками выходит, то обслуживает переводы, то находится под патронажем случайных людей. «Попыткой и пыткой пестрой суеты» грешил и в «лучшие времена грамотных корректоров» тихо почивший в бозе журнал «Кодру», исправно и методично, рядом с редкими, но добротными литературными вещами в обилии размещать на своих страницах поздравления к дню рождения «нужного человечка», раболепные рецензии к юбилеям, занудные, но завидно подробные интервью с чиновниками, переводы беспомощных литераторов, публикации «близких друзей из Москвы и Ленинграда», какими бы бесталанными они не были, стихи графоманов - отставных военных и заведующих дефицитными складами, зубных врачей и соседей, беспомощные «дебюты» школьников, в общем, факультет ненужных вещей. И слова И. Бродского о том, что «сложность языка - не порок, а свидетельство духовного богатства народа», были явно не про журнал «Кодры», который и в пору своего деревянного цветения не мог похвастать ни расширенным словарем, ни богатыми метафорами, ни глубиной тем, ни дерзостью мысли, ни утонченной эссеистикой. Руководили им все время или партийные бонзы от литературы, или бездарные графоманы, или скучные литработники. Часто в одном флаконе. (Пик расцвета этого захирелого леса пришелся на случайную публикацию «Лолиты» Набокова, о чем долго с ужасом и упоением вспоминали сами себе не верящие читатели).

БАРАНКИ ГНУ

А пришли на ум прогибающиеся под советским партийным и местным писательским истеблишментом, с большой оглядкой существующие переводные (не первородные) «Кодры» не случайно. «Русское поле», увы, для начала буквально с первого взгляда воскресило приснопамятный опыт этой насквозь формальной, фальшивой стойки «казаться, а не быть». Чем? Своей обложкой: лубочной «березовой корой» с вьющейся наискосок георгиевской ленточкой (РП №2 пошло еще дальше заветной коры и ленточки, поместив у себя рекламу газеты «Русское слово» с сусальной девочкой в цветастом платочке, с хомутом баранок на шее и блестящим самоваром напротив - такого отъявленно кича давненько видеть не приходилось, многие просили вырезать или скопировать, чтобы всласть посмеяться - особенно почему-то всех веселили босые ножки на скатерти и баранки…).

Ни в березке, ни в ленточке ничего худого, разумеется, нет. Но День Победы прошел, журнал этот не орган печати ограниченного контингента российских войск, а хотят ли русские войны все 12 литературных месяцев в году - если не верите, спросите вы у тишины, у тех солдат, что под березами лежат, и вы тогда понять должны, хотят ли русские войны. Не хочется думать, что наш «главный штатный русский» г-н Клименко, явно плотно опекающий издание РП, в очередной раз позавидовал прохановской славе, и задорно развернул ленту воинской славы на все номера вперед. Типа: накоси-выкуси, подлый ворог! Знай наших! Дело вкуса, скажете, кому и кобыла - невеста. Только почему акцент дизайна обложки по-солдатски прямо и грубо смещен с дел сугубо литературных - на политическое «выкуси»?

Вспомнилась скромная обложка пушкинского «Современника». Бедный патриот Пушкин! Не догадался угнездить березку посередине обложки или девочку с баранками. Знать, наивно полагал, что Слово - есть Бог, и без сарафана или березки будет ясно - «здесь русский дух, здесь Русью пахнет».

Русское слово «достоинство» в этом контексте обсуждать давно расхотелось.
Наши Слову и Духу, похоже, не очень верят, и повторили опыт торговцев в старых лавках, выставлявших в витрины все, чем богаты и рады: калачи, мясные туши, бочки, башмаки, чтобы спешащий мимо прохожий не затруднялся выбором (читать вывески он не умел, был неграмотен), а сразу понимал, что его ждет, зайди он внутрь журнал….тьфу, той лавки, лавки!

Очевидно, сей наивный дизайн, как и стилистически окрашенное название рубрики «За межой» (жил-был в Кишиневе один поэт, писал про «окоемы», «межи», торные дорожки, а выбрал почему-то жизнь в Сан-Франциско), должны символизировать «наше всё». Неприятная догадка. Раз больше ничего Русского и Типичного в нас не осталось, и ничего больше, чем баранки, самовары, березовую кору и чайничек, «межу» или «набат», мы предъявить и выставить в свою «витрину» не можем, ну обнищали духовно, ну захирели мы, сирые и убогие, в этом Богом забытом углу, поистине печальна наша участь. Украсим жилища лаптями в чужой сторонушке, обобьем, как хитрый поэт Клюев, квартиры тесаными бревнышками, затеплим свечечку, задымим самоварчик…Кстати, чтобы не возвращаться к этой детали: уменьшительно-ласкательные суффиксы а-ля Макар Девушкин - самый излюбленный прием у авторов РП, от умиления, должно быть, а психологи уверяют, что это показатель отношения к миру и действительности. А сами будем, запершись, тайно читать в интернете (Клюев на досуге тоже любил почитывать на французском) каких-нибудь эстетов, вроде Ролана Барта или Марии-Луизы фон Франц, а то и про Мефистофиля и Андрогина у Мирчи Элиаде (он не во всем был бякой), упиваться языком Платонова, игрой Павича, чай, есть, из чего выбирать и без РП.

Но жаль, если захиреет наше «русское поле» и не даст урожая. Просто жаль. Общественный сумрак и политический туман вокруг и над ним не обещают скоро рассеяться, и пока густеют. А все погоды ждешь…И жить при свете хочется…

Обсудить