Иван Грек: О Викторе Боршевиче и Молдавском иероглифе в Бермудском треугольнике Юго-Восточной Европы

Автор – яркая и мощная у нас интеллектуальная величина, заметная даже на фоне других личностей такого масштаба. Все они, как правило, не вписываются в текущий круговорот жизни, управляемый, к сожалению, сонмом невзрачных и не блещущих интеллектом и знаниями академиками, политиками, дипломатами Молдовы.

Виктор Иванович Боршевич один из самых оригинальных авторов-аналитиков, с интересом ожидаемых многочисленными посетителями портала ava.md. Его «перо» не спутаешь ни с каким другим, настолько индивидуален стиль изложения, так впечатляет богатство русского языка в его применении, так зримо ощущаешь интеллект его души, сердца и разума, врожденные и приобретенные на жизненном пути, так искрится его талант и эрудиция профессионального ученого-технократа, политика и дипломата, публициста и политолога-аналитика, так глубоки его познания истории, культуры и внутреннего духовного мира милых его сердцу этнических молдаван, частью которых он является, наконец, так органично вписано его «гуманитарное хобби», ставшее второй профессией – ученого-мыслителя, познающего вселенский и такой оригинальный китайский философский и культурный миры.

Автор – яркая и мощная у нас интеллектуальная величина, заметная даже на фоне других личностей такого масштаба. Все они, как правило, не вписываются в текущий круговорот жизни, управляемый, к сожалению, сонмом невзрачных и не блещущих интеллектом и знаниями академиками, политиками, дипломатами Молдовы. Эта серость заполонила нашу страну, ею управляют из-за бугра, она выталкивает из общественного организма нашего государства все живое и мыслящее, жизнеутверждающее и устремленное в будущее, сопереживающее и борющееся, любящее и душевно страждущее. Именно эта серость не позволила признанному ученому, президенту молдавского отделения Международной Академии информатизации при ООН и действительному члену Академии наук Нью-Йорка стать академиком Молдавской Академии наук. Именно она боится впустить в мидовские коридоры власти дипломата, так много сделавшего для нашей страны в Китае. Именно ей мы обязаны тому, что такая политическая, научная и патриотическая личность остается за пределами политической системы власти в Республике Молдове.

Но нет худа без добра: именно «благодаря» этой серости мы имеем возможность видеть, слушать, слышать и познавать думающего и переживающего о нас и нашей родине Человеке. Личность всегда найдет способ проявить себя и заявить о себе. Много еще можно говорить о Викторе Ивановиче, тем более в день его рождения, о чем сообщил портал ava.md, но сказать лучше, точнее, красивее, задушевно человечнее, теплее и профессиональнее, чем это блестяще сделали Марк Ткачук и Лео Клейн в предисловии и послесловии к книге, просто невозможно. Поэтому перехожу к анализу самой его книге с загадочным названием «Молдавский иероглиф».

Она состоит из трех разделов. Каждый занимает примерно одну треть ее общего объема. Включенные в книге статьи и мини-очерки были опубликованы автором с 2006 по 2011 год в периодических изданиях республики (Бизнес Элита, Независимая газета), в научных журналах, а также размещались, как правило, на Информационно-аналитическом портале ava.md.

Первый раздел «Публицистика: бремя нашей свободы» включает около 20-ти материалов. Они наполнены внутренней энергетикой Виктора Ивановича и воплощены им в его слове и слоге. Но квинтэссенция идеологии и философии бутученского мыслителя сосредоточена в двух его мини-очерках: «Траектория молдавского мифа в зеркале геополитической реальности» и «Бремя нашей мифологии: «Каин, где твой брат Авель?» (стр. 137 – 177).

Со многими публикациями этого раздела я ознакомился сразу после их появления на свет. Но читать каждую в отдельности, на протяжении нескольких лет, по мере их публикации – это означает получить представление о каждой, узнать точку зрения автора по одной конкретной теме, его волновавшей, по которой он счел нужным довести свое мнение до общественности.

И сосем другое дело, когда читаешь их, собранные под один общий переплет. В этом случае я, как читатель, увидел одну общую и целостную картину, нарисованную не воображением талантливого художника-живописца, а не менее талантливым художником слова, пусть и не художественного – но местами и такого – а публициста-интеллектуала и интеллигента.

На этой общей картине художник слова, Виктор Иванович, показал, в том числе и фотоснимками, свои неподражаемые Бутучены и любимых им односельчан в лице близких ему по духу народных мудрецов стариков-соседей, братьев «гя Вологи» и «гя Пинтилие» Бабенко. И еще одного, Георге Шептилича, бутученского гения резьбы по камню, запечатленного в белокаменных колоннах на фасаде дома Боршевича и воспроизведенного на почтовой марке Молдовы. Именно они, думаю, крепили и цементировали у Виктора Ивановича его неистребимую веру в молдавский народ и его Отчизне. К великому сожалению великие мастера народного ремесла и простые, но мудрые философы молдавского народа уже ушли в небытие, но завещали «на веки своим изверившимся и отчаявшимся потомкам свое неистребимое чувство Долга, Порядочности и Достоинства». Не могу не привести два последних абзаца статьи «Бутучены: реквием по великим мастерам земли Молдавской» (стр. 108 – 119): «И всякий, будь он наш молдаванин, будь он наш румын, будь он наш русский, украинец либо иностранец, проходя по узкой бутученской улице, повторяющей изгибы судьбоносного Реута, не может не порадоваться и не поддаться этому могучему очарованию этих великих строителей и устроителей нашего отечества.

Вечная им память, господа хорошие! Не падайте духом, потому что нам есть кому поклониться и есть чему следовать» (стр. 119).

Человек, видящий сквозь призму любимого им молдавского села любимую Родину, Республику Молдова – счастливый Человек.

Может быть для оценки политической публицистики не подходит выражение «главные герои» первой части «Молдавских иероглифов», но я хочу его использовать, ибо оно удивительно точно совпадает с формой подачи и внутренней энергетикой статей-эссе, а также с моим восприятием прочитанного.

Так вот, тремя главными героями «Бремя нашей свободы» выступают сам автор, молдавский народ и молдавское государство. Как и каждому положительному герою художественного произведения, Виктору Ивановичу, молдавскому народу и молдавскому государству свойственны качества положительные и противоположные – в природе и обществе нет ничего идеального, все познается в сравнении.

Автор. Так, как Виктор Иванович любит своих родителей, жену, детей и внуков, своих бутученцев, своих соплеменников, своих сограждан, наконец, свой родной край под называнием Республика Молдова, ему можно только позавидовать. Автору веришь. Ни на минуту не закрадывается мысль, а не преувеличивает ли он?

Виктор Иванович любит сыновней любовью Ивана Гавриловича, на днях ушедшего в мир иной – пуст земля будет ему пухом – и не скрывает этого: вопреки разным политическим дорогам, избранным отцом и сыном с конца 80-х годов прошлого столетия. Именно отцу сын обязан широте жизненных интересов, богатству познанного через книгу мира, уважения к людям, независимо от их рода-племени, восприятия морального кодекса Чести и следования ему в жизни, в гражданском обществе. А отсюда и его принципиальность в отстаивании своей молдавской идентичности. И вместе с тем – уважение к чужому мнению. И природная способность так деликатно говорить о вещах, им не разделяемых, что иногда очень трудно определить авторскую позицию (смотри статью «Приключение молдавской идеи на бессарабской свадьбе», стр. 182 – 185), поскольку она так тонко и деликатно заявлена автором, что критикуемому им Н. Киртоакэ трудно обидеться на Виктора Ивановича.

Но Боршевич-сын так принципиален в трактовке важнейших проблем этнической, гражданской и политической идентичности, изнутри разъедающих Молдову и мажоритарную часть – и не только – ее народа! Он так остро и справедливо критикует личности и силы, которые олицетворяют собой злодейские антинародные и антигосударственные деяния! Оппоненты-унионисты, казалось бы, должны были использовать все свои силы и неограниченные возможности, чтобы принудить его замолчать, Но они не смеют делать это в открытую. Тем более, публично обзывать его примитивным молдовенистом. Унионисты, думаю, понимают, что слово «примитивный» нельзя употреблять по отношению к Виктору Ивановичу, ибо в этом случае они покажут себя примитивными унионистами. Поэтому кусают исподтишка – известным способом «самовыражения» подлецов и негодяев.

Боршевич-младший – безмерный оптимист. Он верит – и убежден – в то, что, несмотря на грозящую молдавскому народу и его государству беду, они не исчезнут с политической, исторической и этнографической карты Европы и ее Пруто-Днестровского междуречья. Но чрезмерный оптимизм может превратиться в свою противоположность, поскольку он не подкреплен повседневной и массовой борьбой его сограждан за свою судьбу и судьбу государства молдавского. Я радуюсь вместе с Виктором Ивановичем увиденными им на демонстрации лозунгами и услышанными возгласами в честь молдавского народа и его государственности. Но меня, как, думаю, и его, страшно огорчает, когда чуть ли не половина граждан страны 28 ноября 2010 года и столько же жителей муниципия Кишинева 5 июня 2011 года проголосовали за смертельных недругов именно молдавского этноса и его государства. Бьющий через край оптимизм, как и неограниченный пессимизм – это две крайности, которые мешают народу Молдовы отстаивать свою идентичность и свою государственность – Республику Молдова.

Молдавский народ. В первом разделе книги он представлен в двух ипостасях – этнической и гражданской. По мнению Виктора Ивановича обе они реально существуют.

Автор разделяет довольно распространенное мнение, что все граждане Республики Молдова, независимо от их национальной принадлежности, являются составной частью молдавской политической нации. Он считает, хотя и не категорически, что она состоялась, поскольку европейские этнонациональные стандарты в ее гражданском варианте законодательно уже реализованы на правом берегу Днестра. И их осталось лишь соблюдать в реальной жизни.

Я придерживаюсь иного мнения, открыто его высказываю и отстаиваю, в том числе и на портале ava.md. Думаю, что моя позиция известна Виктору Ивановичу. Мы с ним находимся в одной лодке, но он по натуре оптимист, а я – пессимист. Формула моего пессимизма такова: обратить внимание на негативные факторы этнических, этнополитических, этнокультурных и внутриполитических процессов в Молдове, которые реально происходят, оказывают разрушительное воздействие на этническую, культурную и политическую идентичность на правом берегу Днестра. Мой пессимизм – это реальность, которую не учитывают либо игнорируют находящиеся со мной в одной лодке этнические молдовенисты. Ведь многие из них, и Виктор Иванович знает, не признают и даже отвергают саму возможность формирования молдавской политической нации. И в своей книге Боршевич-младший полемизирует с ними, он не разделяет их точку зрения. Я ограничусь здесь этой констатацией. Моя задача не в том, чтобы высказывать критические замечания в адрес автора книги, хотя это – право и обязанность рецензента. Для меня более важно понять, почему Виктор Иванович придерживается именно такой позиции. И чтобы разобраться, необходимо вернуться к рассмотрению первой ипостаси раскрытия автором понятия молдавский народ – к ее этнической составляющей.

Внимательный читатель не может не заметить, что все исторические, этнические и этнокультурные рассуждения Виктор Ивановича относятся к молдавской этнонации. Ее генезисе, специфической духовности, этнической истории на протяжении 650-летия существования молдавской государственности и борьбы этнических молдаван за ее сбережение для потомков. Автор восхищается историческим прошлым молдавского этноса, микроскопической крупицей которого он является, если походить к этой крупице меркой семивекового процесса зарождения, становления и развития молдавской нации.

Но автор знает также, что рядом с молдаванами всегда жили славяне, тюркские племена. Не только жили рядом, но и кровно смешивались, распространяли на молдаван православие, помогали их культурному развитию. Объективно существовала интеграционная межэтническая и межкультурная интеграция, которая, однако, не приводила к размыванию молдавского этноса и его духовных ценностей, а укрепляла их. Так было всегда. И тогда, когда еще в царской России родилось понятие «бессарабец», которое сохранилось и в период румынской оккупации Бессарабии. Оно не лишало этнической специфики молдаван, болгар, гагаузов, немцев, русских, малороссиян, евреев, но объединяло их и отражало процесс их взаимопроникновения экономического, культурного и политического характера.

Так происходило и в советский период истории молдавского государства, когда понятие «бессарабец» осталось у населения на бытовом уровне, исчезло из общественно-политического лексикона, следовательно, и от публичного употребления, а на его место возникли понятия «молдавский народ» на республиканском уровне и «советский народ» как общесоюзный маркер. И в том и в другом случае этническая, языковая, этнокультурная и этнополитическая компонента молдавской этнонации сохранялись в большей степени, чем соответствующие маркеры в реальной жизни других этнических групп населения Советской Молдавии, за исключением граждан республики русской национальности. Сказанное означает, что этнический и этнокультурный плавильный котел в Молдавском княжестве, Бессарабии, МАССР, МССР работал непрерывно в русле создания предпосылок формированию в Пруто-Днестровья гражданской нации, независимо от того носила ли она этническое, географическое или совершенно обезличенное имя. И когда Виктор Иванович утверждает, что молдавская политическая нация существует в Молдове, он имеет в виду, что если все это совсем недавно было, то оно не могло бесследно исчезнуть. Это одно из объяснений, почему он утверждает, что у нас наряду с молдавской этнонацией есть и молдавская политическая нация. На мой взгляд.

Другое объяснение, по моему мнению, имеет совершенно иную подоплеку. С 1989 г. в правобережной Молдове запущен варварский процесс уничтожения молдавской этнонации и молдавского государства. Румыноунионизм размывает самосознание и самоидентичность молдаван так сильно (и этот процесс продолжается), что возникли реальные опасения сохранению жизнеспособности молдавского этноса и всему, что с ним связано. Виктор Иванович говорит об этом с болью, он знает, чем все это может закончиться и ищет пути и средства консолидации противников румыноуниозма в защиту молдавского политического проекта, единственно способного остановить процесс поглощения молдавского этноса и его растворения в румынском этносе. И я его понимаю. Более того, я тоже так считаю и работаю в этом направлении, убеждая миноритариев, что всем будет плохо, не только молдаванам, если такое произойдет. Но, к сожалению, в том же 1989г. унионистам удалось запустить еще один политический процесс, приведший к территориальной дезинтеграции нашей страны и межэтнической разобщенности, которые уничтожили интеграционные усилия прежних поколений наших предков, а заодно с этим перевернули и плавильный котел с полиэтническим содержимым в нем.

Молдавское государство – это третий по порядку, но не по значению символический герой «Бремени нашей свободы».Виктора Боршевича. Именно в связи с его существованием на политической карте юго-восточной Европы автор применяет выражение «Бермудский треугольник». Этот образ наполняется им историко-географическим содержанием. Средневековая Молдова расположена между мусульманской Оттоманской империей с юга, православной Российским государством с востока и католическим западом. Именно они составляли этот Бермудский треугольник, в центре которого находилась, и находится, наша Молдова, несмотря на ее территориальный дрейф в Пруто-Днестровком и заднестровском направлении. Эти разнонаправленные религиозные и геополитические давления на Молдову обусловили веками существующие риски существованию молдавского государства. Оно то исчезало в пучине геополитической стихии интересов противоборствующих сторон, то вновь выныривало из ее глубин, но в усеченном или отсеченном формате. В одном случае это была вассальная зависимость от Порты, в другом – расчленение, в третьем – поглощение в форме вхождения в состав нового государства и образования румынской нации, в четвертом – оккупация Бессарабии с целью этнического умерщвления молдаван, в пятом – современная унионизация и румынизация с той же целью этнического исчезновения молдавской нации. Исторической судьбе молдавского государства не позавидуешь. Но что удивительно, несмотря на такие жестокие испытания, молдавская государственность не исчезла в мировой геополитической пучине. Не исчезла, прежде всего, потому, что этого не хотели молдавское племя и все другие, рядом и вместе с ним проживавшие. Но находилась и внешняя сила, которая, исходя из своих интересов, объективно поддерживала существование в природе этнического и духовного мира молдаван. И такой силой была Россия до 1917 г. и Советский Союз с 1940 г. Как бы это не злило унионистов Кишинева и Бухареста, но это действительно так. Молдавский этнос при всех этнокультурных минусах политики России сохранился в ее государственных границах (Бессарабия, Новороссия), что и обусловило возрождение молдавской государственности (МАССР, МССР, Республика Молдова). Вот такой вывод вытекает из прочтения статей-эссе Виктора Боршевича, объединенные им разделе книги «Бремя нашей свободы». Но Бермудский треугольник никуда не исчез. И мы продолжаем находиться в самом горниле его водоворота. Внутренние и внешние силы, заинтересованные погрузить Молдову безвозвратно в Бермудскую пучину, сильны, сплочены и заинтересованы в ее исчезновении с европейской карты. Силы, противоположные им, слабее, они разрознены, у них нет объединяющей их идеи, которую так красочно и убедительно излагает бутученский мыслитель и идеолог молдавской гражданской и политической идентичности. Внешняя поддержка нас слаба, невнятна и невразумительна. Так продолжаться не может. Автор призывает нас одуматься, сплотиться и выступить единым гражданским фронтом против своих недругов. Это благородный призыв на благородное дело. Оно возможно и достижимо, считает Виктор Боршевич, и я согласен с ним.

Второй раздел книги «Китайское зеркало: антропологические этюды» появился как результат дипломатической миссии посла Виктора Боршевича в Китай с 2002 по 2006 год. Но если бы не было его культурологических лекций студентам «политеха», его глубокого интереса к антропологии и археологии не на любительском, а на таком же, смею заверить читателя, профессиональном, как и в физике, уровне, то и не было бы такого серьезного, профессионально-углубленного и разностороннего подхода автора к исследованию проблемы и ее раскрытию.

На первый взгляд, содержание этого раздела книги никак, либо слабо связано с ее первым разделом. Но это только на первый взгляд, который объясним, если присмотреться к методу их написания. В статьях первого раздела книги автор реализовал принцип от единичного (Молдова, молдаване) через особенное (история, культура и философия Китая) к всеобщему (мировая цивилизация). Второй раздел написан с применением другого метода: от глобального культурно-философского мироздания к показу особенностей китайской и западной культурно-исторической и философской мысли и менталитета людей, и после этого – к присутствию или желательности присутствия общего и особенного в частном общественном и культурном бытии и сознании суверенной Молдовы и ее народа. В одном случае автор идет от частного к общему, в другом, наоборот, от общего к частному.

Китайская линия повествования, а именно она главная в тематическом и сюжетном многообразии книги, присутствует во втором разделе книги как составная часть глобального мира. При всем своеобразии истории, философии, культуры, психологии и традиции китайского народа во времени и пространстве, при всей непохожести его духовного начала и ментальности на человека другой части вселенной, тем не менее, китайское начало – часть всемирного, глобального. Если бы это было не так, то и не было бы присутствия этого последнего во всем его многообразии или лишь его западноевропейского культурного наследства в китайской духовности. Присутствия не механического, не примитивно и бездумно перенесенного из одной цивилизации в другую, но творчески осмысленного, адаптированного (ассимилированного) к китайским фундаментальным ценностям и неразрывными нитями пришитого намертво к китайскому культурному и философскому фундаменту. Это обогащает китайский народ и трансформирует его ровно настолько, насколько это нужно ему, чтобы двигаться в одном направлении со всем человечеством. И чтобы проиллюстрировать все это, автор прибегает к сравнительному анализу этнотрадиций, этнокультуры, этнофилософии, этнопсихологии китайцев с таковыми ценностями европейцев, северо- и южноамериканцев, народов Ближнего Востока, Индии, Японии, всего Азиатского культурного пространства. При этом производит свой сравнительный анализ на этническом и суперэтническом историческом, культурном и философском материале.

Я, может быть, изложил свою мысль слишком заумно, к чему меня как бы обязывает само содержание второго раздела книги и обусловленность более сжатого его представления читателю. Но это и мое внутреннее мироощущение после всего прочитанного и обдуманного. Поэтому, чтобы убедиться, насколько рецензенту удалость проникнуть во внутренний мир автора книги, насколько разобрался в нюансах его творческой лаборатории, внимательно прочтите «Антропологию как археологию: «молдавский след» в китайском наследии» (с. 205 – 234). «Опыт интердискурса: евреи в Китае» (с. 260 – 267), «Дискурс большинства: запад и восток» (с. 283 – 290), «Утилитарианский дискурс: антропология западного человека (с. 303 – 312), включенные в подраздел «Антропология восхождения: дискур цивилизаций» или три сюжета о великуих китайских философах Лао-цзы, Конфуцие и Сунь-цзы из другого подраздела «Археология китайской культуры: загадки континуитета». Виктор Боршевич вкладывает всю свою душу, весь свой искрометный талант исследователя в то, что он пишет, пропуская все через себя. Читая, например, рассказы о китайских философах, я невольно уловил себя на мысли, что автор оживляет их, недолюбливая Конфуция, относясь уважительно к Лао-цзы и восхищаясь гениальным Сунь-цзы. Они жили более 2500 лет тому назад, а у Боршевича они – наши современники. Он рассматривает их творения с позиции сегодняшнего дня и убеждает читателя в том, что эти, жившие и творившие когда-то китайские мыслители, актуальны и современны и их философские концепции востребованы современными экономическими, социальными, политическими и культурными процессами развития Китая и человечества в его глобальном измерении.

Рассматривая китайскую цивилизацию как составную, но специфическую часть мировой цивилизации, анализируя и обращая внимание читателя на их единство и разнообразии, Виктор Боршевич ни на минуту не забывает о государстве и народе, втиснутом в Пруто-Днестровском пространстве. Эта маленькая этническая, культурная и политическая песчинка, принадлежа географически, исторически и по менталитету, культуре и религии к сонму европейских народов и государств и переживая нелегкие времена, обусловленные глобальным геополитическим разломом, оказывается, принимала непосредственное участие в культурном дрейфе Запада к границам Китая более трех-пяти тысячелетий тому назад своими Кукутенско-Трипольскими расписными кувшинами! Автор смотрит на историю и культуру Запада и Востока (в лице Китая) глазами незашоренного гражданина Молдовы. Он ищет в китайском духовном наследии рецепты самовыживания для молдавской этнической, гражданской, культурной и политической идентичности. И находит их, и подсказывает их тем, от кого зависит их использование у нас, чтобы выжить и победить: «Культурная, многотысячелетняя традиция делает их (китайцев – И. Г.) обреченными на успех. Вот как гениальный Сунь-цзы определяет тех, кто должен победить: «У кого из двух командиров правильный Путь? Кто из них более мудр? Кто лучше использует преимущества, даваемые Небом и Землей? У кого более соблюдается дисциплина? Чья система сильней? На чьей стороне более тренированные люди? На чьей стороне справедливы награды и наказания? Через эти семь вопросов я определяю того, кто победит либо проиграет». Как бы это нам заработать семь баллов по «шкале Сунь-цзы»? (с. 412). Лучше и образнее не скажешь.

Последняя часть второго раздела книги названа так: «Народная» и «протокольная» дипломатия: из опыта практической деятельности в Китае». Она представляет собой 40-страничный мини-очерк по наиболее важным моментам дипломатической миссии и биографии не карьерного дипломата, но ученого Виктора Боршевича. Когда читал его, меня охватывал радостное чувство и уважение к автору, сумевшему превратить незнание дипломатического этикета и нежелание следовать ему в дипломатический успех малочисленного молдавского посольства в Пекине. Успех, принесший молдавскому бюджету несколько миллионов долларов, и, самое главное, открывший нашей стране при Боршевиче широко двери в Поднебесной, переживающей экономический бум. А захватывающие повествования посла об организации визита президента Молдовы в Китай и его осуществлении, о своей встрече с руководителем Китае Цзянь Цзэминем и его награждении, вопреки китайским традициям не принимать иностранные награды, об успешной попытке быть услышанным зам. управляющим Всемирного банка Джеймсом Адамсом, чтобы выбить у него средства для организации в Молдове профилактики предупреждения появления на ее территории птичьего гриппа, читались не только с улыбкой на лице, но и с подступающей к горлу комку переживаний, когда слезы сами по себе брызжут их глаз. И необъяснимо почему. То ли потому, что тебе передается нервное напряжение дипломата с недипломатическими манерами поведения, успешно представлявшего нашу страну в далеком Китае и защищавшего ее интересы. То ли потому, что его дипломатическое подвижничество встречало противодействие или холодное молчание в среде «карьерных» дипломатов в кишиневском МИДе после ухода из него Николая Дудэу. Это огорчало и возмущало и Боршевича, и меня, читателя.

Заключительный, третий, раздел книги назван автором «Рефлексивно-дискурсивный подход в научных исследованиях». Это, собственно говоря, творческая лаборатория автора, найденный им метод исследования, посредством которого написана рецензируемая книга-эссе. Но, как правильно заметил Л. С. Клейн в послесловии к книге, ее (но особенно этот последний раздел) нужно читать медленно, «возвращаясь к ней снова и снова, читая все новые места». Не столько потому, что она трудно поддается освоению, прежде всего гуманитариями, сколько для того, чтобы войти в то информационное культурное пространство, в котором находится автор, и которое обрекло его на успех везде и во всем, к чему прикасалась его пытливая мысль ученого-новатора. Метод этот предполагает наличие обратной связи между автором и читателем, связи, которая не заканчивается получением информации читателем от автора-исполнителя, а ее возвращением к автору-исполнителю не в том виде, в каком была отослана читателю, а уже с индивидуальным или коллективным восприятием послания. Так, во всяком случае, я понял метод Виктора Ивановича после первого знакомства с ним.

Найдите эту книгу и прочтите ее. И вы проникнитесь любовью Виктора Ивановича к его Бутученам и его односельчанам. И отталкиваясь от любви к конкретному молдавскому селу и его обитателям, вы обязательно проникнитесь любовью к Молдове и ее многострадальному народу. А она уже выведет вас на дорогу любви и понимания китайского народа, его древней философии и культуры. Поздравим Виктора Ивановича с днем рождения, пожелаем ему здоровья и новых творческих успехов.

От редакции: Книгу можно купить в магазине «Академкнига» (в самом центре Кишинёва, напротив памятника Штефану Великому). С понедельника книга появится в сети магазинов «Biblion» в Кишинёве и Бельцах. Книгу можно заказать непосредственно в издательстве «Стратум Плюс» (тел. 022-926663)

Обсудить