Иеремия Чекан, священник и общественный деятель

Личность и деятельность И.Чекана, священника и публициста, более трех десятилетий выступавшего на общественной арене Бессарабии, привлекла внимание общественности и исследователей в 90-е годы ХХ века. Выдвигаются предложения о его канонизации. Кем же был этот человек?

«Журнал священника Иеремии Чекана, – полагал в 30-е годы историк Бессарабской церкви Николай Поповский, – был, кажется, единственным во всей России явлением своего рода, привлекшим своим содержанием даже внимание центральных властей Петербурга»[1]. Советский философ А.И. Бабий квалифицировал И.Чекана как «старого молдавского черносотенца», а его взгляды на устройство общества – как «яркий образец смычки клерикального антикоммунизма и немецкого фашизма»[2]. Воспев И.Чекана как церковного оппозиционера дореволюционных времен, «неизменной точкой опоры» при оценке «всей бессарабской публицистики» провозглашает его современный биограф-унионист Юрий Колесник[3]. Представляется необходимым рассмотреть общественную деятельность священнослужителя в период революции и в 20-е – 30-е гг., когда Бессарабия находилась под властью Бухареста.

Как у каждого из пишущих, у Иеремии Чекана имелся личный архив. Но когда его деятельностью заинтересовалась сигуранца (румынская политическая полиция), материалы этого архива стали пополнять «дело», заведенное на него этой службой. Агенты были безграмотны и нерадивы, чиновники – предвзяты, малокомпетентны и неряшливы, и все же год за годом подшивая в досье доносы, рапорты, справки, докладные записки функционеров и, что важнее, попадавшие в их руки письма, записки, черновики статей, газетные публикации поднадзорного, они создали документальный фонд, позволяющий судить о его воззрениях и деятельности. Досье И.Чекана превратилось в досье на него[4]. Кем же был в действительности этот фигурант истории Молдавии, обильно увешанный ярлыками?

Иеремия Федотович Чекан, следует из имеющейся в его «деле» Автобиографии, родился 31 мая 1867 г. в селе Беляевцы Хотинского уезда в семье бедных крестьян-молдаван. В 1889 году окончил Кишиневскую семинарию. Женился, родились дети: Людмила, Зинаида, Александр, Николай, Борис. Назначен на священническое место в церковь села Котылево Хотинского уезда. Рукоположен во диаконы, а вскоре – во священники. Назначен учителем и законоучителем в им открытой и им содержащейся церковно-приходской школе грамоты. Служил в церкви села Старый Рошкан Бендерского уезда. Переведен в церковь села Нишканы Оргеевского уезда. Здесь И.Чекан проявил себя на общественной стезе гораздо шире: открыл для крестьянских детей регентскую школу грамоты, где стал заведующим и законоучителем. Организовал сбор средств и строительство приходской школы при Нишканской церкви. Позднее организовал строительство церковно-приходских школ также в селах Речула и Паулешты.

Этой деятельностью И.Ф. Чекан снискал доверие общества. Он был избран председателем комитета по постройке в Нишканах новой церкви в память 100-летия присоединения Бессарабии к России и утвержден духовным следователем по пятому округу Оргеевского уезда и нес это послушание три года. Работал, – разумеется, без оплаты, – делопроизводителем Кишиневского епархиального комитета по борьбе с народной нетрезвостью. Более четверти века прослужив в Нишканах, был переведен в Кишинев в церковь Рождества Богородицы и назначен редактором издаваемой сиротским приютом газеты «Наш долг» и заведующим открытой им церковной школы при Рождество-Богородичной церкви. На этом посту, уже в зрелые годы, открыл Иеремия Федотович в себе талант публициста. С этого момента начинается его политическая биография.

Молдавский патриот и российский государственник

Иеремия Чекан принадлежал к сословию, по своим государственно-политическим ориентирам решительно отличавшемуся от церковного клира соседней Румынии и, тем более, Трансильвании, находившейся тогда в составе Австро-Венгерской империи. «Бессарабское духовенство, – отмечал в 20-е годы румынский историк О.Гибу, – никогда не было национальным духовенством в том смысле, в каком было национальным румынское духовенство Трансильвании»[5]. Последнее служило проводником идеологии румынского национализма и было враждебно Австро-Венгрии, в составе которой находилась их родина. Бессарабские священнослужители, выходцы из крестьянства, знали и разделяли его заботы и горести. Но они чтили русскую культуру, ценили знание славянского и русского языков. Российскую империю они, подобно виднейшему из них, историку и поэту Алексею Матеевичу, считали цитаделью молдавской национальной самобытности, своим государством. Быть молдавским патриотом означало для них быть также российским государственником. Российский этатизм и молдавский патриотизм определяли и политическое сознание И.Ф. Чекана. Он любил свой народ и служил его благу. После революции 1905–1907 гг. в Бессарабии наступили времена национальной свободы. Беспрепятственно действовали молдавские национально-культурные кружки, выходили более 10 печатных органов на молдавском языке, бессарабский депутат старообрядец Гулькин и руководство Бессарабского земства ставили вопрос об организации школьного обучения на молдавском языке. «В тех условиях, – признавал в 20-е годы даже ненавистник России бывший резидент румынской спецслужбы в Бессарабии Онисифор Гибу, – было можно сделать многое. Обстоятельства в Бессарабии были того порядка, что позволяли очень широкую культурную деятельность»[6]. Используя ситуацию, в 1909 г. И.Чекан начал выпускать в Кишиневе газету «Наше Объединение», цель которой была сугубо социальной – защита интересов сельских священнослужителей. Но молдаване переживали период национально-культурного подъема. В 1911 г., откликаясь на общественную потребность, предприимчивый священник начал публикацию в газете материалов «на нашем молдавском языке». Подобно многим современникам, он совершил ошибку, отождествив интересы государства Российского с интересами монархии. Поэтому, вступив на общественную арену после революции 1905–1907 гг., он примкнул к консерваторам. «Священник Иеремия Чекан, – установили впоследствии агенты сигуранцы, – несколько лет был известен в Кишиневе как директор церковной газеты «Объединение» и сотрудник различных местных русских газет подрывного характера, в том числе газеты «Друг», на страницах которой вместе с Витольдом Якубовичем, директором «Друга», известным своей знаменитой антирумынской статьей «Слушай, Румыния!», вел горячую кампанию против русского архиепископа Серафима». Кроме знакомства с Якубовичем доказательством политической правизны Чекана служили имеющиеся в досье сообщения о его уважительных отзывах о Владимире Пуришкевиче и других бессарабцах – деятелях правых партий.

Епископа Серафима чины сигуранцы задним числом обвиняли в том, что он, якобы, «был против любых молдавских тенденций». Но составленный И.Чеканом в 1912 г. текст, подписанный большой группой бессарабских священнослужителей – и молдаван, и русских, – и отправленный Священному Синоду, представлял собой письмо протеста против административного самоуправства бессарабского архиепископа, а не обличение его политических прегрешений, очевидно измышленных позднее. Другие имеющиеся в «деле» материалы о деятельности Чекана в те годы представляют его подвижником общественного долга, демократом в истинном смысле слова. Он организовал сбор средств и строительство школ в селах Нишканы, Паулешты и Речула. В Нишканах его стараниями была построена величественная церковь. Еще одна церковь, в селе Петичены, также возведенная при его участии, осталась недостроенной из-за начала мировой войны. Священник-публицист защищал униженных и оскорбленных. Всю жизнь гордился тем, что добился увольнения земского начальника, ударившего по лицу крестьянина. Сельский священник, издающий независимую от церкви и властей газету, был явлением уникальным. И.Чекан получил известность не только в Бессарабии, но и в Петербурге. Министр внутренних дел А.А. Макаров оценил его влияние на сельских священников, в свою очередь влияющих на крестьянство, и попытался использовать в политических целях. В 1911 г. министр лично привлек его к пропагандистскому обеспечению выборов в IV Государственную Думу. Не без вмешательства И.Чекана «священники пошли с Крупенским», а деятели, пытавшиеся разыграть на выборах молдавскую националистическую карту, потерпели поражение[7].

Общественное признание не обошло о.Иеремию. Он был удостоен церковных наград: набедренника, скуфии, камилавки, наперсного креста; благодарности Оргеевского отделения Кишиневского училищного совета. Был награжден медалями в память царствования императора Александра III, в память 25-летия церковных школ, 100-летия Отечественной войны 1812 года, 300-летия царствования Дома Романовых, нагрудного креста в честь 300-летия царствования Дома Романовых и даже ордена Анны III степени – по военному ведомству. Не был он чужд и человеческим слабостям. «Я, например, – признал о. Иеремия, – на балу в Грозинцах в доме помещика Руперта проигрался в карты полностью, даже лошадей и пролетку проиграл, а через месяц все вернул там же и кроме того приличную сумму денег выиграл…»[8].

Но баловнем судьбы И.Чекан не стал. Правящий класс утрачивал чувство ответственности за судьбы России. Политиканы, стараниями о.Иеремии потерпевшие поражение на выборах, церковные иерархи, чьи злоупотребления он обличал, травили его в печати, изгнав из прихода, оставили его без средств к существованию, отстраняли от руководства созданных им газет. «Редактор журнала, священник И.Чокан, – еще при его жизни отмечал в своей «Истории Бессарабской церкви» молдавский историк Н.А. Поповский, – душой и телом принадлежал правому лагерю Епархии и, при всем том, самые сильные его враги были именно люди из этого лагеря». Однако, несмотря на гонения, в годы Мировой войны И.Чекан занял патриотическую позицию. Раз уж война началась, она, полагал о.Иеремия, должна быть доведена до победного конца. Священник-молдаванин выпускал на русском языке газеты «Бессарабец» (1914), «Бессарабия» (1914), «Бессарабская почта»(1915) и журнал «Наш долг» (1915), как тогда говорили, «оборонческий», т.е. патриотический. И только в 1916 г. получил он от правительства средства на издание на молдавском языке газеты «Басарабия»[9]. Осуществить проект И.Чекан не успел.

В cоставе «Комитета спасения Бессарабии»Когда грянула революция, этот деятельный человек растерялся. Но лозунг единой и неделимой страны, позаимствованный белым движением у французских революционеров XVIII века, выражал и его политическое кредо. Трусом он не был. Весной 1917 г. И.Чекан, подобно поэту Алексею Матеевичу, стал полковым священником русской армии и ушел на фронт.

Румынскую оккупацию Бессарабии И.Чекан не принял. Капитулянтское поведение своего старого единомышленника священника Александра Балтаги, который, став членом «Сфатул цэрий», 27 марта 1918 г. проголосовал за присоединение Бессарабии к Румынии, Чекан осудил решительно и открыто. Более того, он предал гласности красноречивый факт, дополняющий историю рокового заседания Краевого Совета. Поставленный во главе Бессарабской церкви румынский архиепископ Никодим позволил Балтаге присвоить свыше 1 млн. рублей церковных средств – «эмеритальный и пенсионный капиталы духовенства», а также средства свечного завода в сумме 0,5 млн. рублей. Голосование против «объединения» грозило члену «Сфатул цэрий» не только потерей этих сказочных сумм, но и пожизненным тюремным заключением. Хотя законы Румынии позволяли это, А.Балтага не привлек И.Чекана к суду, по сути, подтвердив справедливость выдвинутых им обвинений.

Сам И.Чекан включился в подпольную работу. «Когда граница была открыта, – установила впоследствии сигуранца, – священник Еремия Чекан совершал частые поездки на Украину, доставляя в Бессарабию антирумынские газеты и корреспонденцию». Долго это продолжаться не могло. Жителей Бессарабии, даже членов «Сфатул цэрий», румынские военные и чины сигуранцы расстреливали по приговору трибунала и без такового, по вздорным наветам или за взятку. Вымогая взятки, людей арестовывали, истязали, а упорствующих либо несостоятельных убивали «при попытке к бегству», вывозили к Днестру и спускали под лед, объявляя, что такой-то бежал в Одессу. И.Чекан слишком много знал о неблаговидных делах прорумынских политиканов из руководства «Сфатул цэрий», кроме того, он опасался репрессий за свою дореволюционную общественную деятельность, и обоснованно. «За свои деяния, – читаем в составленной в 1929 г. справке сигуранцы, – он должен был быть выслан из Бессарабии, однако он, чувствуя это, в ноябре 1918 года бежал на Украину»[10].Во имя освобождения родного края он впервые в жизни вступил в политическую организацию – «Комитет спасения Бессарабии», лидеры которого бывший депутат Государственной Думы Александр Крупенский, врач Александр Шмидт, избранный весной 1917 г. градоначальником Кишинева, другие земские и церковные деятели еще в начале 1918 года бежали из Кишинева в Одессу. Главе Бессарабской церкви архиепископу Анастасию, в бытность в Москве осудившему оккупацию, румынские власти не позволилили возвратиться в Бессарабию. Осенью 1919 г. руководители Комитета выехали в Париж, где проходила конференция стран-победительниц, подводившая итоги Мировой войне, и провели во французской печати кампанию протеста против намерения правительств Франции и Англии признать аннексию Бессарабии Румынским государством.

О деятельности И.Чекана в те годы имеются две версии. Сам он, освещая в «Автобиографии» этот период своей жизни, был необычайно лаконичен: «В 1918–1920 годах находился в Одессе. Издавал газету «Слово Тирасполя». Был арестован, сидел в 16 тюрьмах, присутствовал при расстрелах». Повествование, предназначенное для румынских властей, должно было внушить сочувствие к жертве большевиков. Но враждебные И.Чекану «биографы» из сигуранцы собрали о его деятельности на Украине не менее впечатляющие сведения. «С ноября 1918 до 31 мая 1920 года, – докладывал в Бухарест шеф кишиневской бригады сигуранцы, – священник Чекан жил на Украине, большей частью в Одессе, занимался пропагандой против объединения Бессарабии с Родиной-матерью и имел задание, частично им выполненное, собирать подписи под протестом бессарабского духовенства и мирян против румынского правительства и церкви. [...] Находясь в Одессе, проповедовал с алтаря борьбу за «спасение Бессарабии», активно участвуя в одноименном комитете. В марте 1919 года его сын Николай Чекан был схвачен при перевозке писем и антирумынских газет своего отца из Одессы»[11].

Во имя освобождения родного края И.Чекан попытался сотрудничать с даже с революционерами. В мае 1919 г. он предложил большевистским властям Одессы сформировать для действий против румын в Бессарабии партизанский отряд. Он подобрал добровольцев и, что было гораздо сложнее, собрал для снаряжения отряда у бессарабских беженцев солидную сумму денег. Успех этого предприятия свидетельствует о том, что сомнений в честности о.Иеремии у земляков не имелось. Однако священник-патриот, обратившийся с просьбой обеспечить отряд оружием, не внушил доверия комиссару Особого отдела Бессонову. Комиссар потребовал выдать собранные деньги, а когда И.Чекан отказался это сделать – распорядился заключить 52-летнего священника в тюрьму[12]. Вскоре его освободили, потом снова арестовали. Тем не менее, о большевиках он сохранил не слишком мрачные воспоминания. «Вообще, – отмечал он в «Автобиографии», – должен сказать, что все время, проведенное в России с 1918 по 1920 год, большевики обращались со мной довольно хорошо и благородно. И если держали меня в тюрьмах, то только как «контрреволюционера», поскольку, по их мнению, если ты священник, то в обязательном порядке контрреволюционер. По выяснении причин ареста меня освобождали очень быстро, хотя знали, что я монархист».

Упоминание о 16 тюрьмах вызывает сомнения, поскольку уже в июле 1919 г. партизанский отряд бессарабцев большевики вооружили, вопрос о деньгах отпал, и И.Чекан был освобожден окончательно. Однако отряд отправили сражаться не в Бессарабию, а на фронт гражданской войны – против петлюровцев, причем в составе бригады Красной Армии, с согласия ревкома Одессы сформированной из уголовных элементов Михаилом Винницким, пресловутым Мишкой Япончиком. Но легендарный бандит оказался несостоятельным командиром, а набранная им братва – плохими солдатами. Под Вознесенском бригада Япончика была в первом же бою разбита. По утверждению информатора сигуранцы, Чекан спасся бегством[13]. Но сотрудник одесской ЧК Ф.Фомин засвидетельствовал иное: бегущих расстреливали солдаты рабочего полка, брошенного к месту прорыва противника красным командованием. Мишку Япончика схватили и пристрелили чекисты[14]. Уцелели не беглецы, а те, кто сохранил присутствие духа. Видимо, отряд бессарабцев остался на боевых позициях. Тем не менее, вознесенским эпизодом участие И.Чекана в гражданской войне и ограничилось. Это была не его война. В июле 1919 г., когда большевики под давлением войск генерала А.И. Деникина отступили на Север, он остался в Одессе. Вскоре, опасаясь что белые проведают о его службе у красных, Чекан перебрался в Тирасполь. Избежав разоблачения как бывший боец Красной Армии, борьбу за освобождение Бессарабии он продолжил, редактируя газету «Тираспольское Слово».

В январе 1920 г. части Красной Армии вновь вышли к Днестру. Тирасполь освободили земляки – состоящая из бессарабцев кавалерийская бригада Григория Котовского. Намерения изгнать из Бессарабии румын у большевиков имелись, но сил для новой войны не хватало. Николай Чекан оставался в Кишиневской тюрьме, где его избивали и морили голодом. Стремясь спасти сына, отец Иеремия решил возвратиться в родные места. «После двух лет антирумынской деятельности в Одессе, – читаем в справке сигуранцы, – в 1920 году при посредстве своей семьи он добился разрешения возвратиться в страну, где по прибытии начал подрывную пропаганду». Хотя возвращению И.Чекана способствовал архиепископ Гурий, поставленный во главе Бессарабской церкви румынскими властями, через Днестр он перебрался на лодке, по существу нелегально, рискуя быть убитым румынскими пограничниками.

Трудный путь к «Свету»

Политическая обстановка в Бессарабии была и простой, и сложной. Опираясь на революционное крестьянское и рабочее движение, бескомпромиссную борьбу против оккупации вело коммунистическое подполье, руководимое такими деятелями как Павел Ткаченко, Григорий Борисов (Старый), Александр Гуров, Андрей Клюшников и другие. И.Чекан прибыл в Кишинев в августе 1920 года, когда большевики подняли рабочих на всеобщую забастовку и в городе повеяло ветром революционного 1917 года. И.Чекана это не радовало. Революцию он расценивал только как причину краха российской государственности. Но против румынской оккупации Бессарабии выступали и противники большевиков – монархисты. Они издавали газеты, в которых обличали румынскую политику в Бессарабии, направляли жалобы в международные организации, снабжали информацией о положении в Бессарабии зарубежную прессу. Священнослужители, связанные с монархической организацией генерала русской армии Евгения Леонтовича, устраивали в церкви Св. Пантелеймона и Чуфлинском храме богослужения в честь Николая II, собирая тысячи верующих. Румынская политическая полиция не без основания усмотрела в этих богослужениях демонстрацию российского патриотизма. В оппозиции румынской власти находились и многочисленные бессарабские регионалисты-молдаване.

Для включения в общественную жизнь следовало занять определенную политическую позицию. Это с успехом проделал старый знакомец Чекана о.Александр Балтага. Проголосовав в 1918 г. за «объединение» Бессарабии с Румынией, он счел себя свободным от каких-либо обязательств перед Румынией и возглавил движение за автономию Бессарабской церкви. Это обеспечило ему необычайное влияние среди духовенства. В начале 1921 г. И.Чекан с завистью признал, что «о. Балтага и Ко в настоящее время являются самодержцами в епархии»[15]. Чтобы выручить из тюрьмы сына, И.Чекан нуждался в деньгах. Намереваясь выпускать газету, он не принял предложенный ему бедный сельский приход и остался в Кишиневе. Это нарушало его договоренность с Гурием, который содействовал его возвращению при условии служения в приходе села Бахмут. В октябре 1920 г., ссылаясь на свою известность в бессарабском обществе, он обратился к румынским властям с просьбой о выделении ему 500 тыс. леев на пропаганду среди рабочих и крестьян, которых он обещал «вырвать из-под влияния демагогов».

Содействием архиепископа можно было заручиться выступив на его стороне по политически важному вопросу об автономии Бессарабской церкви. В марте 1921 г. И.Чекан выпустил листовку, в которой обвинил «отцов Александра Балтагу, Андроника, Бежана и Гавриловича» в том, что они: «1) Под видом автономии Бессарабской церкви создали в ней свое самодержавие. 2) Растратили полмиллиона на признание какой-то автономии, которая не только не дала преблагих результатов (а духовенство общественно и материально низведено ниже народного учителя), но в близком будущем грозит банкротством наших финансовых учреждений. 3) Явно допускаемый грабеж свечного завода и швейцарской гостиницы, как это было при покупке для нее мебели. 4) Расхитили власть правящего архиерея и стали выше его. 5) Ввели в епархии террор против инако с ними мыслящих и для достижения своих целей пользуются всякого рода беззаконными средствами». В апреле в записке «Наша платформа», переданной им человеку, которого подозревал в связях с сигуранцей (подозрения подтвердились), И.Чекан вновь высказался против борьбы за церковную автономию. «Всякая борьба бессарабцев с румынским правительством за какую-то эфемерную автономию, – указано в записке, – только ухудшает положение жителей Бессарабии; она бесцельна и непроизводительна во всех случаях»[16].

Финансовые злоупотребления, несомненно, имели место, и А.Балтага промолчал. Но выступление против автономистов политически скомпрометировало И.Чекана в глазах клириков. В 1920 г. руководимый автономистами Чрезвычайный Епархиальный Конгресс отстранил его от священства и лишил права носить крест. В апреле 1921 г. его противник о.Александр Балтага вступил в национал-либеральную партию Румынии. Хотя, по мнению самого о.Иеремии, Балтага сделал этот шаг в расчете на поддержку румынскими либералами автономизации Бессарабской церкви, вступление священника в румынскую политику он осудил. В конфликте с Балтагой, утверждал И.Чекан, его поддерживали 600 священников[17], т.е. большинство священства.

На деле большинство священников стояло на позициях автономизма и поддерживало А.Балтагу. Поскольку церковная автономия означала расширение его полномочий, не был ее противником и архиепископ Гурий. Хотя в те же дни И.Чекан высказался в защиту знаменитого молдавского просветителя священника-гагауза М.М. Чакира, отстраненного от преподавания в Кишиневской духовной семинарии[18], церковная консистория квалифицировала его как «провокатора и агитатора, опасного для спокойствия и доброго порядка в жизни Епархии». Церковно-политическая ниша оказалась для И.Чекана закрыта. Пал и авторитет о.Иеремии в бессарабском обществе. Выпуск газеты «Наше Объединение» пришлось прекратить из-за отсутствия читательского спроса.

И, наконец, отец Иеремия недооценил осведомленности румынских властей. «Священник Еремия Чекан, – доложил правительству в октябре 1920 г. генеральный секретарь МВД Румынии, – является одним из лиц, всегда проявлявших враждебность к нашей стране еще при русском владычестве. […] Состоял в Комитете Спасения Бессарабии в Одессе вместе с Крупенским и бывшим Архиепископом Бессарабии Анастасием»[19]. Возвратившись в Бессарабию, доносила сигуранца, он восстанавливает старые связи, особенно среди священников, собрал средства на выпуск газеты на русском языке. Таким образом, в народе ему по-прежнему верили. Один из агентов даже предположил, что конфликт с церковными автономистами Чекан затеял с целью «встать во главе подрывных движений с большевистскими тенденциями». Денег румынские власти ему, разумеется, не дали, а Николая Чекана оставили в тюрьме.

Осуществляемый большевиками мобилизационный проект остался И.Чекану непонятным. Несмотря на индустриализацию России, ликвидацию безработицы, культурную революцию, большевики оставались для него только разрушителями традиционной российской государственности и врагами Церкви. И.Чекан критиковал проводимую в СССР антицерковную политику. В начале 20-х годов стоящего вне партий публициста обманула социальная демагогия румынских правых, яростно обличавших «плутократию». При содействии «Железной гвардии» И.Чекан якобы даже выдвигал свою кандидатуру на выборах в румынский парламент. Позднее он положительно отзывался о праворадикальных политиках Румынии, полагая, что они «освободят царан от поземельного налога» и предоставят крестьянам дешевые кредиты. Допускал и критические высказывания, направленные против еврейской буржуазии, истолкованные как антисемитские.

Но в середине 20-х годов публицистическая деятельность о.Иеремии вошла в русло бессарабского регионализма. Он поддержал движение за автономию Бессарабской церкви. Выступал за «соборное самоуправление» церкви, против вовлечения священников в политику. «Участие священника в партиях, – утверждал он, – гибель Церкви, гибель священства». Избрание архиепископом Гурия, проведенное под нажимом румынских церковных и светских властей, он публично квалифицировал как «насилие и бандитизм». Публиковал статьи против легализации абортов. Стремясь к сплочению многонационального населения Бессарабии, заявлял: «Наша газета, лояльна ко всем нациям, кроме безбожников». Румынию И.Чекан, подобно коммунистам, именовал капиталистическим государством, которым «управляет не трудовой народ, не царане, не рабочие, а капиталисты. Трудовой народ обречен на рабство». Цель издания газеты священник-молдаванин формулировал в духе Ф.М. Достоевского: «Защита обиженных и оскорбленных против эксплуататоров».

Его социально-политические взгляды можно определить как народнические. Памятуя о церковных гонениях в революционной России, И.Чекан «обличал» бессарабское Общество дружбы с СССР как организацию коммунистов. Но и ее деятельность он трактовал исходя из региональных интересов Бессарабии. «Лучший способ ликвидации таких «друзей», – утверждал он, – это ликвидация у нас всего того, что возмущает честных людей, которые в отчаянии говорят: пришли бы скорее большевики и навели порядок…»[20]. В семьдесят лет своей жизненной целью И.Ф. Чекан ставил: «1. Распространить среди бессарабского народа 400– 500 тысяч Евангелий на молдавском и русском языках. [...] 2. Удвоить плодородие бессарабской земли, что дало бы возможность бессарабскому народу улучшить его материальное положение». В обществе, еще в сентябре 1933 г. утверждал он в статье «Социализм национальный и интернациональный», многое должно быть общественным: религия, управление, воспитание, образование, дороги, армия, деньги и т.д. Следующим шагом по пути такой социальной общности явились бы объединения по типу христианских монастырей, а также христианский, национальный социализм германского народа[21].

К чести И.Чекана, иллюзии по поводу социальной миссии нацизма он вскоре изжил. В 1934 г. он публично осудил введение в Германии трудовой повинности и убийство хорватскими фашистами югославского короля Александра, а роспуск эстонского парламента президентом К.Пятсом определил как установление диктатуры. Ликующей статьей «Союз с Россией» приветствовал он подписание советско-румынского соглашения о восстановлении дипломатических отношений между двумя странами. В своих публикациях И.Чекан, случалось, возвышался до прозрений. «Будет ли война? – вопрошал он, – Война будет обязательно, так как она нужна прежде всего Германии, Италии и Японии»[22]. Гитлера он презирал, печатно именуя его «немецким маляром»[23]. Публиковал карикатуры на Гитлера, Муссолини, праворадикальных деятелей Румынии Октавиана Гогу, Вайда-Воеводу, на соглашателя Титулеску[24]. Сохраняя верность молдавской национально-культурной традиции, родной язык И.Чекан и в 20-е – 30-е годы, когда такое поведение расценивалось властями как акт политического неповиновения, продолжал называть молдавским, а себя молдаванином. «Никогда я не был и не могу быть румынским националистом» – донес сигуранце слова Чекана агент Нику 31 марта глухого 1934 года.

В 30-е годы на общественную арену Бессарабии вышло не имеющее политического опыта революционных времен, этнически дезориентированное румынской школой «поколение на распутье». Оно оказалось восприимчивым к антисемитской пропаганде румынских национал-радикалов. В Кишиневе участились антисемитские «эксцессы». В этих условиях И.Чекан занял нравственно корректную позицию. «Вчера, – донес агент сигуранцы, – о. Еремия Чекан пришел в типографию Авербуха [...]. Чекан сказал, что он никогда не был антисемитом от всей души». Сказанное можно расценить лишь как слова. Но вот составленная и бесстрашно подписанная И.Чеканом двуязычная листовка от 25 августа 1935 г.: «Братья! Не слушайте тех больных людей, который кричат «Бей жидов» и обещают разделить еврейское имущество, так как это ни в каком государстве не разрешают ни законы, ни религия, ни людская совесть. При том евреи и государственные налоги платят». Против тех, кто «кричит, что спасение румынского народа в изгнании и уничтожении евреев» выступил И.Чекан и в статье «Еще по еврейскому вопросу», опубликованной в 1935 г.[25]. Это уже было дело.

В конце 20-х годов ход политических событий привел его к мысли учредить в Кишиневе, униженном и румынизируемом, «настоящую русскую газету» – «Свет».

Защитник русской речи

До конца жизни остался И.Чекан защитником функционального пространства русского языка. На протяжении двух десятилетий он упорно учреждал печатные органы на этом языке, гонимом румынскими властями. В октябре 1930 г. он выпустил пробный номер малоформатной газеты «Свет». На собрание учредителей пригласил руководителей «Союза Бессарабского клира». Молдаване-церковные автономисты оказались чужды румынскому шовинизму. На собрании было решено выпускать двуязычную газету «Раза» («Свет»), а Чекан утвержден редактором ее выпуска на русском языке. Добиться издания газеты от имени общественной организации священнослужителей – это был успех! Однако в дело вмешалась политическая полиция. Связанный с ней председатель «Союза» вскоре известил редактора о том, что выпуск газеты прекращается из-за отсутствия средств, и он уволен. Однако газета продолжала выходить. На недоуменный вопрос Чекана глава «Союза» цинично ответил: «Иногда и ложь хороша в утешение». Чекан также утешился, выпустив на русском и румынском (скорее, несмотря на использование латинской графики, – все-таки на молдавском) языках несколько номеров газеты «Христианская победа», в которых довел эту некрасивую историю до сведения общественности.

Издание «Союзом» газеты «Раза-Свет» вскоре было прекращено. Это позволило И.Чекану вместе с другим священником, Иоанном Штюкэ, предпринять в 1931 г. вторую попытку выпускать русско-молдавскую церковную газету. Но на этот раз инициаторы столкнулись с более жестким отпором. Уже огласка намерения выпускать газету на русском языке вызвала яростные протесты румынских национал-радикалов, обвинивших молдаван в антирумынизме и русофилии. «К нашему стыду, – возмущался на страницах бухарестского официоза «Универсул» учитель-румын Г.Обрежа-Яшь, – бессарабские священники, в большинстве молдаване, предприняли выпуск газеты на русском языке, [...] давая волю своему русизму. Смотреть, как они переходят к делу, выпуская на русском языке для молдавского народа газету «Свет» – этого допускать нельзя!»[26].

Но клирики-молдаване оставались верны традиции Молдавской церкви, изначально использующей в богослужении славянский язык. 17 священников-участников «Союза православных клириков Бессарабии» поддержали выпуск русско-молдавской газеты, выступив с открытым письмом в поддержку «Света». Первой стояла фамилия о.Александра Балтаги, во имя бессарабской солидарности переступившего через личную неприязнь к И.Чекану. Газета все же вышла. Отец Иеремия оценил политическую принципиальность священников-молдаван и, особенно, лидера церковных автономистов. В 1935 г., к 50-летию пребывания Александра Балтаги в сане священника, он опубликовал в своей газете «Наше объединение» его портрет с примечанием, что юбиляр 35 лет состоит во главе Бессарабского духовенства[27].

Но в тот момент, в 1931 г., вопрос о том, быть или не быть в Бессарабии двуязычной церквной газете, зависел от позиции клириков-румын. «Мы, – пытаясь объясниться с оппонентами понятными им аргументами отвечал И.Чекан, – гордимся тем, что знаем русский язык почти так же, как румынский; гордимся, что, зная этот язык, мы сразу узнаем, чего хотят и что делают представители русского меньшинства в Бессарабии, также имеющие свою прессу; мы гордимся, что сможем на этом же языке отвечать на ошибки, заблуждения, измышления и нападки миноритарной прессы»[28]. Однако эти доводы не могли оказать воздействия на шовинистически настроенных румынских священнослужителей. Против выпуска газеты на русском языке выступили церковные иерархи-румыны епископ Юстиниан, директор кишиневской семинарии, декан теологического факультета, шеф военных священников 3-го армейского корпуса. Согласился с ними и епископ-молдаванин Виссарион Пую[29]. Митрополит Гурий запретил выпуск газеты.

Среди священнослужителей И.Чекан стремился сохранить дух национально-культурной и языковой терпимости. В октябре 1931 г. в Епархиальном зале Бессарабской митрополии он обратился к аудитории из 200 клириков и мирян с речью на русском языке. Но церковный клир в основном уже состоял из людей, воспитанных румынской семинарией; власть Румынии в Бессарабии казалась им вечной, а постулаты государственной идеологии – не подлежащими критике. Большинство присутствующих покинуло помещение; некоторые из ораторов, выступивших после И.Чекана, потребовали репрессий против русских газет.

Свой символ веры относительно правительственных гонений на русскую печать о.Иеремия сформулировал в статье «Черный манифест»: «Это дикий бред, полный слепой злобы, ненависти, мракобесия и яростного шовинизма.

Это она, «ассоциация», вопиет к небу:

- Внимание! В Бессарабии издаются газеты … на русском языке!»

Сравните положение в Трансильвании и Буковине, где выходят венгерские и немецкие газеты. Это только здесь, в Бессарабии, где возможны хотинские инквизиторы, где мыслима теленештская живодерня, где без конца идут эксперименты в африканском стиле, возможно такое дикое выступление с таким варварским черным манифестом…

Конечно, милостив Бог: Стерпим. Как часовой на посту, будем стоять у своего знамени служения стране не за страх, а за совесть. И никакое злобное змеиное шипение, никакой шакалий вой не ослабит наши силы и наш дух! Мы скажем с гордостью:

- Да. Мы русская печать и русской печатью мы останемся!»[30].

И все же церковь Бессарабии превращалась в инструмент румынизации населения. На съезде «Союза Бессарабского клира» в июле 1934 г. вопрос о выпуске двуязычной церковной газеты, поднятый единомышленниками И.Чекана священниками Павлом Гучужной и Стойчевым, не нашел поддержки. Стойчева, выступавшего «за то, чтобы газета выходила на румынском и русском языках, чтобы понимало все население», лишили слова; газету решили выпускать только на румынском.

Но вопрос о создании печатного органа, выходящего на русском языке, не был снят. В 1933–1935 гг. неутомимый проповедник от случая к случаю выпускал газету «Объединение» и журнал «Наше Объединение». В начале 1934 года 67-летний И.Чекан собрал пожертвования на выпуск в Кишиневе «действительно русской газеты», намереваясь вновь назвать ее «Наше Объединение». Поскольку русское название газеты румынские власти регистрировать отказывались, Чекан – как директор, и С.Флореску – как редактор зарегистрировали ее перевод на румынский.

Газета сразу оказалась в зоне особого внимания сигуранцы. 25 июня 1934 г. румынская полиция конфисковала ее тираж за то, что русский вариант был редактором выпущен в обход цензуры. 6 октября сигуранца вновь донесла в Бухарест, что И.Чекан не исполняет распоряжения областного инспектора полиции, «продолжая печатать название города и улицы, где находится редакция, на миноритарном языке», т.е. на русском. Были приняты меры, призванные разорить Чекана. Он прекратил выпуск «Нашего объединения», однако уже в 1935 г. продолжил издание газеты «Христианская победа». Некоторое время спустя удалось возобновить и выпуск «Нашего объединения». На этих перипетиях общественной борьбы Иеремии Чекана в 30-е годы «дело», заведенное на него румынской политической полицией, заканчивается.

Финал этой борьбы оказался трагическим. Сергей Флореску, увлеченный социальной демагогией румынских нацистов, примкнул к «Железной гвардии». В ночь на 23 сентября 1939 г., после убийства террористами «Железной гвардии» премьер-министра Румынии Армана Кэлинеску, преступления, к которому он был непричастен, Флореску был схвачен жандармами и без суда расстрелян. Его тело выставили на обозрение в центре Кишинева[31]. После воссоединения Бессарабии с СССР был арестован также И.Чекан. 13 марта 1941 г. он, «черносотенец» и критик церковной политики большевиков, за «контрреволюционную» деятельность (статьи 54-11 и 54-13 Уголовного Кодекса Украинской ССР) был Кишиневским окружным судом приговорен к расстрелу.

Однако у 74-летнего священника и в ведомстве Лаврентия Берия нашлись заступники. Чекана не расстреляли ни на следующий день, ни через месяц, ни через два. Его перевели в Тираспольскую тюрьму. Видимо, были предприняты попытки пересмотреть приговор. Но тут грянула война. 27 июня 1941 г., когда на Тирасполь пятый день падали бомбы, приговор был приведен в исполнение. Это был акт преступной несправедливости. Высшей судебной палатой Республики Молдова И.Ф. Чекан реабилитирован.

О человеке можно судить по его словам. И.Чекану, как ни странно, при всех режимах удавалось обеспечить себе немалое пространство духовной свободы, и его высказывания дали основания для появления различных о нем суждений. Но о человеке положено судить по его делам. Из материалов, собранных румынской политической полицией, складывается портрет человека сложного, энергичного и волевого, посвятившего жизнь служению Богу и общественному долгу. Иеремия Чекан был самобытным деятелем бурных времен, видным борцом Бессарабского Сопротивления. Его взгляды и деятельность подлежат дальнейшему изучению.



[1] Popovschi N. Istoria bisercii din Basarabia în veacul al XIX-lea sub ruşi – Chişinău. Universitas. 2000. P.273.

[2] Бабий А.И. Православие в Молдавии: история и современность. – Кишинев. Картя Молдовеняскэ. 1988. С.73,74.

[3] Colesnic Iu. Basarabia necunoscuta. – Chosinau. 1997. P.201.

[4] Национальный архив Республики Молдова. Ф.680. Оп.1. ДД. 3597, 3401. Здесь и далее постраничные ссылки на материалы этих дел опущены.

[5] Ghibu O. De la Basarabia rusească la Basarabia romănească. Analiza unui process istoric însoţită de 186 documente. Vol. I. –Bucureşti. 1926. P.СLIV.

[6] Ibidem. P. XCVIII.

[7] НА РМ, Ф. 680. Оп.1. Д. 3597. Л.4 об.

[8] Там же. Л.2.

[9] Там же. Л. 5.

[10] Там же Д. 3993.Л.63об.

[11] Там же. Л.16.

[12] Там же. Л.78.

[13] Там же.

[14] Фомин Ф. Записки старого чекиста. -М.1962. С.71-73.

[15] НА РМ. Ф.680. Оп.1. Д. 3993. Л.63. об.

[16] Там же. Л. 63.

[17] Там же. Л.39.

[18] Бессарабия. 1921. 2 апреля.

[19] НА РМ. Ф.680. Оп.1. Д. 3993. Л.14.

[20] Христианская победа. 1930. 8 октября.

[21] Христианский телеграф. 1933. 24 сентября.

[22] Христианская победа.1934. 5 октября.

[23] Христианская победа. 1930. 30 июля.

[24] Наше объединение/Unirea noastră. 1936. 31 мая.

[25] Наше объединение. 1935. Октябрь.

[26] Universul. 1931. 9 ianuarie.

[27] Наше объединение /Unirea noastă. 1935. Октябрь.

[28] Светъ (Raza). 1931. 1-7 februarie.

[29] Universul. 1931. 25 ianuarie.

[30] Наше время. 1932. 18 сентября.

[31] Nicоlenco V. Extrema dreaptă în Basarabia. 1923-1940. -Chişinău. Civitas. 1999. P.95. Коллега С.Флореску, руководитель легионерской организации в Тигинском (Бендерском) уезде Михаил Порубин, избежал расстрела в 1939 г., но в 1942 г., в период фашистской оккупации, как выяснила румынская полиция, скрывал у себя дома евреев. Такое поведение бывшего «легионера» дало полиции повод утверждать, что он – «советский агент». (НА РМ. Ф.706. Оп.1. Д.12. Л. 23). Порубин был заключен в концлагерь и погиб.

Обсудить