Последняя сделка Кукловода

Следующим шахматным ходом Понтеджо должно было стать его попадание в кабинет премьер-министра Республики Сан-Монтано, а затем…

- Нет! Этого нельзя допустить! Нельзя! Нельзя! Нельзя!

Мужчина средних лет расхаживал по своему кабинету, не выпуская сигарету изо рта. Руси его сжимались в кулаки. Ногти впивались в ладони. Лицо было покрыто красными желваками.

Всё так отлично получалось. Олигарх Карло Понтеджо из Сан-Монтано имел в своих руках всё. Он покупал следователей, руководителей Центра по борьбе с коррупцией, министров, главу Национального банка. К нему в кабинет выстраивались длинные очереди из действующих политиков, бизнесменов, журналистов. Наконец, он добился для себя должности вице-спикера парламента.

Следующим шахматным ходом Понтеджо должно было стать его попадание в кабинет премьер-министра Республики Сан-Монтано, а затем… А затем президентский пост будет отменён за ненадобностью. Или у президента останется столько прав, сколько у британской королевы. Тем более президентом станет это ничтожество Марио Кукчоло, чью щенячью фамилию монтанийцы давно переделали в кличку «Чиччолино». Этот напыщенный павлин, безмерно благодарный за исполнение мечты стать президентом Сан-Монтено сделает всё, что скажет ему Понтеджо. И протестовать не будет.

Но всему своё время. Но для начала надо ликвидировать две враждебные Понтеджо партии – Партию Светлого Будущего, возглавляемая бывшим президентом Вальдо Корвино, и Партию Народной Свободы, во главе которой стоит нынешний премьер-министр Вальдо Пилато. Два харизматичных Вальдо. Две партии, обладающие абсолютным большинством в парламенте. Вот главная помеха!

Понтеджо успокаивало только одно: он был уверен, что эти две партии никогда не объединятся. Эти партии изначально представляли совершенно различные спектры общества. И них были разные взгляды на монтанийскую государственность, самобытность и название языка. Он знал, что у них совершенно разные электораты. Он верил, что Пилато не пойдёт риск объединения с Корвино (помня неприятный казус недавнего радикала Джорджио Росси, подставившего Корвино плечо и растерявшего свой базовый электорат).

Понтеджо знал, какую неприязнь испытывают друг к другу Пилато и Кукчоло-Чиччолино. Он знал, что их держит в одной команде только жажда власти и страх перед реваншем Корвино. «Фронт за демократию» стал его, Понтеджо, личным проектом и делом всей его жизни. Он был уверен: этот блок, столь выгодный Колумбийской мировой сверхдержаве, никто не дерзнёт разрушить. Не самоубийцы же они!

И тут происходит невероятное: Корвино и Пилато, эти два хитрых лиса, его обыгрывают! На его поле! Два Вальдо всерьёз решили объединиться, наплевав и на общественное мнение, и на ситуацию в собственных партиях, и на мировое сообщество. Они идут на риск, только чтобы избавить Сан-Монтано от Карло Понтеджо. Они уже создали коалиции в большинстве местных провинций. Будущую коалицию двух партий обсуждают на всех телеканалах, а их лидеры в интервью отвечают нечто уклончивое, мастерски храня интригу.

Понтеджо прекрасно понимал, насколько велики для него ставки в этой игре. Он понимал, что Корвино и Пилато, придя к власти, непременно исследуют всю деятельность Понтеджо под увеличительным стеклом. Они поднимут каждую платёжную ведомость. Они откроют каждый архив. Они проверят каждый денежный перевод и каждый зарубежный депозит. И тогда на его запястьях захлопнутся наручники.

Неужели они проведут его? Нет! Он этого не допустит.

***

Но как помешать союзу Корвино и Пилато? Существует только один путь – идеологический. Используя революционных отморозков, развести эти две партии по разные стороны баррикады. Активно ссорить их в средствах массовой информации. Нагнетать в обществе фобии. Выводить на улицы радикалов. Задействовать зарубежных лидеров и послов, в конце концов! Внушать им, используя всю мощь СМИ и всю прыть экспертов, что, если Корвино с Понтеджо создатут в Сан-Монтано коалицию, демократии в республике придёт конец.

А помогут ему, конечно, его карманные журналисты. Например, Констанцо Танассио из праворадикальной газеты “Tempo”. Он достаточно опытный и искушённый журналист, создавший одну из наиболее известных правых газет, рассчитанных на вполне определённую и достаточно широкую аудиторию.

У Понтеджо были в руках несколько телеканалов. Он знал, что во всех ток-шоу или телеинтервью за него будут рвать задницу щедро проплаченные эксперты. Он знал, что комментаторы на его каналах, в первую очередь на Prima и TV-Settimo, будут задавать нужные вопросы и правильно формировать настрой в студиях. За телевидение можно не волноваться.

Но и среди оппозиционных журналистов у Понтеджо остались свои люди. Речь идёт о редакторе информационного агентства «Дзета» Алессандро Каззо. Грузный брюнет в очках, Каззо никогда не улыбался. Он был замкнут и нелюдим, у него почти не было друзей. Он свято верил в идею и в свою миссию в её реализации. Интернет-сайт его агентства «Дзета», название которого означало последнюю букву монтанийского алфавита, был окрашен в тёмно-бордовые тона.

Был лишь один человек, которому безмерно доверял Каззо. И человек этот – не Вальдо Корвино, как ошибочно думали многие. Этим человеком был Карло Понтеджо – давний благодетель и покровитель Каззо. Сайт агентства «Дзета» превратился в ещё одно удобное подручное средство для травли Вальдо Пилато и вбивания клина между партиями Пилато и Корвино. И эти усилия увенчались успехом.

Общественное мнение было настроено на невозможность альянса двух сил. Последовала настоящая травля Пилато за «продажу родины клану Корвино». Один за другим видные лидеры Партии Народной Свободы побежали прочь, обвиняя Пилато во всех смертных грехах. Другие лидеры и члены ближайшего окружения Пилато всеми силами принялись убеждать его отменить предстоящий альянс с партией Корвино.

Аналогичное давление было оказано на Корвино, а также на руководство и рядовых членов Партии Светлого Будущего. Усилиями людей Понтеджо из партии был вытеснен наиболее перспективный её член, талантливый экономист и бывший кандидат в мэры Сан-Стефано Ингваро Дони, которому для победы над Дорино Кирто не хватило каких-то считанных долей процента, и которому пророчили пост премьер-министра в случае избрания Вальдо Пилато новым президентом Сан-Монтано.

Давление не пошло напрасно. Пилато, долго сомневаясь и советуясь, отступил. Заявил, что никакой коалиции с Партией Светлого Будущего не может быть в принципе. Аналогичные заявления о невозможности коалиции с Партией Народной Свободы сделали идеологи Партии Светлого Будущего Марко Тесситоре и Зурабо Пропагандисто. Поговорили ещё пару месяцев – и окончательно закрыли эту тему.

Понтеджо торжествовал – два главных его врага не смогли объединиться. А дальше всё пошло как по нотам: были объявлены досрочные выборы. Рейтинг вечно колеблющегося и сомневающегося Пилато скакнул вниз – ни в одной стране не любят нерешительных. Его партия раскололась: значительная её часть ушла в Партию Свободы, список которой возглавил молодой столичный мэр Дорино Кирто.

Был отстранён на задний план Кукчоло, чьё имя отныне прочно ассоциировалось с ультраправыми. Вместо него лидером партии вновь стал Деметре Летторе. Тот самый Летторе с хитрой и добродушной улыбкой, про которого Корвино сказал: «Покажите мне человека в Сан-Монтано, которого не предал Летторе».

Отныне именно Летторе был представлен как новый кандидат в президенты от «Фронта за демократию». Он встречался с оппозицией, с национальными меньшинствами, ездил в Южную автономию и встречался с её лидерами. Он ездил в Северную империю и в западные столицы. Он (при обильном финансировании со стороны Понтеджо) завоёвывал себе поддержку среди пенсионеров, фермеров, крестьян. Летторе занял первое место в списке «Партии Народовластия», Карло Понтеджо, как и на предыдущих выборах, находился на втором месте.

Результаты выборов многих обескуражили. Две партии, не сумевшие договориться о коалиции, потеряли значительное число своих сторонников. Партия Светлого Будущего, превратившаяся в партию национальных меньшинств, получила только 37 мандатов и лишилась блокирующего пакета. Почти в три раза сократила своё представительство Партия Народной Свободы – отныне вместо 32 мандатов у них осталось только 14. Сразу же после выборов премьер-министр Вальдо Пилато подал в отставку с должности лидера партии.

Зато резко увеличили своё представительство две другие партии. Так, Партия Народовластия во главе с Летторе и Понтеджо увеличила своё представительство до 30 мандатов. Партия Свободы под руководством Дорино Кирто получила 20 мандатов. Отныне у партий «Фронта за демократию» были в наличии вожделенные мандаты, необходимые для избрания президента!

Однако распределение должностей внутри Альянса повергло всех в ещё больший шок. Деметре Летторе неожиданно заявил, что уходит из большой политики и «уступает дорогу молодым». О своём желании остаться во главе мэра Сан-Стефано заявил и Дорино Кирто. И лишь затем между партиями Фронта были распределены должности в руководстве Сан-Монтано.

Президентская квота неожиданно (а может, вполне предсказуемо?) досталась Партии Свободы. В президентский дворец вернулся, на этот раз на легитимных основаниях, дядя столичного градоначальника Микеле Гимпозо. Карло Понтеджо на законных основаниях стал главой правительства Сан-Монтано.

Партия Народной Свободы – бывшая партия Вальдо Пилато – была вынуждена довольствоваться постом спикера парламента – эта должность милостиво была уступлена даме, Лилиане Палиховски.

***

...Они сидели поздним вечером во всё том же ресторане Nuovo Club.

- Вы уверены, что всё пройдёт, как надо? – задал вопрос человек со светлыми волосами.

- Да, - ответил мужчина средних лет в строгом сером пиджаке. – Всё предусмотрено. Можете быть спокойны.

Это был Карло Понтеджо. Он умел произвести впечатление невозмутимого, но в его груди грохотало, как во время землетрясения на Жёлтых островах. Заключалась сделка всей его жизни!

- А как же оппозиция? Как народ?

- Всё под контролем. Уния произойдёт.

- Давайте не будем бояться называть вещи своими именами – аншлюс. Чего вы боитесь? – полураздражённо спросил смуглый худощавый мужчина в чёрном фраке с прилизанными длинными волосами.

- Вот как раз чтобы не дразнить людей, надо соблюдать политкорректный тон, - спокойно и назидательно пояснил Понтеджо. – Поймите, у нас хоть и большинство в парламенте, но относительное. Партия Свободы – убеждённые сторонники Унии. Наша партия будет вести себя хорошо – никто не будет обделён. А вот как поведут себя все остальные – большой вопрос…

- Для этого мы вам и… - попытался перебить Смуглый.

- Я прекрасно вас понимаю, - Понтеджо успокаивающим жестом выставил вперёд ладонь. – И более того, на вашем месте я подумал бы то же самое. Но послушайте. Все эти краснопёрые маразматики выведут народ на улицы. Поднимется галдёж по всему миру. Вряд ли вам стоит объяснять, что далеко не все на Континенте будут в восторге от нашей Унии.

- Вы знаете прекрасно, что заключение Унии – в интересах Великой Колумбии, - ответил Смуглый. Его характеру не было свойственно скрывать раздражения. – Северная империя усиливается. Она до сих пор держит оккупационные войска на востоке Сан-Монтано. Неужели вы не понимаете, что единственный ваш шанс сохранить свободу – это интеграция с Ромеей?

- Меня не надо агитировать, - парировал Понтеджо. – Я сам кого угодно сагитирую. Проблема в другом. Не все монтанийцы это понимают. Старшее поколение ещё помнит ромейскую плётку. Да, времена изменились. Но пока не до всех это дошло. Кроме того, в Сан-Монтано ещё достаточно представителей национальных меньшинств, которые к Ромее и ко всему ромейскому относятся со страхом…

- Тогда что вы намерены делать? – спросил Блондин. - Выходит, мы зря тратим наше общее драгоценное время?

- Дайте же мне объяснить! – наконец-то прорвалось у Понтеджо. – Всё будет сделано просто. Будьте уверены. Уния случится не сегодня и не завтра. Но она случится.

Понтеджо пришлось приоткрыть карты двум собеседникам и рассказать о простом плане по слиянию Ромеи и Сан-Монтано.

- План был действительно рассчитан не на один год. Уния будет продвигаться по мягкому сценарию. Процесс будет длительным и кропотливым, но целенаправленным. Как у вас там говорят за океаном: step by step.

Мы будем шаг за шагом осуществлять внутреннюю ромеизацию страны. Мы уже сегодня приводим законодательство страны, образование, науку, армию в соответствие с ромейскими стандартами. В частности, под лозунгом повышения региональной самостоятельности мы введём административное деление, как в Ромее. Вы ведь понимаете, какой это шаг вперёд по пути унии, когда административные единицы двух стран становятся совершенно идентичными.

Дальше будет проведена новая перепись населения, а предыдущая будет официально объявленная сфальсифицированной режимом Корвино. Согласно новой переписи, число людей, считающих себя ромеями, будет не 2,2%, а не менее 30%. А число тех, кто считает свой язык ромейским, будет 60%. Изменение в конституции названия государственного языка Сан-Монтано на ромейский станет делом морального долга.

В школы будет официально возвращён предмет «История ромеев». Этому будет предшествовать массированная пропагандистская кампания, с инициированными властью массовыми демонстрациями, забастовками, голодовками студентов и преподавателей, перекрытием улиц и так далее. Национальным меньшинствам мы будем упорно навязываться мысль: «Какая вам разница, как монтанийцы называют себя и свой язык?».

Кроме того, северянам будут рассказывать по телевидению о жизни северянских духовных общин в Ромее, как они там процветают, и как лояльно они относятся к Ромейскому государству, и при этом как они умилительно, до слёз, любят Северную империю и сохраняют северянский язык. В Сан-Стефано будут наведываться северяне из Ромеи, мы их будем встречать, обнимать, целовать и говорить о необходимости объединения в единое государство.

Более того – ромеизация будет проводиться под соусом монтанизма! Мы задействуем простой лозунг: «Объединимся с западным Сан-Монтано в составе единой Ромеи!». Мы будем повторять, что могилы наших предков-основателей – в Ромее, там же все наши святыни, там же – древние столицы нашего княжества. И если мы объединимся – будем туда ездить хоть каждый день! И пусть Ромея когда-то незаконно присвоила себе территорию западного Сан-Монтано – кто об этом вспомнит, кроме кучки маргиналов?

Мы будем помпезно отмечать дни памяти монтанийских классиков истории и литературы, связанных с Ромеей. При этом мы будем делать акцент на то, что они – деятели общеромейского масштаба, родившиеся в Сан-Монтано. Будет внедрён термин «ромейская цивилизация».

Будут развиваться совместные с Ромеей проекты в области бизнеса, транспорта, инфраструктуры, газовой и энергетической системы. Сан-Монтано будет неофициально именоваться в ромейской и нашей прессе «девятым ромейским регионом развития».

В Сан-Стефано и других наших городах будут проводиться «праздники улиц», многие из которых ещё 20 лет назад были названы в честь ромейских городов, а трусы из партии Корвино так и не решились дать им иные названия. На эти праздники приедут гости из Ромеи самого высокого ранга, включая президента, членов правительства, депутатов парламента, а также представителей стран Океанического альянса.

- Критический момент настанет через год, - заявил Понтеджо. – Исполнится 200 лет присоединения Сан-Монтано к Северной империи. Мы все, руководители государства, будем говорить, что 200 лет назад наш народ был разделён силами мирового зла и восточной деспотии. Мы будем говорить о необходимости восстановления исторической справедливости и объединения монтанийского народа по оба берега реки Аста.

Мы создадим особые преференции поддерживающей нас Ромейской епископии, - продолжил Понтеджо. – В Сан-Стефано и в других населённых пунктов отдельные группы отморозков организуют акции по захвату зданий. Мы, конечно, эти бесчинства осудим, но и возвращать помещения не будем. Или возвратим в обмен на разрыв с Северным престолом.

- Религиозные люди начнут упорствовать, - заметил Брюнет.

- Не проблема, - парировал Понтеджо. – В средствах массовой информации появится серия материалов о служителях культа. Поднимем всё: педерастию, педофилию, сотрудничество со спецслужбами. Общественность это любит. А для Ромейской епископии будет организован режим наибольшего благоприятствования. Построим для них новый, очень красивый собор в столице.

- Кстати, о Северной империи. Ей ведь совсем не понравится ваша программа…

- Не беспокойтесь. И здесь у меня есть свои рычаги. Там, на Севере, есть достаточно влиятельная группа, готовая разменять свои позиции в Сан-Монтано на независимость Восточной провинции… Или иллюзию такой независимости. Эти люди будут приглашаться в Сан-Монтано и Ромею для участия в мероприятиях и конференциях. Им будет предоставлено время на наших каналах, где они будут наперегонки убеждать местных северян принять план Унии.

Таким образом, всё население Сан-Монтано уже в течение года - двух будет приучено к мысли о «едином гуманитарном пространстве» между Ромеей и Сан-Монтано, о том, что «по оба берега Асты живут монтанийцы (ромеи), которые хотят объединиться в едином государстве», и что «монтанийцы должны объединиться, как германцы», что этот акт будет «восстановлением исторической справедливости», и что «национальные меньшинства от этого не пострадают, а наоборот, приобретут».

С этой же идеей «гуманитарного разделения единого народа в результате заговора азиатских деспотий» мы вместе с нашими ромейскими коллегами будем выступать со всех трибун на континенте и за океаном, убеждая наших зарубежных партнёров принять идею слияния двух государств, убеждая, что слияние уже и так произошло де-факто.

А затем дело будет за малым: вашим правительствам надо будет выступить с инициативой проведения референдума на обоих берегах Асты о свободном объединении Ромеи и Сан-Монтано в рамках единого союзного государства (или конфедерации). Референдум будет проведён при активной пропагандистской кампании, порог явки будет ликвидирован, нужный результат будет достигнут. Объединение оформится де-юре.

- Да, вашему плану можно позавидовать, - произнёс господин в чёрном костюме. – Знаете, вы меня убедили. Я думаю, вы получите финансирование этого проекта. А вы, коллега, как думаете? – человек в чёрном обратился к блондину.

- В любом случае у нас нет другого выбора, - блондин засиял белоснежной улыбкой. – Время работает против всех нас. План, который предлагает уважаемый господин Понтеджо, мне представляется единственно приемлемым.

На лице Понтеджо не дрогнул ни единый мускул. Но его глаза сияли от счастья.

- Сегодня счастливый для вас день, сеньор Понтеджо, - сказал господин в чёрном. – Мы принимаем ваш план. Вы получите финансирование. Остальное всё ляжет на ваши плечи.

…Понтеджо засыпал на кресле-качалке в своём уютном кабинете. Он сегодня заключил сделку века. Он знал, что очень скоро отойдёт от дел. На реализацию его проекта пойдут лишь незначительные суммы. Не это главное. Он обеспечил безбедное будущее своих детей, внуков и правнуков. Теперь он уедет куда-нибудь далеко на запад. Или на юг. Поселится в собственной далёкой вилле и будет наслаждаться жизнью, никому не мешая и никуда не встревая.

А Сан-Монтано… Эта маленькая страна, только недавно отметившая своё двадцатилетие… Кто-то его осудит, будет проклинать за «продажу родины»…

Но чем-то в жизни надо жертвовать. Кто-то умирает, кто-то выживает. Кто-то покупает, кто-то продаёт. Такова философия жизни. А разговоры о родине и прочей шелухе мы оставим сентиментальным историкам. Тем более что и они не прочь подзаработать на продаже того, что они называют святынями. Уж он-то, Понтеджо, знает их как облупленных.

Понтеджо засыпал в своём кресле. Маленький человек, поставивший сегодня точку в истории своей маленькой страны.

Обсудить