Акт 28 июня 1940 года как следствие глобальной неудачи проекта «Бессарабия в составе Румынии» (24 октября 2011 года)

Всё это приводит нас к выводу, что неудача унионистского проекта 1918-1940 годов не изменило принципиально унионистский характер политики Бухареста, направленной на воссоздание «Великой Румынии». Следовательно, для противников унионизма в Кишинёве, Тирасполе, Киеве и Москве борьба с ним остаётся актуальной задачей.

Прежде всего, надо отметить, что тема освобождения Правобережья Днестра от румынской оккупации очень тесно связана с современной ситуацией.

Как и в 1918, 1940, 1941 и 1944 годах, сегодня речь идёт о будущем всей бывшей Советской Молдавии. Главное в том, что Румыния, воспользовавшись развалом СССР, а также рассчитывая на ослабление России, пассивность Украины, непротивление Запада, слабость молдавских государственных институтов, экспансию пропаганды унионизма в Молдове и политическую изоляцию Приднестровья вкупе с выводом оттуда российских войск и разоружением приднестровских силовых структур, явно рассчитывает на присоединение к себе всей бывшей Молдавской ССР.

Освобождение 28 июня 1940 года имело, между тем, ряд предпосылок.

Во-первых, Румынии нечего было предложить населению Бессарабии.

Во-вторых, она не смогла убедительно обосновать свои права на Бессарабию на международной арене.

В-третьих, она рассматривала при благоприятных условиях Бессарабию как плацдарм для дальнейшей территориальной экспансии. Это подтвердили события как 1918, так и 1941 года.

Акт 28 июня 1940 года имел также ряд составляющих. Каковы же они?

Политическая составляющая

К 1918 году, когда румынская армия вторглась в Бессарабию, Королевство представляло собой более отсталую и слабую страну, нежели Россия. Она только была создана как единое государство немногим более, чем за 50 лет до «униря-18». Между частями страны - в лице бывших Молдавского и Валашского княжеств - сохранялись остаточные региональные противоречия.

Россия же обладала традициями централизованного государства в виде Империи с 1791 и 1812 годов – момента вхождения Левобережья и Правобережья Днестра в состав одной из сильнейших и крупнейших держав мира.

Уровень жизни населения Румынии к 1914 году (перед Первой Мировой войной) был ниже, чем в Молдавии. Особенно в деревнях.

С 1918 года Румыния ликвидировала даже ограниченную автономию Бессарабии, что выглядело негативно по сравнению с созданной в СССР Молдавской Автономией. При этом Румыния дважды дала повод не признавать свои права на Бессарабию.

Во-первых, она в своей аннексии Бессарабии опиралась 27 марта 1918 года на решение «Сфатул Цэрий», который не являлся парламентом края, так как его не избирало население.

Во-вторых, в конце 1918 года даже и «Сфатул Цэрий» был ликвидирован, а Бессарабия - фактически поглощена Королевством.

Слабая страна с агрессивной националистической идеологией, пришедшая на смену огромному многонациональному государству с идеологией державно-имперской, не могла обеспечить поступательное развитие многонациональной Бессарабской губернии и привлечь её жителей на свою сторону. Многонациональная Бессарабия в лице своего населения – и прежде всего молдавского – не ощутила себя частью румынской нации. Наоборот, политика агрессивного румынизма большинство бессарабцев оттолкнула.

Дипломатическая составляющая

Румыния, захватив Бессарабию военным путём в 1918 году, сама дала повод любому правопреемнику Российской Империи применить все меры, включая военные, для возвращения данной оккупированной иностранным государством территории. Дискуссионным моментом для акта 28 июня 1940 года с юридической точки зрения могла бы стать непосредственная Молдавская государственность в границах Бессарабии, если бы таковая в 1918 году была создана (как это произошло с Эстонией, Латвией и Литвой). Однако румынская оккупация, напротив, привела к полному уничтожению всяких намёков на государственность или автономию Бессарабии.

Поскольку к 1917 году в составе России Бессарабия также не обладала своей государственностью, речь шла о насильственном захвате части одного государства (Россия) другим государством (Румыния). Это с точки зрения международного права давало все основания Российской империи или её правопреемнику вернуть Бессарабию.

Из этого исходила Советская нота от 26 июня 1940 года. Критики этого документа иной раз ссылаются на то, что СССР в 1934 году установил дипломатические отношения с Румынией и, следовательно, признал принадлежность Бессарабии Бухаресту. Но, во-первых, Москва этого не признавала, а линию Днестра рассматривала как демаркационную линию, но не как полноценную государственную границу. Во-вторых, если бы даже Москва признала принадлежность Бессарабии Румынии, то было бы политические и морально оправдано отказаться от этого при первом удобном случае, так как Румыния в 1918 году нарушила все нормы, захватив территорию своего союзника и спасителя в Первой Мировой войне. Также Бухарест нарушил советско-румынские соглашения от 5 и 9 марта 1918 года о выводе королевских войск из Бессарабии. Добавим к этому правительство любой страны (в данном случае – СССР) должно руководствоваться исключительно национальными интересами, а также мотивами защиты соотечественников, против своей воли оказавшихся за границей.

Именно из этого исходило Советское руководство, освободившее Бессарабию от румынской оккупации 28 июня 1940 года и воссоединившее его с Родиной.

Социальная составляющая

К 1917 году уровень жизни в Бессарабии был значительно выше, чем в Румынии. Поэтому оккупация Бухарестом бывшей губернии Империи выглядела отбрасыванием Бессарабии назад в своём развитии – примерно по той схеме, по которой отсталая Османская Империя владела более развитой Болгарией до 1877 года.

У Румынии был шанс изменить это положение: если бы она максимально пропагандистски обыграла политику большевиков первых лет Советской власти (военный коммунизм, репрессии против целых классов и социальных групп, огосударствление всего и вся, борьба с религией, политическая нестабильность и т.п.). Но Бухарест счёл ниже своего достоинства заняться систематической разъяснительной работой среди широких слоёв населения. Поэтому среди части недостаточно информированного населения СССР продолжал отождествляться с Российской империей; в том числе – в социальном плане.

А к 1940 году в результате политики Румынии обнищавшая Бессарабия была лучшим агитатором за освобождение от власти Бухареста. Вот факты. В 1919-1929 годах из-за катастрофического падения экономики Бессарабию покинуло свыше 300 тысяч человек (примерно 12% тогдашнего населения). Зарплата рабочего Кишинёва в 1937 году была на 60% ниже царского уровня 1914 года. Во всей Бессарабии в 1930-е годы было 45 врачей и 300 фельдшеров, а по смертности населения бывшая благополучная губерния находилась на первом месте в Европе и втором в мире. 62,4% бессарабских новорождённых ежегодно умирали.

В свою очередь, в МАССР к 1940 году жизненный уровень рядового жителя поднялся. В отличие от Бессарабии, на Левобережье Днестра начали появляться предприятия, создавались рабочие места. В 1937 году в МАССР лишь 3% жителей оставались неграмотными, а 5,5% - малограмотными. На медицину в 1937 году выделялось в Автономии 19,8 млн. рублей, тогда как в 1924 году – 400 тысяч рублей. В 1932 году фонд заработной платы в 11,5 раз превышал уровень 1924 года; в 1924-1937 годах жилой коммунальный фонд городов МАССР вырос на 126 704 кв.м.

В итоге жизнь в СССР стала выглядеть более предпочтительнее для большинства бессарабцев, нежели в составе Румынии.

С точки зрения социальной психологии акт 28 июня 1940 года также оказался подготовлен.

Экономическая и имиджевая составляющие

Чувствуя уязвимость своего владычества в Бессарабии во всех сферах, Румыния не вкладывала, а выкачивала средства из края. Вот факты. В 1918-1940 годах из Бессарабии ушло в виде налогов (202 различных налога) 60,4 миллиарда тогдашних леев; в 1933 году край получил кредитов почти в 25 раз меньше, чем в 1914 году. В 1936 году доля Бессарабии в капитале промышленных акционерных обществ всей Румынии составила 0,1%. Производственные мощности использовались в пищевой промышленности на 34,2%; в металлообрабатывающей – на 5,4%.

В то же время в 1924-1940 годах в МАССР были вложены средства с опорой на мощные ресурсы Советского Союза. В 1937 году промышленность здесь выросла в 8 раз; урожайность зерновых достигла 14 центнеров с гектара (в Бессарабии – 8).

Румыния не смогла или не захотела раскрепостить частное предпринимательство в Бессарабии – прежде всего, в сфере, говоря современным языком, малого бизнеса. Румыния не сделала Бессарабию своей витриной.

Более того, Румыния даже была не в силах выставить царский и советский режимы кровавыми и террористическими. Так, в 1812-1917 годах в Бессарабии, не говоря уже о Левобережье Днестра (с 1791 года), не случилось ни одного восстания против нахождения в составе России. А только в 1919-1924 годах бессарабцы восставали трижды против власти Бухареста: в Хотине, Бендерах и Татарбунарах. А рассказы королевской пропаганды о «зверствах» ОГПУ и НКВД не производили особого впечатления на фоне фактов подавления вышеуказанных восстаний: например, 19 сентября 1924 года Татарбунары были обстреляны румынской артиллерией химическими снарядами, при подавлении восстания были убиты сразу же 3 тысячи человек. Во время подавления Хотинского восстания румынской армией уничтожены 22 деревни, убито от 11 до 15 тысяч человек.

Даже с точки зрения спасения гражданского населения от такого режима освобождение Бессарабии в 1940 году выглядит абсолютно оправданным.

Унионистский проект в настоящее время: опасность возрастает

По мере того, как современный мир скатывается в хаос и возрастает угроза III мировой войны, которая может вестись в форме единой большой войны целого ряда стран или же в форме практически непрерывной череды локальных войн, возрастает и риск новой попытки реализации унионистского проекта.

Собственно, это уже – геополитическая война. Она базируется на том, что Хельсинкские соглашения с начала 1990-х годов, когда одни образования разрушались (СССР, Югославия, Чехословакия), а другие возникали (единая Германия, республики бывшей Югославии, Приднестровье, Косово, Абхазия, Южная Осетия, Нагорный Карабах), утратили свою силу и не работают. Карта всего мира в последние 20 лет постоянно меняется.

В таких условиях Бухарест повёл интенсивный курс на присоединение к Румынии бывшей МССР и части территории Украины. Об этом говорят такие факты, как получение Румынией доступ к базе данных министерства информации Молдовы, а также, как сообщали СМИ, спецслужб РМ; работа по переподключению молдавских газопроводов и энергосетей от СНГ к Румынии; настойчивые, почти еженедельные требования к России о выводе своих войск с берегов Днестра.

Последнее требование в сочетании с протестами против возможного урегулирования молдо-приднестровского конфликта на федеративной или конфедеративной основе говорит, по нашему мнению, о подготовке Румынией в случае создания благоприятных условий к вводу войск в бывшую МССР, включая Приднестровье, для включения в свой состав всей бывшей Советской Молдавии. А возражения против федерации или конфедерации ПМР-РМ говорит об одном: когда настанет «день воссоединения», Приднестровье не должно обладать юридическим статусом, чтобы не иметь возможности протестовать против включения в состав Румынии.

В этой тревожной и, возможно, предвоенной ситуации, по нашему мнению, целесообразно следующее:

1. России и Украине найти общий язык и скоординировать свою позицию по противостоянию румынской экспансии политическими, а, если понадобиться, и военными методами.

2. Не только не обсуждать с Румынией даже малейшие нюансы молдо-приднестровского урегулирования, но и на корню пресечь всякое участие Бухареста в этом обсуждении. Необходимо помнить, что румынская дипломатия пользуется своим традиционным методом игры на противоречиях разных стран для выигрывания времени и приращения территорий в обстановке борьбы больших игроков. В данном случае ставка делается на обострение отношений между Россией и Украиной. Попытка Бухареста имитировать некую «перезагрузку» отношений с Россией – это уловка из той же серии. Её цель – легализовать де-юре или де-факто даже малейшее участие Румынии в молдо-приднестровском урегулировании, добиться господствующих позиций в Кишинёве и связать Москве руки в Тирасполе. В случае успехов в решении этих задач Румыния с удвоенной силой потребует вывода российских войск из ПМР и постарается позиционировать себя в роли своеобразного уполномоченного ЕС, США и НАТО на юго-западе бывшего СССР. В рамках этой роли, как нам кажется, она постарается добиться санкции на включение в свой состав всей бывшей МССР, а также, возможно, Южной Бессарабии и Северной Буковины.

Всё это приводит нас к выводу, что неудача унионистского проекта 1918-1940 годов не изменило принципиально унионистский характер политики Бухареста, направленной на воссоздание «Великой Румынии». Следовательно, для противников унионизма в Кишинёве, Тирасполе, Киеве и Москве борьба с ним остаётся актуальной задачей.

Выступление 24 октября 2011г. в Кишинёве на международной конференция «Россия – Молдавия: диалог во имя будущего».
Обсудить