Стоп! Перебор!

Я думаю, что экспертное сообщество свою миссию выполнило. ПКРМ имеет право действовать по своему усмотрению, в зависимости от того, как она видит и оценивает партийные и политические реалии в Молдове и свое место в них.

Развернувшиеся на портале ava.md баталии между государственниками, связанными с ПКРМ партийной дисциплиной или каким-либо иным образом, и государственниками беспартийной принадлежности, дошла до той точки, когда принципиальная позиция противоборствующих сторон очень сильно переплетены межличностными отношениями, выплескивающиеся такими оскорбительными выпадами, после которых раньше следовал вызов на дуэль и прекращение всяких отношений. Нужен ли государственникам Молдовы такой печальный финиш?

Я достаточно хорошо владею проблемой, вызывающая ожесточенный спор и вижу, где прав Виталий Андриевский и в чем он ошибается. Точно также могу прокомментировать и его талантливого оппонента.

Андриевский неправ в некоторых деталях. В частности, нельзя обвинять ПКРМ 2001 г. в том, что она обещала вступить в Союз Россия – Беларусь и не выполнила свое обещание. Такого обещания не было. В ее предвыборной Программе было записано «Изучить вопрос» о вступлении Республики Молдова в этот Союз. А «изучить вопрос» и «вступить» – это две большие разницы, тем более в политике.

Зураб Тодуа неправ в принципе. Как политолог, для которого политический процесс в стране имеет первостепенное значение для его аналитического продукта, он не имеет права заменять объективную политическую реальность субъективным взглядом на нее одного человека или одной партии. Если он такую подмену делает, тогда он становится уязвимым, а если откровенно – профнепригодным. Так примитивно защищать партию власти, не выполнившая предвыборное обещание о придании русскому языку статуса второго государственного языка, как это сделал Тодуа, не делает чести ни ему самому, ни тому, кто заставил его это сделать. Я знаю, кто персонально предложил включить этот пункт в предвыборную Программу ПКРМ, и абсолютно убежден в том, что они искренне считали возможным добиться такого результата. И в этом направлении предпринимались меры: в КС был внесен соответствующий законопроект от фракции ПКРМ, но Виктор Пушкаш нашел юридическую зацепку, чтобы отвергнуть его.

Вообще же, проблема русского языка могла быть решена только в пакете с Приднестровским урегулированием. Но, насколько я помню, даже в меморандуме Козака русский язык не был обозначен в качестве второго государственного.

Если же ставить вопрос о том, что коммунисты обещали в 2001 году и не выполнили за 8 лет нахождения во власти, то, с моей точки зрения наибольшее значение для государственности Республики Молдова имело возращение в учебных заведениях страны молдавского языка, молдавской литературы, истории Молдовы. В предвыборной Программе ПКРМ такой пункт был записан.

Руководство Молдовы в 2001–2008 гг. палец о палец не ударило, чтобы вернуть государственный язык в его конституционном глоттониме в общеобразовательной школе и ВУЗах страны, в медийном пространстве, в партийную и политическую систему и в исполнительных структурах власти. Это – наиболее яркое свидетельство непонимания партией власти, первыми лицами государства сути этнических, этнокультурных и этнополитических процессов, запущенных румыноунионистамии Кишинева в 1989–1990 гг.

Что же касается интегрированной истории, о которой вспомнили в дискуссии, как аргумент в защиту ПКРМ, то ни содержание учебников, ни темпы внедрения их в учебный процесс, ни отношение большинства учительского персонала к ним не отвечали интересам национальной духовной безопасности Молдовы и этнической самобытности молдавской нации. Сравним эффективность и быстроту действий румыноунионистов на рубеже 80–90-х гг. прошлого столетия и коммунистов-государственников в 2001–2008 гг. Более 20 лет назад учебные предметы румынский язык и история румын были введены в учебный процесс без промедлений приказом Министра образования Николаем Маткашем. Этот антиконституционный приказ не был отменен на протяжении 8 лет правления ПКРМ из-за боязни проведения унионистами протестов в Молдове. Но это не спасло Кишинев от уличных шествий и демонстраций унионистов ни в январе-апреле 2002 г., ни в ноябре 2003 г., ни 7 апреля 2009 года. Те же, кто громил Парламент и Президентуру и скидывал с пьедестала «коммунистическую власть», получили румынский агрессивный менталитет в румынских по духу учебных заведениях Молдовы именно при конституционном большинстве ПКРМ в Парламенте и при президенте-государственнике. История даст свою оценку нулевым годам и их главным героям.

Но, на мой взгляд, предметом острой полемики является все же, не что обещала и не сделала ПКРМ и ее лидер, это всего лишь повод, а тревожное состояние в партийном и электоральном сегменте Молдовы, которого обозначаем одним емким и многозначащим словом Государственники. Составляя 70 – 80 % электората, их политический вес в стране не превышает 50%. Да, ПКРМ – это единственная реальная партийно-политическая сила, которая стоит на позиции государственности Республики Молдова. Это правда. Но истина состоит в том, что не все государственники в силу различных причин голосовали, голосуют и готовы голосовать за ПКРМ. Это их право и их выбор.

Именно это беспокоит государственника Андриевского, когда он высказывается за реформирование ПКРМ таким образом, чтобы она могла абсорбировать весь электорат государственников на правом берегу Днестра. В связи с этим он предлагает объединить под эгидой реформированной ПКРМ весь левый партийный сегмент страны, чтобы исключить всякий дрейф левого избирателя в противоположную сторону. Какой же после этого Андриевский враг ПКРМ? Да, он не любит Воронина, и это видно, как бы он не стремился быть объективным, не давая разгуляться своим эмоциям. Но, извините, и Владимир Николаевич не любит Андриевского, и даже не скрывает этого. Но, позвольте, а причем здесь «люблю – не люблю». Разве национальную безопасность Молдовы, ее политический суверенитет можно обеспечить тривиальным «люблю – не люблю»? Может быть, именно этим принципом кое-кто руководствовался в 2001–2008 гг. и потому у нас получилось то, что получилось?

Андриевский ошибочно рассчитывает на такое реформирование ПКРМ, которое позволит смягчить геополитическое давление Запада на партийных и электоральных государственников Молдовы и привести их к власти демократическим путем и в коалиционном формате с участием коммунистов. Все его публикации по «ребрендингу» проникнуты этой идеей. В ней не заложен развал ПКРМ, а есть переформатирование левого партийного спектра Молдовы с участием ПКРМ и с сохранением за ней существенных позиций на этапе его трансформации. Андриевский – государственник и он понимает, что в Молдове нет реальной политической силы, кроме ПКРМ, которая могла бы противостоять румыноунионизму. Это понимание пришло к нему после 29 июля 2009 г. и дорогого стоит.

Предпринятые попытки причислить к врагам ПКРМ всех, в том числе и меня, трезвомыслящих политических экспертов, высказывающих критику в адрес лидеров партии коммунистов и свое видение, пусть не всегда бесспорное, концепции адаптации этой партии к новым политическим реалиям современного глобального мира не могут восприниматься иначе, как предвзятые и примитивные. Также воспринимаются и раздающиеся публичные обвинения в адрес избирателей за то, что, видите ли, они виноваты, что не ПКРМ, а АЕИ-2 управляет Молдовой. На западе такое обвинение поставит крест на любую партию, а наша ПКРМ рассчитывает увеличить число голосующих за нее!

На мой взгляд, политически более правильно – и дальновидно, если хотите – иметь в партийной системе Молдовы одну левоцентристского толка партию государственников рядом с ПКРМ. Тогда у левого избирателя будет выбор! А что у нас сейчас получается? Часть левых избирателей-государственников голосуют за правые партии, потому что не хотят голосовать за ПКРМ. Никто меня не убедит в том, что к левым партиям относится ДПМ М. Лупу, Д. Дьякова, В. Плахотнюка То, что эта партия демонстрирует, особенно после 28 ноября 2010 г. не укладывается ни в какие даже правые партийные рамки.

Виновата ли ПКРМ в отсутствии такой левоцентристской партии? Несомненно, и, прежде всего, тем, что препятствовала, находясь во власти, появлению еще одной партии на левом фланге. Но только ли ПКРМ надо предъявлять счет? Думаю, что нет.

С точки зрения партийных интересов партия коммунистов не должна радоваться появлению соперника. В рамках конкурентной борьбы за избирателя, она просто обязана вытеснять такую партию, чтобы увеличить число голосов, поданных за нее. Поэтому, находясь в оппозиции и не имея админресурса, ПКРМ будет бороться за место под солнцем. Это ее право.

Следовательно, появление перспективной левоцентристской партии на правом берегу Днестра – это удел тех, кто вступает с ПКРМ в конкурентную борьбу. Но в рамках дозволенного, чтобы после выборов при определенном раскладе сил в парламенте можно было договариваться о коалиционном правлении.

Руководство ПКРМ не готово рассматривать политические реалии в Молдове и геополитические игры вокруг нее как не благоприятствующие ее возвращению во власть. Она не готова работать на равноправной основе в коалиции с другими левыми партиями. Но нужно признать, что слева нет такой партии, которая бы заставила ПКРМ уважать себя.

Реформирование ПКРМ, кадровые изменения в ее руководстве возможны в двух случаях: а) когда внутри партии созревает понимание того, что дальше все будет только хуже, и надо менять или пересматривать ее несущие конструкции, будь то Программа партии, будь то ее руководство; б) когда партия терпит поражение на выборах и ей необходимо срочно менять и коней на переправе и стратегию и тактику с тем, чтобы выиграть следующую избирательную кампанию. Экспертное сообщество государственников вне ПКРМ почти единодушно в том, что рейтинг партии падает, электоральная поддержка ее медленно, но неуклонно сокращается, поэтому она стоит перед проблемой наращивания своего потенциала.

В самой ПКРМ, судя по содержанию статьи З. Тодуа, такого понимания нет. Я думаю, что экспертное сообщество свою миссию выполнило. ПКРМ имеет право действовать по своему усмотрению, в зависимости от того, как она видит и оценивает партийные и политические реалии в Молдове и свое место в них. Не надо доводить дело до подмены политической дискуссии межличностными выпадами. Нам, политологам, остается ждать следующих выборов, чтобы убедиться, кто прав? Если сообщество может взяться за решение задачи по созданию на правом берегу Днестра еще одной левой партии государственников, то пожелаем ему семь футов ему под килем!

Обсудить