Марк Ткачук: Избиратель-государственник является последним препятствием для полной капитуляции Молдовы, как демократического государства

Модернизация начнется тогда, когда на постсоветском пространстве созреет новый, настоящий интеграционный проект. Проект без «старших и младших братьев», с конкурирующими «общесоюзными партиями», который будет дополнять проект общеевропейский, а не противостоять ему.

Ответы на вопросы пользователей портала eNews члена Политисполкома ПКРМ Марка Ткачука.

"Я признателен enews.md за возможность вступить в диалог с постоянной аудиторией этого портала, а также всем, кто нашел время для вопросов, оценок, комментариев.

Прошу прощения у некоторых из авторов за то, что кое-какие из поднимаемых проблем я раскрою, быть может, слишком скупо. Согласитесь, скучно отвечать на вопросы, которые как под копирку мне задают во всех интернет-интервью, явно не собираясь услышать никакого ответа. Или вот, к примеру, вопрос, который задал некто «dacul». Он спрашивает: Марк Евгеньевич, из достоверных источников в 2009 году вы назвали народ быдлом, это так? Когда слышишь или читаешь такое, то жалеешь, что не видишь автора в лицо. Не только потому, что подобных «достоверных источников» не может существовать в принципе, но и потому, что сам автор этого утверждения знает об этом не хуже меня.

Или вот еще: длинный- предлинный список претензий от человека под псевдонимом «IonProst». Не буду воспроизводить его категоричную оценку ПКРМ (она есть на сайте), замечу только, что я так и не нашел вопроса в конце этого списка. Позицию во внимание принял. Известно, есть такая точка зрения, что коммунисты – воры-жулики и олигархи. Ее как раз обильно распространяют сами воры, жулики и олигархи. Но, Вы знаете, уважаемый «IonProst», эта линия нападения на ПКРМ уже «не работает». Я не стал отвечать и на вопросы об исполнении предвыборных обещаний ПКРМ, о приднестровском урегулировании, русском языке и межнациональных отношениях. Вопросы, как раз, весьма актуальные. Но на них я достаточно детально ответил в Интернет-интервью на сайте ava.md, и мне, откровенно говоря, нечего добавить1, моя позиция не изменилась. Очень многие вопросы повторяются. Нет смысла их воспроизводить.

Я благодарен редакции портала за то, что она отобрала самые типичные из них и предложила для интервью.

Г-н Ткачук, на передаче "Фабрика" вы сказали, что сейчас происходит не конституционный кризис а кризис всей системы, которая возникла в 1991 году. А поподробнее можно?

Да, начало наблюдаемого сегодня кризиса можно смело отсчитывать с 27 августа 1991 года. Именно тогда возникло независимое государство, которое странным образом решило отказать самому себе в какой бы то ни было внутренней легитимности, внутренней опоре и поддержке. Достаточно прочитать принятую Декларацию о независимости, в которой речь шла исключительно о независимости от СССР, дух которой взывал к скорейшему воссоединению с Румынией, чтобы понять одну простую мысль – нарождающиеся политические элиты не видели будущего для Республики Молдова. А потому с первых дней независимости эта самая независимость воспринималась как нечто временное, неудобное, вторичное, провинциальное, то, от чего придется рано или поздно избавиться. Не героическая устремленность в неизведанное будущее, и даже не ностальгическое смакование некоего старинного молдавского прошлого, а сиюминутная конъюнктурность – вот настроение, с которым возникла независимая Молдова.

Почему так случилось? – Это отдельный вопрос. Но ясно одно: так независимые государства не возникают. Ничего подобного не было ни в одном из новых независимых государств – ни в странах Балтии, ни в странах Закавказья, ни в самой России. Какой авторитет в глазах общества могут иметь государственные институты, вся система власти, когда сами политики утверждают, что все эти нарождающиеся конструкции – не здание на века, с фундаментом, уходящим в прошлое, с фасадом, украшенным барельефами национальных героев, а этакая времянка, чтобы пересидеть непогоду?

Генокод государственного саморазрушения начал свой отсчет с самого момента рождения нашей страны. И всегда было вопросом лишь времени, когда именно он довершит свою работу. Посмотрите, мы, пожалуй, единственная демократическая система в Европе, в которой основной интригой являлся и является не приход к власти правых или левых, либералов или консерваторов, а борьба сторонников государственности и ее противников. Отремонтировать дом или же его сжечь, завоевать парламентское большинство или сжечь парламент – ничего себе демократическая альтернативка! Когда демократический выбор сформулирован таким образом, то это означает, что проблема куда опаснее. И просто очередной парламентской победой государственников ее не решить. Эти победы лишь на время откладывают действие этого печального сценария, но, увы, не отменяют его.

И в период правления ПКРМ граница власти и оппозиции, естественный конфликт между ними проходил не просто по линии различия в представлениях о свободах, способах экономического развития, приднестровского урегулирования или приоритетах в международных отношениях. Нет! Конфликт возникал там, где власть вела себя по-новаторски, точно ощущая, что управлять такой страной, как Молдова – значит действовать не тривиально, не по конспекту. И все годы правления коммунистов тогдашняя оппозиция была скорее оппозицией этому новаторству, которое во многом и является в наших условиях синонимом патриотизма и служения своей стране. Визг и негодование со стороны наших оппонентов всегда звучали тогда, когда страна совершала действительно самостоятельные шаги – будь то в системе социальной защиты и медицинского страхования, будь то в отказе исполнять прихоти МВФ и введении нулевой ставки налога на прибыль, будь то в приднестровском урегулировании, европейской модернизации страны или в стратегическом партнерстве с Россией. Оппозиция всегда стеснялась такой власти и такой страны, тоскуя по мышиному безвременью 90-х годов.

За прошедшие три года от всех этих завоеваний практически не осталось и следа. Альтернативная власть достаточно точно и последовательно реализовала свое представление о стране, в которой, как выяснилось, ничего не нужно делать, ни о чем не следует мечтать, ничего не нужно строить. Это же – не страна, а времянка! И вот он итог. Все идеи совокупных противников государственности доведены до конца, причем доведены на практике. Все атрибуты суверенной страны – будь то самостоятельная экономическая политика, готовность защищать социальные права граждан, равно как Конституция и демократическая система - были подвержены жестокой и разрушительной атаке. Все они были унижены и растоптаны. За одним лишь исключением. За исключением мобилизованного и многочисленного избирателя-государственника, сформировавшегося в годы правления Партии коммунистов. Это последнее препятствие для полной капитуляции Молдовы, как страны, как общества, как демократического государства.

Вывод. Независимости не добиваются вследствие того, что нечто развалилось на части, а куски его нежданно-негаданно свалились на голову и на плечи тяжкой обузой. Независимость никогда не станет общенациональной ценностью, когда ее провозвестниками становятся обычные линяющие конъюнктурщики, бывшие преподаватели научного коммунизма, вовремя спалившие партбилеты и отправившие добровольцев за Днестр убивать своих собратьев. Независимость, как эффективная демократическая система правления, в которой суверенитет по-настоящему принадлежит народу, возникает только снизу, как итог общенациональной борьбы. Борьбы за страну, как за общенациональный новаторский проект, устремленный в будущее. Если такое движение снизу одержит верх, вот тогда и начнется новый отсчет времени в истории молдавской демократии, тогда и естественная смена властей не будет завершаться поджогами Парламента, тогда и начнется настоящая конкуренция между идеями о том, как сделать Молдову лучше, а не как ее просто защитить или подло уничтожить.

Чуть более года назад Вы сказали, что все прошедшие двадцать лет на постсоветском пространстве были годами демодернизации. Что может тогда быть противопоставлено в качестве иного сценария развития. И возможен ли он?

Распад – это всегда плохо. Распад – это отрицательная энергия и негативная эмоция. Чрезвычайно плохо, что Советский союз не смог сохранить единство, не смог реформироваться и распался. Я не ностальгирую по советским временам. В свои студенческие годы я открыто критиковал советскую систему и многие нынешние племенные и пламенные антикоммунисты мне на сей счет, мягко говоря, тогда делали недвусмысленные замечания и линчевали на комсомольских собраниях. Но распад произошел не просто по национальным границам союзных республик. Распад произошел по границам республиканских компартий, и во главе с их лидерами. Это была их капитуляция и их предательство, их стремление узаконить, наконец, свою феодальную похоть и статус. Я не вижу никакого прогресса в том, что многонациональная страна, стоявшая на пороге постиндустриального переворота, свалилась в темные века «воюющих царств». Пусть Советский союз был трижды плохой системой, но эта система нуждалась в революционном преобразовании, а не в сознательном отказе от своих преимуществ. Эта система требовала больше советскости, больше демократии и открытости, а не культивирования своих хронических пороков в рамках самодовольных независимых государств. А потому распад СССР – это не некое прогрессивное, антиимпериалистическое преобразование политического пространства, это шаг в прошлое. В большинстве случаев – в докапиталистическое и доиндустриальное прошлое, с клановым политическим устройством, с пещерным национализмом и «фантомными болями» утраченного величия, с угнетенной культурой и наукой, а еще – с огромным списком человеческих жертв, принесенным на алтарь распада. Все показатели – экономические, социальные, индекса человеческого развития – пока еще значительно ниже тех, которые были в СССР. А прошло уже двадцать лет. Это и есть демодернизация. Если бы люди в каком-нибудь 1991 году знали о том, что их ждет, спустя два десятилетия, вряд ли согласились примириться с такой реальностью, они бы искали иной выход.

Модернизация начнется тогда, когда мы, как минимум, признаем этот факт и перестанем решать фальшивые задачи, поставленные не народами, а советским боярством и их наследниками, допилившим остатки государственной собственности, но так ничего не создавшими взамен. Модернизация начнется тогда, когда на постсоветском пространстве созреет новый, настоящий интеграционный проект. Проект без «старших и младших братьев», с конкурирующими «общесоюзными партиями», который будет дополнять проект общеевропейский, а не противостоять ему. А потому, когда задают вопрос о том, что такое модернизация, то применительно к постсоветскому пространству этот ответ очевиден – это интеграция, интеграция ресурсов, транспорта, человеческого капитала, культурного разнообразия, интеграция наследия. Беглый анализ даже таких по-своему осторожных проектов, как Таможенный союз, показывает, насколько круто меняется качество национальных экономик в случае вступления в эту организацию.

И не нужно противопоставлять интеграцию на постсоветском пространстве и ЕС. Это правда, что европейская интеграция выдохлась у наших границ. Да, мы все надеемся, что Европа окажется в состоянии хотя бы предоставить нам, ее соседям – известные европейские свободы, а не отгородится высоким визовым частоколом. Но, будем справедливы. Очень многих своих задач европейская интеграция достигла, даже за границами собственных рубежей. В самые непростые времена она являлась важнейшим фактором принудительного развития, не давая национальным бюрократиям жить по законам джунглей, самоизолироваться, заставляя двигаться вперед, внедрять экономические и правовые стандарты, столь ненавистные постсоветским элитам и столь нужные обычным людям. Но сейчас, когда этот проект переживает глубокий кризис, следует смело продолжать применять интеграционную логику к востоку от ЕС. И пусть в адрес тех, кто займется этим «всерьез и надолго» звучат нелепые обвинения в реставрации СССР, советской империи. Те, кто это говорят, как правило, сами являются ментальными инвалидами ушедшей эпохи, способными лишь на подражание, на озвучивание постановлений очередных съездов, где бы они не проходили – в кремлевском дворце или во дворце Котрочень. Если мы не понарошку, а в самом деле стремимся к модернизации, то новому поколению политиков придется быть более свободными от всех этих стереотипов, перестать чувствовать себя людьми третьего сорта и самим заняться тем, чего с двадцатилетним опозданием ждут внуки и дети граждан СССР.

Уважаемый господин Ткачук, Юрий Рошка заявил о готовности устроить бархатную революцию. Вы также заявили в эфире о том, что революция в Молдове возможна и противопоставили ее бунту. О какой революции может идти речь? И что это такое в современных условиях?

Я разделяю настроение Юрия Рошки, хотя не очень принимаю термин «бархатная революция». Не от того, что там есть слово «бархатная», а от того, что сами бархатные перевороты революциями не являются. Кроме того, революцию вряд ли можно «устроить». Устроить можно имитацию народного протеста, этакий цветной, карнавальный перформанс – с пламенными речами, концертами, цветами у ног полицейских, активной медийной поддержкой из-за рубежа и всамделишной сменой власти. Но смена одних негодяев на других – это не революция. Настоящая революция меняет не физиономии начальников в телевизоре, а сами институты государственной власти. Именно это сегодня может произойти в Молдове.

В сегодняшней Молдове власть сама ликвидирует основания собственной законности, профанируя все государственные институты, низводя текст основного закона до качества удобной салфетки. И уже любой прохожий вам со знанием дела заявит, что власть в стране нелегитимна. И это, безусловно, так! И не только потому, что власть перестала подчиняться Конституции, не распускает парламент и не назначает досрочные выборы. И не потому, что она коррумпировала Конституционный суд и Центрально-избирательную комиссию. Власть утратила свою легитимность в первую очередь по тому простому основанию, что ее не поддерживает большинство граждан. Ведь легитимность означает не только установку на некую законность. Легитимность - это такая законность, которая признается большинством общества. Признается по умолчанию. Согласитесь, что сегодня нет и малейших оснований для такого общественного признания.

Уверен, что если бы за два прошедших года правящий Альянс сумел бы хоть отчасти исполнить свои предвыборные обязательства, не допустил бы социального провала, продемонстрировал успехи в борьбе с преступностью и коррупцией, или, на худой конец, добился малейших сдвигов в сфере европейской интеграции, то уровень общественного признания власти был бы значительно выше. Если бы Альянс сделал жизнь обычных людей хотя бы чуточку лучше и безопаснее, то люди, наверняка, простили бы ему и неизбранного президента, и затягивание роспуска парламента. И все эти проблемы в лучшем случае обсуждались бы узкой группой экспертов-конституционалистов, а не стали основанием для общенационального протеста с общим лозунгом неповиновения узурпаторам. И сейчас, когда Лупу, Филат и Гимпу бросились впопыхах избирать президента, вероятно надеясь на какую-то политическую стабилизацию, они не понимают, что пытаются тушить пожар бензином. В глазах общества – это еще одна подлая уловка не только продлить власть Альянса, а продлить на неопределенное время мучения большинства граждан. Возможное избрание президента этим составом парламента и этой властью станет последним самоубийственным ударом, который нанесет Альянс по своему собственному правлению.

Другими словами, Лупу, Филат и Гимпу сами ежедневно и целенаправленно творят то, что носит название революционной ситуации. Низы точно уже их не хотят, а сам Альянс уже давно ничего не может. И, кажется, что только прямое вмешательство народа способно избавить страну от неминуемой катастрофы. И если это вмешательство будет происходить исключительно под лозунгами «Жос Альянца!» и сопровождаться паническим бегством властей из своих кабинетов, то мы получим очередной цветной, ненасильственный бунт. Но, если это вмешательство примет характер прямой демократии, полномочного многотысячного общенационального вече, которое примет и исполнит все накопившиеся решения – от роспуска парламента до определения даты новых выборов, то это будет революция. В этом случае хозяева правительственных кабинетов будут обладать кое-каким временем для того, чтобы перед уходом полить цветы и забрать бумаги со стола.

Революция – это не натужный взлом старой системы, это торжество нового закона в условиях, когда старая система сама чахнет, рушится и отмирает. Разрушительную программу Альянс уже исполнил. Осталось выполнить задачу созидательную – собрать страну снизу, дать ей опору в самом народе, дать народу право установить справедливость, право овладеть, наконец, заветным суверенитетом. Ну а потом, все на выборы! Демократические выборы! Именно так можно размокнуть стальной обруч узурпации.

Я хорошо понимаю, что вы занимаете не последнее место в руководстве ПКРМ и политика партии на протяжении долгих лет строится при самом непосредственном вашем участии. Так вот, ответьте пожалуйста, были ли, по Вашему мнению, у ПКРМ ошибки за время с 2001 года по сей день? И если вы считаете, что они были, - перечислите их, хотя бы конспективно. Ну, и если можно, скажите, - кто конкретно был виноват в этих ошибках?

Сразу скажу, что во мне вы не увидите «плачущего большевика», посыпающего голову пеплом. В первую очередь потому, что партия, допускающая системные провалы в собственном правлении, находившаяся у власти в течение восьми лет не уходит в оппозицию с 45 процентной поддержкой избирателей. Если бы мы действительно были обычной, зажравшейся партией власти, то нас ожидала бы незавидная судьба какой-нибудь аграрно-демократической партии. Но этого не случилось.

Ошибки были. В 2009 году мы провели несколько публичных круглых столов, посвященных разбору ошибок правления. Главная из них, на наш взгляд, заключалась в том, что мы в течение всех восьми лет правления были партией избирателей, но так и не рискнули стать партией, опирающейся на общество, на его инициативы, на его рекомендации. Я говорю не об инициативах и рекомендациях разнообразных грантоедов, самозванно уполномочивших себя представлять молдавское гражданское общество. Я говорю о подлинных альтруистах, которые хотели бы по-настоящему чувствовать, ощущать, что это их власть. Не только потому, что эта власть им поднимает пенсии и зарплаты, но и потому, что они по-настоящему соучаствуют в принятии важнейших решений. Тысячи людей ждало, когда, наконец, власть обратит внимание на их предложения, на их искреннюю критику, на их готовность подставить плечо. Но, увы, мы видели в этих людях избирателей, но не самодеятельных соучастников правления. Это очень типичная ошибка для всех партий, но для партии левой, социально-ориентированной – это ошибка не простительная. И нас история наказала. 7 апреля 2009 года. Наши сторонники и рады были бы выйти на защиту Парламента, но их никто и никогда не собирал вместе. Они готовы были защитить государственность и демократию, но они никогда не шагали в колоннах под красными знаменами.

Если хотите, то все остальные видимые и неявные наши промахи являлись следствием именно этого системного просчета. Мы слишком были увлечены мобилизацией государства, дрессировкой чиновников, забыв о том, что власть обязана не только что-то рассказывать народу, объяснять свои действия и поступки, но еще и слушать этот народ.

Эта проблема особенно остро проступила уже к 2007 году, когда мы с позором проиграли выборы в Кишиневе. И именно тогда в проекте новой программы ПКРМ появился пункт об общественном контроле за властью. Тогда он звучал несколько абстрактно. Но уже в 2010 году появился «Молдавский проект», смысл которого заключался в том, чтобы политическая партия вела борьбу не за свою собственную программу, а за программу выработанную совместно с гражданским обществом, учитывающую всю гамму социальных предложений и интересов. И в выборной кампании ноября 2010 года ПКРМ созвала сотни сходов, на которых мы получили именно такие наказы снизу, такие инициативы. Сегодня мы исполняем этот программный тезис «об общественном контроле за властью», разворачивая органы прямой местной демократии - комитеты Гражданского конгресса. И эти нарождающиеся институты общественного контроля должны сыграть важнейшую роль в нашей молдавской демократии.

Но ошибки все равно будут. Деятельная, активная партия от них не застрахована. Кто конкретно виноват был и будет в этих ошибках? Читая все, что пишется последние десять лет о ПКРМ легко выяснить, что виноват во всем был Марк Ткачук. Если кому-то от этого легче голосовать за ПКРМ, я не возражаю против такой версии.

Вопрос один, но главный. Что будете делать с Плахотнюком? Пожмете руку или как? Ведь альянс будет в любом случае. Вопрос: сможете ли вы войти в альянс с ДПМ и одновременно доказать обществу, что способны привлечь магната к ответственности?

Давайте не будем так сужать тему и ограничивать себя одной единственной фамилией. Я не собираюсь пожимать ладошки большинству из представителей нынешнего Альянса. Равно как и не вижу оснований для вступления ПКРМ с правящими партиями в какие бы то ни было союзнические отношения. Сегодня они – мятежники и узурпаторы. О каких тут коалициях и альянсах можно вести речь?

Что же касается господ олигархов, то я убежден, что их во власти быть не должно. И при власти тоже. Ни в Парламенте, ни в правительстве. Когда Влад Филат заявляет, что он не для того становился премьером, чтобы получать премьерскую зарплату, он говорит, как настоящий олигарх. Причем олигарх, не стыдящийся ни общественного мнения, ни закона. Как тут не привести ученическую, но очень актуальную цитату из Аристотеля про демократию и олигархию: «Как бы то ни было, демократический строй представляет большую безопасность и реже влечёт за собою внутренние возмущения, нежели строй олигархический. В олигархиях таятся зародыши двоякого рода неурядиц: раздоры олигархов друг с другом и, кроме того, нелады их с народом. В демократиях же встречается только один вид возмущений — именно возмущение против олигархии. Сам против себя народ — и это следует подчеркнуть — бунтовать не станет».

Аристотелю сегодня было бы не просто понять, какой строй в Молдове сформировался – демократический или олигархический. Но возмущение народа против олигархии – налицо! Всем уже надоело разгадывать ребус, кто именно из кишиневских толстосумов в очередной раз подкупил суд, полицию, парламентскую фракцию или исполняющего обязанности президента. Честная политика, честный поединок оппонентов, равно переживающих за будущее Молдовы, мотивированных лишь своей совестью и ценностями - это самый востребованный продукт в нашей демократии.

Добиться победы будет ой как не просто. Но у нас, кажется, не существует иных вариантов достойного выхода из положения. Не сможем этого сделать – значит, кишка у нас тонка. Сможем – значит, дадим возможность свободнее задышать закону, правде и справедливости. После всего того, что пережила страна в последние два с половиной года эта задача, кажется, становится одним из общенациональных приоритетов.

Я где-то читал, что Вы в ПКРМ были сторонником "санации" (оздоровления) партии, избавления ее от кадрового баласта эдаких приспособленцев, которые дискредитировали власть на протяжении 2001 -2009 годов. Несмотря на серьезные кадровые потери (Степанюк, Додон) рейтинг ПКРМ действительно вырос и продолжает расти. Это что - одно из следствий оздоровления ПКРМ?

Мне и моим товарищам часто задают один и тот же вопрос, как так случилось, что в ПКРМ нашлось столько изменников? Причем большинство из них – политические тяжеловесы, занимавшие самые высшие посты в государственной и партийной иерархии.

Мой ответ прост. Политика – это занятие, в котором невозможно предсказать все возможные нагрузки. Во власти – эти нагрузки сводятся к испытанию твоей компетентности, организованности, собранности, умения работать в команде. В оппозиции – это еще и испытание полной глубины твоих убеждений. И, если во власти ты позволил себе привыкнуть к вниманию прессы, чрезмерному и, как правило, лицемерному почитанию своей персоны, к комфортному автомобилю и всюду открытым дверям, то в оппозиции тебя ждет глубокое потрясение. Пресса испытывает к тебе интерес, если ты действительно интересен, старые знакомые стараются тебя не замечать, а случайный прохожий может запросто плюнуть в физиономию. Не говоря уже о том, что не существует никаких однозначных гарантий возвращения к утраченному статусу и положению. Ведь в оппозиции можно просидеть всю оставшуюся жизнь! Остается единственный способ круто поправить собственную жизнь – «переосмыслить» свой странный политический выбор, избавить себя от химеры верности и принципиальности, и … предать.

Я никогда не мог понять этих людей. Их не пытали автогеном, не брали в заложники их близких, они не пережили и тысячной доли тех испытаний, которые пришлось вынести многим печально-знаменитым предателям. Но нет худа без добра. Партия в оппозиции не только очистилась, не только закалилась, она предложила молдавскому обществу множество новых скромных, компетентных и, одновременно, отважных подвижников. Оздоровление партии произошло. А то, что в последние месяцы вырос наш авторитет говорит о том, что люди увидели более уверенный, более наступательный политический почерк партии, более соответствующий их надеждам, их ожиданиям, чем интриганское барахтанье между всякими там «ребрендингами и брудершафтами».

Расскажите пожалуйста о ваших планах на будущее. Собираетесь ли Вы и дальше заниматься политикой, либо предпочтете работать в науке?

Для меня политическая борьба сродни призыву в армию. Правда, по всем меркам я уже сверхсрочник. А потому, если ПКРМ одержит победу, то я с легким сердцем вернусь к научной работе. У меня в голове созрел план минимум трех книг. Одну из них я просто обязан написать. Я даже название придумал – «Сны Европы»".

--------------------------------------------------
[1]Марк Ткачук: «Серп и свой молот мы будем демонстрировать этой власти с той же эффективностью, с которой вурдалакам показывают распятие» (http://new.ava.md/034-kommentarii/04179-mark-tkachuk-serp-i-svoi-molot-mi-budem-demonstrirovat-etoi-vlasti-s-toi-zhe-effektivnostq-s-kotoroi-vurdalakam-pokazivaqt-raspyatie.html).
Источник: eNews

Обсудить